Козлов Вильям Федорович - Время любить стр 17.

- Не я один про них пишу! В любой газете, журнале можно встретить их имена. А почему? Потому что эти писатели сейчас самые видные в стране…

- Именно сейчас… - усмехнулся Казаков. - И вы искренне верите, что эти писатели и завтра, - он подчеркнул это слово, - будут видными и знаменитыми?

- Я уже говорил: Луков и подобные ему хвалят лишь тех, у кого власть и сила, - вставил Маляров. - Будь ты, Вадим, начальником, он и тебя бы хвалил.

- Придворный критик! - сказал Вадим Федорович. - А не боитесь, что потом вам за все, что вы написали, станет очень стыдно?

- Кто теперь читает критические статьи? - рассмеялся Виктор Викторович. - И потом, наши славословы-критики - закаленный народ! Сегодня хвалят, а завтра могут и отречься от своих кумиров… Если они зашатаются!

- Я напишу о вас, - с натугой улыбнулся Луков. У него даже пот выступил на лбу. - Обязательно напишу…

- Лучше не надо, - сказал Вадим Федорович. - Я вам, как критику, не верю.

Луков, кипя от злости, ушел с Зиной. Даже круглая спина его выражала возмущение.

- Кажется, ты нажил, Вадик, заклятого врага, - заметил Виктор Викторович. - Перед девчонкой выставил его дураком и приспособленцем.

- Да ну его к черту! - беспечно отмахнулся Казаков. - Никакой он не критик. Перепевает других, а своих мыслей нет.

С пристани донесся длинный басистый гудок, где-то в горах глухо громыхнуло, будто в пропасть скатился гигантский камень. Может, к ночи грозу натянет.

- Видел, как Лукова перекосило, когда ты книжку его цыпочке подписывал? - балагурил Виктор Викторович. - Взял бы, старичок, да и отбил ее у него? Как она на тебя смотрела! Мне даже завидно стало!

- Тебе, "гениальному" писателю? - не удержался и съехидничал Казаков. - На тебя это не похоже, Витя.

- Я ведь пишу фантастику, - добродушно заметил Маляров.

- Встретил я тут, Витя, одну девушку… - вдруг потянуло на откровенность Казакова. - Мелькнула, как то самое чудное мгновенье, и исчезла. До сих пор помню запах ее духов…

- А ты, старичок, романтик! - удивленно покосился на него Маляров.

- И чего она мне так запала в душу? - продолжал Вадим Федорович. - И видел-то ее минут пять, а вот забыть не могу.

- Так монахом и проходил тут в Ялте один?

- Что-то трудно я стал сходиться с женщинами, - вздохнул Казаков.

- Это мне трудно… - хихикнул Маляров, - Толстый, неповоротливый, нос расплющенный, а ты еще хоть куда! Я бы на твоем месте знаешь как развернулся! Этого вонючего Лукова заткнул бы за пояс!

- У меня роман, Витя, с романом… - не мог остановиться Вадим Федорович, удивляясь самому себе: ведь он не любил говорить о своей работе. - Как увидел ту девушку на пляже, так и забуксовал на одном месте. Веришь, за неделю - ни строчки! Потому и удираю отсюда.

- А я не люблю работать, - признался Маляров. - Дома жена заставляет, а здесь купаюсь, пью пиво, играю в бильярд, поухаживал бы за девушками, да они, стервы, нос от меня воротят!

- У тебя жена хорошая, - с ноткой грусти произнес Вадим Федорович.

- Если бы не она, я бы весь день сидел и смотрел телевизор, - рассмеялся Виктор Викторович. - Жена не дает мне лодырничать. А здесь я отдыхаю, пишущую машинку даже из чехла не достал.

- Я каждый день работаю, даже тогда, когда и страницы не напишу, - сказал Казаков. - Вставлю чистый лист в машинку, гляжу на него и вижу огромный кукиш. Или высунутый изо рта красный язык. У тебя такого не бывает?

- На такой жаре мне мерещится кружка холодного пива, - улыбнулся Маляров. - Для чего стараться-то, Вадим? - вдруг посерьезнел он. - Сколько у нас сейчас случайных писателей развелось? Союз наш добрый, принимает всех без разбора.

- Мне завтра рано вставать, - поднялся Вадим Федорович. Не хотелось ему на эту тему говорить.

- Привет, старичок, Ленинграду, - пожал ему руку Маляров. - Я еще буду спать, когда ты отчалишь. Посижу да посмотрю на звезды. Ты не обратил внимания, что они здесь кажутся ниже и ярче?..

* * *

Когда "Ту-134" поднялся в воздух и погасла табличка: "Не курить! Пристегнитесь ремнями!", из служебного отсека в пассажирский салон вышла рослая стюардесса с пышными соломенными волосами и заученно звучным голосом произнесла:

- Вас приветствует на борту лайнера экипаж "Ту-134", командиром которого…

Дальше Казаков ничего не слышал, он видел, как шевелятся полные губы девушки, крупные карие глаза ее остановились на нем - он сидел напротив, - выпуклый лоб перечеркнула тонкая морщинка, влажно сверкнула белая полоска ровных зубов… Это была она, та самая незнакомка, о которой он думал столько дней. Девушка, которую он искал на набережной. Вот почему он не мог ее найти: прямо с пляжа она укатила на аэродром, по-видимому, и вырвалась-то в Ялту всего на один день, возможно, даже на несколько часов. Как ей идет серая форма стюардессы с нашивками на рукавах и золотистым крылатым значком на отвороте пиджака!

- …Меня зовут Виолеттой Соболевой, - сладкой музыкой ворвался ему в уши голос стюардессы.

Глаза ее смеялись. Теперь он не сомневался, что она его тоже узнала. Когда девушка умолкла, Вадим Федорович встал и подошел к ней. Чуть наклонив пышноволосую голову, она удивленно смотрела на него.

- Здравствуйте, Виолетта Соболева, - произнес он. - Наконец-то я нашел вас!

- Вы меня искали? - удивилась она. Однако глаза ее продолжали смеяться. Пухлая нижняя губа придавала ее лицу задорное выражение.

- Я каждое утро приходил на Солнечный пляж, ставил лежак на то же самое место, - вдохновенно фантазировал он. - И ждал вас, а мороженое в моей руке таяло…

- Я не люблю мороженого, - сказала она.

- Кажется, я без ума от вас, Виолетта Соболева, - поражаясь своей смелости, сказал Казаков.

- До конца рейса мне признаются в любви еще трое, - весело проговорила она. - Сегодня вы уже второй… Почему же вы не даете мне свою визитку?

- Кто же успел меня опередить?

Виолетта извлекла из кармана глянцевую карточку и прочла:

- Начальник отдела НИИ, кандидат технических наук Пухов Лев Анатольевич, телефоны домашний и служебный. На русском и английском… Домашний телефон зачеркнут!

- У меня нет визитки, - сокрушенно развел руками Вадим Федорович.

Он никогда их не заказывал и, наверное, не закажет. Понимает, что это удобно: сунул в руки - и дело с концом, но почему-то претит ему заводить визитные карточки. А почему - и сам бы себе не смог толком объяснить.

Стоять столбом у двери в служебное помещение было неудобно, и так уже некоторые пассажиры с любопытством посматривали в их сторону.

- Виолетта, я подожду вас в аэропорту, - сказал он.

- Зачем?

- Задавать вопросы всегда легче, чем отвечать на них, - улыбнулся он. - Зачем я ждал вас на пляже? Зачем улетел на неделю раньше из Ялты? Зачем думал о вас? И встретил, когда уже решил, что никогда больше вас не увижу… А раз уж встретил, то хотелось бы получить на все эти вопросы хотя бы один ответ.

- Какой? - Она улыбалась, и, по-видимому, ей еще не надоело с ним болтать. - Какой бы вы хотели получить от меня ответ?

- Я буду ждать вас у стоянки такси.

- Вы хотя бы поинтересовались, замужем я или нет.

- Нет, - сказал он.

Раздался негромкий писк рации. Виолетта взглянула ему в глаза:

- Меня вызывает командир… Гражданин, сядьте, пожалуйста, на свое место…

- …и пристегнитесь ремнем, - в тон ей продолжил он.

- Это пока делать необязательно. - Она повернулась к нему спиной, открыла ключом дверь и исчезла за светлой пластмассовой, с никелированной окантовкой, узкой дверью.

Он уселся на свое место и отрешенно стал смотреть в иллюминатор. Внизу клубились белые облака, совсем непохожие на те, которые мы видим с земли. Сверху они казались стремительными, легкими, прозрачными - волшебные ковры-самолеты, сотканные из белой пряжи. Ослепительное желтое солнце без лучей одиноко висело в голубоватой прозрачности Вселенной. Вадим Федорович думал: до чего же прекрасна жизнь! Сколько в ней неожиданных потерь и счастливых находок! В глубине души у него постоянно тлела надежда, что он отыщет блондинку с пляжа. И вот нашел. И опять непостижимое стечение обстоятельств: он вдруг затосковал по Андреевке, поменялся билетами с Маляровым, сел в самолет и… увидел свою таинственную незнакомку! Разве это не чудо?

Неожиданно ворвался в уши гул турбин.

- А в Ленинграде дождь… - донесся до него скучный голос соседа, которого он толком еще и не разглядел.

- Замечательно, - сказал Казаков.

- Дождь - замечательно? - удивился сосед.

- Все замечательно, товарищ! - с улыбкой сказал Вадим Федорович и бросил взгляд на дверь, за которой исчезла Виолетта Соболева.

- Вы, наверное, по лотерее выиграли "Волгу"? - насмешливо заметил сосед.

- Я выиграл надежду, - ответил Казаков.