Нет никакой индивидуальной сущности, переходящей из одной жизни в другую. Есть лишь непрерывный поток изменений. То "я", которым мы мыслим себя в нынешнем воплощении, не тождественно "я" предыдущей инкарнации или "я", которому предстоит родиться в очередной жизни. Но все эти прошлые, настоящие и будущие "я" связаны воедино иллюзией самости и кармическими "отпечатками", поддерживающими эту иллюзию из жизни в жизнь. В следующем "моём" воплощении родится некто, чьи существование, характер и судьба будут определяться "моими" нынешними поступками. До тех пор пока мы будем по-прежнему верить в "я", карма и перерождение останутся для нас реальностью. Но в тот момент, когда мы увидим, что "я" не существует, цепь разорвётся.
Как ни странно, многие люди с интересом читают "Тибетскую книгу мёртвых" только потому, что в ней описываются удивительные вещи, ожидающие нас после смерти, и потому, что она вселяет в нас надежду получить "новый шанс" в будущей жизни, - тогда как на самом деле изложенное в ней учение призвано помочь нам вырваться из всего этого круговорота рождений и смертей! Сам факт попадания в бардо свидетельствует о том, что человек ещё не достиг освобождения, а следовательно, всё ещё находится во власти кармы. В состоянии бардо возникает чувство "я", привязанное причинно-следственной цепью к предшествующей жизни. Тонкие "отпечатки", или следы прошлого, сохранившиеся в сознании, порождают ощущение, будто у нас по-прежнему есть тело, подобное тому, которое было при жизни, и наделённое всеми чувствами. Это очень похоже на ощущение собственного тела, которое бывает во сне. В сновидениях мы не пользуемся телесными органами зрения и слуха, но по-прежнему "видим" и "слышим". Схожие процессы протекают и в бардо. В каком бы виде ни поступала информация к существу, пребывающему в бардо, она интерпретируется как зрительные или слуховые ощущения.
В трактате "Освобождение посредством слушания" говорится, что сознание недавно скончавшегося человека некоторое время пребывает неподалёку от тела и может видеть и слышать всё происходящее. Человек чувствует обстановку вокруг своего трупа и по-прежнему испытывает привязанность к своему бывшему телу; поведение присутствующих людей может сильно повлиять на его состояние. Очень важно, чтобы в этот период родные и друзья сохраняли спокойствие. Если они поддадутся страху или безутешному горю, начнут лицемерить, станут ссориться между собой из-за наследства или не проявят должного усердия при выполнении погребальных обрядов, все эти отрицательные эмоции многократно усилятся в восприятии усопшего и вселят в него страх, гнев и замешательство. Но если друзья и родные смогут окружить тело атмосферой спокойствия, теплоты и оптимизма, эти чувства также передадутся покойному и очень ему помогут. Трунгпа Ринпоче неоднократно подчёркивал, что это - самый лучший из даров, какие мы только можем поднести усопшему.
Чтение трактата "Освобождение посредством слушания" и, в особенности, связанных с ним стихов, которые в сжатом виде содержат суть всего учения, успокоит живых и придаст им сил в это нелёгкое время. Само по себе это уже пойдёт на пользу усопшему, даже если чтецу и слушателям будет казаться, что связь с ним прервана. Правда, для того чтобы ввести сознание другого человека в состояние покоя и ясности, нужно погрузиться в это состояние самому. Поэтому дотянуться до сознания умершего, отлетающего всё дальше и дальше от былой жизни, и направить его на верный путь удаётся, как правило, только искусному мастеру. И всё же при удачном стечении обстоятельств, при условии, что сознание чтеца достаточно устойчиво, а сознание покойного - достаточно восприимчиво, привести последнего к освобождению может сама сила, заложенная в словах учения. Считается, что сознание становится неизмеримо яснее, когда его больше не стесняют ограничения плотноматериального тела, так что усопший без труда поймёт и запомнит основные наставления.
В трактате несколько раз повторяется, что это учение - лишь напоминание о том, что уже показывали усопшему учителя и что он сам испытал в медитациях. Неоднократно подчёркивается также, как важна прижизненная практика; нам, живым, рекомендуется читать и заучивать текст трактата наизусть, чтобы содержание его стало знакомым и привычным. Учение, изложенное в нём, следует усвоить так глубоко, чтобы оно не забылось ни при каких обстоятельствах - даже если за нами будут гнаться семь собак или сотня убийц!
Таким образом, трактат "Освобождение посредством слушания" - это своего рода памятка. И в этом качестве он стремится пробудить в усопшем воспоминания на самых разных уровнях понимания и осознания. В критической ситуации сознание возвращается к тому опыту, который затронул его когда-то глубже всего, оставил в памяти самый глубокий отпечаток; но знать заранее, к чему именно мы обратимся в таких обстоятельствах, невозможно. Поэтому через весь текст проходит простейшая и недвусмысленная рекомендация: "распознай!". Это - самый лучший путь, но он же и самый трудный. Тем, кто при жизни служил какому-либо божеству, рекомендуется узнавать во всех посмертных видениях проявления этого божества - божества, которое в действительности есть не что иное, как пробужденное состояние самого умершего. Тем же, у кого нет божества-хранителя, советуют полагаться на Авалокитешвару-воплощение сострадания. Снова и снова мы встречаемся с основополагающим учением о пустоте и сострадании: ничто из того, с чем ты можешь столкнуться, не обладает реальностью бытия, так что нет смысла ни отвлекаться на все эти видения, ни пугаться их. И ты сам - лишь одна из форм пустоты, поэтому ничто не может повредить тебе: пустота не может причинить вреда пустоте. Посвяти все свои помыслы и все свои действия благу других существ и стремись ради них к просветлению.
Итак, эти наставления призваны напомнить усопшему то, что он знал при жизни. Однако утверждается также, что текст этот представляет собой "учение, просветляющее без медитации, учение, освобождающее посредством одного только слушания". В предисловии к "Тибетской книге мёртвых" Трунгпа Ринпоче писал: "Освобождение и данном случае означает, что всякий, кто соприкасается с этим учением - неважно, сомневаясь в нём или искренне его принимая, - испытывает мгновение просветлённости благодаря заключённой в этих сокровищах силе нисхождения".
"Нисхождение" - понятие, играющее чрезвычайно важную роль в системе ваджраяны. Этим словом Трунгпа Ринпоче предпочёл передать санскритский термин "адхиштхана", который обычно переводят как "благословение". Полностью удовлетворительного эквивалента ему в английском языке нет, и чтобы проникнуть в смысл этого загадочного, но исключительно важного явления, лежащего в основе всей практики ваджраяны, мы проанализируем его обозначения на санскрите и тибетском языке. Санскритское слово в буквальном переводе означает "вышестояние" и выражает идеи овладения чем-либо, нахождения внутри чего-либо, присутствия, защиты и владычества. Аналогичный тибетский термин буквально означает "захлестывающая волна" или "половодье великолепия и силы". Трунгпа Ринпоче объяснял, что нисхождение - это возникновение особой атмосферы, в которой мы глубоко и непосредственно воспринимаем овладевающую нами могучую силу. Он уподоблял это явление чувству, которое испытывает птенец, когда мать укрывает и защищает его своими крыльями. Термином "нисхождение" он также иногда передавал санскритское слово "абхисеха", которое означает благословение (или вверение полномочий) на тантрическую практику. Абхисеха - это частная церемониальная разновидность адхиштханы; два эти термина тесно связаны между собой и в тантрах иногда употребляются как синонимы.
Понять идею адхиштханы можно на примере из повседневного опыта. В сущности, её можно свести к обычному общению между людьми, но при этом следует иметь в виду, что само общение никогда не сводится к явному обмену информацией при помощи слов и действий. В детстве мы перенимаем от родителей и других заботящихся о нас людей далеко не только то, что они сообщают нам словами. Мы не только получаем от них необходимые знания и навыки: они оказывают глубокое влияние на всю нашу дальнейшую жизнь. В определённом смысле они "овладевают" нами и "поселяются" внутри нас. Дети гораздо восприимчивей взрослых, они легче впитывают все влияния, и хорошие, и дурные. Однако даже взрослый человек постоянно учится у окружающих, попадая под их влияние, и, не осознавая того, постоянно воспринимает адхиштхану в самых разных её проявлениях. Лучшие из учителей непроизвольно излучают силу адхиштханы, передавая ученикам свои знания и опыт. Влюблённые обмениваются адхиштханой, посвящая друг друга в свои интересы и включаясь в дела друг друга. Элементы адхиштханы в той или иной степени содержатся во всех межчеловеческих отношениях, как позитивных, так и негативных.
Однако здесь речь идёт об адхиштхане как "нисхождении" силы тантрического гуру. На Западе сама идея отношений "гуру-ученик" приживалась с превеликим трудом и немалыми потерями, да и на Востоке ей приходилось переживать нелёгкие времена. Но хотя отношения эти чреваты недопониманием и злоупотреблениями с обеих сторон, истинная сущность их во все времена остаётся возвышенной и глубокой. Сущность эта не имеет ничего общего с отношениями господства и подчинения. В основе её лежит адхиштхана, рождающаяся из бескорыстной любви и принимаемая с искренней верой и открытым сердцем. Истинное предназначение гуру - излучать адхиштхану.