Всего за 439 руб. Купить полную версию
Эта смена угла зрения составляет всю разницу. Когда я ощущаю беспокойство или страх, я могу взглянуть на эти импульсы и понять, что у меня есть выбор. Я могу подчиниться им или могу наблюдать их. И если я предпочту их наблюдать, я больше узн а ю о самом себе и о своей способности принимать решения относительно того, как реагировать на события в своей жизни".
История, рассказанная этим человеком, напомнила мне о собственном переживании, полученном в аппарате ФМРТ, разновидности туннеля, где я подвергся испытанию жарой, шумом, криками и плачем, которые запросто могли бы привести в замешательство, но вместо того стали благоприятной возможностью обнаружить ещё большую глубину и качество покоя, ясности и сострадания. Моя практика в ранние годы и полученные благодаря ей переживания показали мне: то, что поначалу может показаться тьмой, по сути, не более материально, чем тень, отбрасываемая в потоках истинного света ума.
2
Проблема - это решение
Мы будем скитаться мыслью,
И в конце скитаний придем
Туда, откуда мы вышли,
И увидим свой край впервые.- Т. С. Элиот, "Литтл Гиддинг", перевод А. Сергеева
Не так давно, посетив музей восковых фигур в Париже, я увидел там статую Далай-ламы, невероятно похожую на Его Святейшество. Я внимательно осматривал ее со всех сторон, потому что знаком с Его Святейшеством очень хорошо. Когда я стоял рядом с этой фигурой, глядя на неё, подошла молодая пара. Женщина встала на колени между Его Святейшеством и мной, а её спутник навёл объектив своей камеры, чтобы сделать снимок. Не желая мешать, я хотел шагнуть в сторону - и тут женщина издала вопль, а у мужчины с камерой челюсть отвисла чуть не до пола. Дело в том, что при довольно тусклом освещении зала они сочли меня частью экспозиции: восковой фигурой весёлого маленького монаха, стоящего рядом с Далай-ламой.
Когда пара оправилась от потрясения, вызванного зрелищем внезапно ожившей восковой фигуры, мы все вместе от души посмеялись и расстались на самой приятной ноте. Но, когда я продолжал прогулку по музею, мне пришло на ум, что этот краткий эпизод продемонстрировал в уменьшенном масштабе настоящий и по сути трагический аспект человеческого существования. Молодая пара пришла на выставку с совершенно ясным, твёрдым комплексом ожиданий, никак не предполагая возможности того, что реальная ситуация может оказаться иной, чем они представляли. Точно так же большинство людей, обременённых всевозможными предвзятыми мнениями и убеждениями, остаются в неведении относительно основных фактов человеческой жизни - того, что мои учителя называли коренным состоянием.
Чтобы понять, каково это состояние, нам нужно вспомнить самые первые учения, которые Будда дал, достигнув того, что часто называют просветлением - словом, которое, возможно, звучит несколько высокопарно, подразумевая нечто недоступное большинству людей.
На самом деле просветление - это совсем просто. Представьте, что вы привыкли пробираться по тёмному помещению, ударяясь о столы, стулья и другие предметы мебели. В один прекрасный день, нечаянно или по счастливой случайности вы задеваете выключатель. Вдруг вы видите всю комнату, всё, что в ней стоит, стены, ковры и думаете: "Вы только посмотрите, чего здесь только нет! Неудивительно, что я всё время обо всё это бился!". И, глядя на всё это барахло, возможно, не без удивления видя его в первый раз, мы понимаем, что выключатель всегда был на своём месте. Мы просто не знали о нём или, быть может, просто не думали о возможности того, что в комнате может быть что-то кроме темноты.
Таков один из способов описать просветление: мы включаем свет в комнате, по которой всю жизнь двигались в кромешной тьме.
Вероятно, самое значительное достижение Будды заключается в донесённой до нас идее: мы настолько привыкли ходить в темноте, что забыли, как зажигать свет.
Четыре благородные истины
Пусть ныне ты обладаешь жизнью, наделённой свободами и дарованиями, обрести которые столь трудно, но она не продлится вечно.
- Патрул Ринпоче, "Слова моего всеблагого учителя"
Будда отличался от других учителей тем, что начал свою деятельность не с выдвижения каких-то высоких метафизических положений. Вместо этого он сосредоточился на том, что было бы самым насущным для большинства людей. Чтобы полностью понять ясность и простоту его подхода, было бы полезно отбросить мифы, которыми обросла его жизнь, и попытаться за мифом увидеть человека.
Легенда повествует, что Сиддхартха Гаутама - такое имя ему дали при рождении - был сыном и наследником правителя княжества на севере Индии. Во время праздника, устроенного в честь его рождения, один брахман-провидец предсказал, что новорождённый станет или могущественным царём, или великим святым. Опасаясь, что его старший сын откажется от роли предводителя своего народа, отец Будды построил для его развлечений целый комплекс дворцов, которые должны были укрыть его от столкновения со всеми неприятными сторонами жизни, способными пробудить какие-то скрытые духовные склонности. В шестнадцатилетнем возрасте наследника убедили жениться и продолжить род.
Однако судьба взяла своё. Когда Сиддхартхе было двадцать девять лет, он, решив посетить своих подданных, выехал за пределы дворца. На пути ему встретились нищий, старик, больной и умирающий. Взволнованный этим столкновением с реальностью страдания, от которой его оберегали так много лет, Сиддхартха, бежав из дворца, направился на юг, где повстречался с несколькими аскетами, побудившими его освободить ум от мирских интересов, практикуя суровые методы отречения и умерщвления плоти. Только так, учили они, он сможет освободиться от умственных и эмоциональных привычек, приковывающих большинство людей к бесконечному кругу внутренних и внешних конфликтов.
Однако через шесть лет, проведённых в практике крайнего аскетизма, Сиддхартха ощутил разочарование. Удалившись от мира, он не получил ответов, которых искал. Поэтому, невзирая на насмешки со стороны бывших спутников, он отказался от практики полного ухода из мира. Он с удовольствием долго купался поблизости от реки Найраджаны, а потом принял пищу от проходившей мимо женщины. После того он пересёк реку, направившись к месту, ныне называемому Бодхгаей, сел под раскидистым деревом и стал наблюдать свой ум. Он был полон решимости найти способ избавления от "слишком человеческой" (Это выражение содержится в заглавии книги Ф. Ницше, "Человеческое, слишком человеческое [ Human, All Too Human ]. Книга для свободных умов". - Прим. пер.) дилеммы увековечивания проблем путём погони за вещами, которые в лучшем случае дают мимолётное ощущение счастья, защищенности и надёжности.
Закончив своё наблюдение, он понял, что истинная свобода заключается не в уходе от жизни, а в более глубоком и сознательном участии во всех её процессах. Его первой мыслью было: "Никто этому не поверит". Побуждаемый ли, как гласят легенды, призывами богов или же всепоглощающим состраданием к людям, он наконец покинул Бодхгаю и отправился на запад, в древний город Варанаси, где на открытой местности, получившей известность как Олений парк, он встретился со своими прежними спутниками-аскетами. Хотя поначалу они чуть было не отвергли его с презрением, поскольку он предал путь суровой аскезы, всё же они не могли не заметить, что он излучал уверенность и удовлетворённость, превосходившие всё то, чего достигли они. Они уселись, чтобы выслушать, что он собирался им сказать. Его слова были очень убедительны и настолько логичны, что эти слушатели стали его первыми последователями и учениками.
Принципы, которые Будда очертил в Оленьем парке, обычно называют Четырьмя благородными истинами. Они заключают в себе простой, прямой анализ трудностей и возможностей положения человека. Этот анализ составляет первый из так называемых "Трёх поворотов колеса Дхармы" - последовательных циклов учений, проникающих в природу переживания, которые Будда проповедовал в разное время на протяжении сорока пяти лет, проведённых им в странствиях по Древней Индии.
Каждый из поворотов, опираясь на принципы, выраженные в предшествующем повороте, предлагает более глубокое и более проницательное понимание природы переживания. Четыре благородные истины образуют ядро всех буддийских путей и традиций. Действительно, Будда считал их настолько важными, что излагал их множество раз перед самыми разнообразными аудиториями. Вместе с его более поздними учениями они передавались из поколения в поколение и до наших времен в собрании текстов, которые называются сутры. Принято считать, что сутры - это записи бесед, действительно имевших место между Буддой и его учениками.
На протяжении нескольких столетий после смерти Будды эти учения передавались устно - что было неудивительным для тех времён, когда многие люди были неграмотны. Наконец, лет через триста-четыреста после кончины Будды, эти устные учения были записаны на языке пали, литературном языке, который, как считается, был тесно связан с разговорным диалектом, распространённым в Центральной Индии во времена Будды. Позднее эти учения записали на санскрите, древнеиндийском языке высокого литературного стиля. По мере распространения буддизма по всей Азии, а позднее и на Западе, они были переведены на множество разных языков.