Всего за 439 руб. Купить полную версию
Однако ум настолько тесно связан с нашими отношениями к самим себе и к окружающему миру, что поначалу его трудно заметить. Как выразился один из моих учителей, наблюдать ум - всё равно, что пытаться разглядеть собственное лицо без помощи зеркала. Вы знаете, что у вас есть лицо, и, возможно, у вас есть некоторое представление о том, как он выглядит, но это представление довольно смутное. Черты нашего лица покрывают наслоения впечатлений, которые постоянно изменяются в зависимости от нашего настроения, эмоций и других условий, влияющих на наше представление о собственном облике.
Точно так же мы знаем, что у нас есть ум, но его черты затушёваны смешением мыслей, чувств и ощущений; мыслей и чувств относительно своих мыслей, чувств и ощущений; мыслей, чувств и ощущений относительно своих мыслей относительно своих мыслей, чувств и т. д. Они громоздятся друг на друге, будто автомобили, столкнувшиеся на скоростном шоссе. "Мне нужно слушать это учение о пустоте. Я слушаю недостаточно внимательно. Я никогда не усвою его. Видно, что все остальные слушают и понимают. Почему же я не могу? Может, потому, что у меня болит спина? И ещё я не выспался ночью. Но ведь это не должно иметь значения, не так ли? В конечном счёте, мой ум - это пустота. Эта боль в спине - пустота. Но до меня это не доходит. Она не кажется мне пустотой". И среди всей этой сумятицы в голову может прийти что-то совершенно постороннее: "Где я оставил свой сотовый телефон?" - или может накатить воспоминание: "Эту глупость я сказал такому-то десять лет назад. До сих пор не могу поверить, что я такое сказал" - или даже может появиться какое-то желание: "Я бы с удовольствием съел сейчас кусочек шоколада".
Ум всегда активен: различает, оценивает и вновь различает согласно своим оценкам - и переоценивает согласно новым или более тонким различениям. Довольно часто мы оказываемся в плену всей этой активности. Это кажется таким же нормальным и естественным, как и смотреть в окно на движение транспорта по оживлённой улице. Даже если улица, на которой мы живём, не слишком оживлённая, мы всё равно то и дело поглядываем в окно, чтобы проверить, какая там погода. Идёт ли снег? Или дождь? Облачное небо или ясное? Мы даже ходим от окна к окну, чтобы посмотреть на свой передний двор, задний двор, на подъездную дорожку на одной стороне или на соседский дом на другой.
Захваченные привычкой смотреть в окно и определять переживание с точки зрения того, что мы через него видим, мы не осознаём, что само окно и есть то, что даёт нам возможность видеть. Повернуть ум так, чтобы он смотрел на ум, - всё равно, что смотреть на окно, а не направлять внимание исключительно на открывающийся из него вид. Поступая так, мы мало-помалу начинаем понимать, что окно и то, что мы через него видим, сосуществуют одновременно. Например, посмотрев в окно в одном направлении, мы увидим вереницы автомобилей, облака, дождь и т. п. с одной из точек зрения. Если мы посмотрим в другом направлении, мы увидим всё несколько иначе: облака могут показаться более низкими или более тёмными, а автомобили и люди большего или меньшего размера.
Отступив на шаг назад и глядя на всё окно, мы можем начать осознавать, что эти ограниченные, односторонние картины - различные аспекты намного более широкой панорамы. Существует безграничный мир мимолётных мыслей, эмоций и ощущений, видимых через наше окно, но не затрагивающих его.
Двадцать пять сотен лет тому назад Будда предложил некоторые практики, призванные помочь нам отступит на шаг и начать наблюдать свой ум. На следующих страницах мы рассмотрим три самые основные из них, которые может практиковать кто угодно, когда угодно и где угодно - независимо от того, считает ли он себя буддистом. Однако прежде чем сделать это, вероятно, будет полезным рассмотреть некоторые основные положения.
Укрощение скакуна
Чтобы ум был спокоен, следует обуздать тело.
- Девятый Гьялва Кармапа, "Махамудра: океан достоверного смысла".
В раннем детстве я любил подглядывать за отцом и его учениками, особенно, когда они медитировали. Тесное помещение с деревянными балками, где учил отец, было полно ощущения глубокого покоя, сколько бы народу в нём ни собиралось (и оно очень часто было переполнено). Я заметил, что большинство людей сидели определённым образом: ноги скрещены, руки лежат на коленях или на бёдрах, спина прямая, глаза полузакрыты, а рот слегка приоткрыт. Когда я сбегал в горы, в одну из пещер, и делал вид, что медитирую, я старался подражать этой позе, хотя и не понимал, зачем нужно сидеть тем или иным образом.
Однако, когда я начал получать формальное образование, меня познакомили с примером, который из поколения в поколение передавался в Тибете буддийскими учителями и учениками. В нём практика медитации сравнивается со взаимоотношениями коня и всадника. "Всадник" - это ум, а "конь" - это тело. Как невозмутимый всадник может успокоить норовистого скакуна, так и смирный конь тоже может умиротворить беспокойного всадника.
Когда мы впервые начинаем медитировать, ум похож на беспокойного всадника: иногда он возбуждён, в нём мечутся разные мысли, эмоции и ощущения. Подчас он настолько переполнен всеми этими метаниями, что тупеет, теряет способность сосредоточиться или лишается сил. Поэтому важно, особенно поначалу, садиться, так сказать, на спокойного коня: принимать позу, которая будет одновременно расслабленной и подтянутой. Слишком много расслабленности - и конь может просто остановиться, заняться, скажем, щипанием травы. Слишком много подтянутости - и конь может перевозбудиться от окружающей его обстановки или из-за настроения или темперамента всадника. Нам необходимо найти физическое равновесие: ни слишком расслабленно ("не распущенно", как часто говорится в буддийских текстах), ни слишком натянуто, (не "туго"). Прежде чем скакать на коне, необходимо его обуздать.
Есть официальный метод обуздания и менее формальный способ. Официальный метод описывается как "семь особенностей" позы тела. На протяжении столетий эту позу называли позой Вайрочаны, имеющей семь особенностей. Вайрочана - санскритское имя, которое можно приблизительно перевести как "Светоч" или "Солнце", что подразумевает нашу способность "просиять", скорее в плане переживания, а не идей или представлений.
Первая особенность подразумевает, что нужна твёрдая основа, или якорь, который соединяет вас с местом, где вы практикуете, и задаёт правильное положение остальной части тела. Если можете, скрестите ноги так, чтобы обе стопы лежали на противоположном бедре. Если не можете, то пусть одна стопа лежит поверх, а другая - под противоположным бедром. Если и это для вас трудно, просто скрестите ноги. А если сидеть скрестив ноги на полу или на подушке - и даже на диване или кровати - трудно, то просто сядьте так, чтобы стопы опирались на пол или подушку равномерно. Не беспокойтесь, если стопы или голени не находятся точно в таком же положении, как у всех остальных в комнате. Цель в том, чтобы обеспечить физическую опору, которая была бы одновременно удобной и устойчивой именно для вас, такого, какой вы есть, здесь и сейчас: ни слишком напряжённая, ни слишком расслабленная.
Вторая особенность заключается в том, чтобы положить кисти рук на бёдра, одну поверх другой, тыльной стороной вниз. Не имеет значения, какая рука будет сверху, и вы можете менять их положение когда угодно. Например, если вы практикуете в тёплом и влажном помещении, нижняя ладонь может через некоторое время слишком нагреться и вспотеть. Если вы сидите в холодном месте, в верхней ладони может появиться небольшое ощущение онемения или покалывания. Также допустимо просто положить ладони на коленные чашечки тыльной стороной вверх. Разумеется, у одних людей бывают короткие руки и длинные ноги или длинные руки и короткие ноги, и поэтому в любом случае им трудно класть ладони прямо на коленные чашечки. Одним может быть удобно класть ладони поверх коленей, а другим - немного ниже. Однако, как бы вы ни располагали свои ладони, суть в том, чтобы они покоились .
Третья особенность - в том, чтобы оставить некоторое пространство между руками и верхней частью туловища, для чего нужно чуть поднять и расправить плечи. Во многих классических буддийских текстах эта особенность описывается так: поднять плечи, чтобы они "напоминали крылья грифа". Это описание часто понимают неверно: будто плечи нужно поднять до ушей. На самом деле сохранять такую напряжённую позу было бы слишком трудно, особенно людям с полными или мускулистыми руками, сидящими очень близко к телу. "Где это пространство? Я не нахожу никакого пространства! Нет-нет, я должен сделать так, чтобы было какое-то пространство!".
Суть третьей особенности просто в том, чтобы вы позволили себе дышать. Это можно понять и в буквальном смысле - как способность делать вдохи и выдохи, и в переносном смысле - как способность принимать в себя переживание и отпускать его. Чаще всего мы сидим, стоим и ходим с опущенными плечами, ссутулившись, причём наши лёгкие так сдавливаются, что мы не в состоянии сделать глубокий вдох полной грудью, - и точно так же сдавливается наша осознанность, вследствие чего мы не в состоянии впитывать всевозможные переживания во всём их разнообразии или отпускать их. Если мы поднимаем и расправляем плечи - это как бы предвосхищение глубокого вдоха или возможностей переживания. Мы словно говорим: "Привет, дыхание! Привет, мир! Как у вас сегодня дела? О, теперь вы ух о дите. Но я уверен, вы вернётесь".