Такой подарок судьбы - Хайнца - можно заполучить только по самой счастливой случайности, если, как Бригитта, ты вынуждена сидеть за конвейером, на самой обочине жизни.
Будет ли судьба благосклонна к Бригитте?
Бригитта шевелит пальцами ног, обутых в гигиенические и профилактические сандалии, она ведь хочет, чтобы все в ней - вплоть до кончиков ног - досталось Хайнцу в здоровом и свежем виде. На своих товарок, сидящих за конвейером, она поглядывает свысока, в мечтах отдаляясь от них на непреодолимое расстояние.
Бригитта - жена предпринимателя.
Большинству ведь не дано иметь своего дела, своего магазина: они ненадолго заскакивают в чужие магазины, чтобы закупить детское питание для своего потомства или твердой колбасы для своих мужей.
Бригитте, с помощью Хайнца, достанется свое дело, и она-то уж знает, как тяжела, но и как радостна ноша собственности. Уж всяко Бригитта тогда будет знать, на кого она вкалывает, не на безликую упрямую толпу, а на себя саму и на Хайнца.
Что свое, то свое.
Вот в какие безумные дали улетают Бригиттины мечты!
Хайнц мечтает обо всем подряд, и уж меньше всего о Бригитте.
Он тоже, как и Бригитта, мечтает о собственном дельце.
Хайнц надеется, что от этого самого, что у них с Бригиттой, не будет последствий. Когда Хайнц думает о Бригитте, его занимает не она сама, а как раз возможные последствия. Хайнц взвешивает, стоит ли Бригитта того, чтобы так рисковать.
Бригитта надеется, что от этого самого, что у них с Хайнцем, последствия будут, ДОЛЖНЫ быть последствия.
Нужен ребеночек! Страшненький, голенький, бело-розовый червячок-сосунок. И с Хайнцем все сразу станет ясно и просто: у нас есть ребенок! Он и есть та прочная связь, которая нужна Бригитте. Хайнц всеми средствами пытается избежать прочной связи. Ребенок для Хайнца как колодки на ногах, как тормозной башмак, как тупик на открывающемся Хайнцу пути к собственной фирме.
Бригитта хочет заполучить в себя ребенка, и чтобы он в ней остался, и чтобы появился на свет со смыслом и пользой, чтобы с ним было связано ее будущее.
Бригитта хочет, чтобы Хайнц нажал на курок и выстрелил в цель зарядом из переваренного жаркого и хлебцев, которыми он сегодня пообедал. Самое время впрыснуть в нее, в Бригитту, эту мерзкую слизь, и пусть она там остается. Ну нет, поспешишь - людей насмешишь, а Хайнцу не хочется смешить людей.
Подумать только, еще секунду, и зародилась бы новая жизнь.
- Поспешай медленно, - отвечает назойливой Бригитте довольный собой Хайнц. - Все надо делать с толком, с чувством, не спеша.
Хайнц делает неспешный перерыв, он без движения лежит на Бригитте, навалившись на нее всей тяжестью своего тела. Ноша эта тяжела, и Хайнц не старается ее облегчить.
Рыхлый живот Хайнца давит на Бригитту, ничто не свидетельствует о том, что в этом колоссе еще теплится жизнь.
Хайнц очень грузный, но он на это не обращает внимания.
"Что ли, мне его пришпорить, как жеребца?" - проскальзывает в голове у Бригитты мысль.
Естественно, Хайнцу хочется как можно дольше растянуть те короткие и сладкие минуты, которые выпадают ему с Бригиттой.
- Прусская гвардия с пальбой не торопится, - шутит он. И сам Хайнц не торопится с пальбой. У Хайнца всегда наготове меткое словцо.
Бригитта размышляет о будущем, ожидая, пока тело Хайнца вновь наполнится жизнью и движением. Бригитте хочется, чтобы Хайнц поторопился с этим делом, ведь может статься, что будущее не будет долго дожидаться. Пора бы разогреву и закончиться, чтобы приступить к главному делу, к заботе о наследнике. Хайнц хрюкает и извивается всем телом.
То, чем он сейчас занимается, вовсе не предназначено, чтобы разогреть Бригитту. Хайнц заботится о себе. Ему нужно как следует размяться, чтобы пойти на последний круг.
Хайнцу и в голову не приходит разогреть Бригитту, чтобы и ей перепала толика удовольствия.
Наконец-то мотор как следует разогрелся, и Хайнц включает четвертую скорость.
Хайнц всегда живет сегодняшним днем и хочет получать от него полное удовольствие.
Хайнц разгоняется на всю катушку, так что чувствуешь, как все нутро у него ходит туда-сюда.
Такой уж у него темперамент.
Бригитта мечтает об удовольствии, но пусть лучше оно придет потом и останется надолго.
Любовь приходит и уходит, а ЖИЗНЬ остается.
Нам жизнь дает одна любовь!
Как следует из этих предварительных заметок, Паула видит для себя шанс выжить, выучившись на портниху. В любви же она видит шанс ЖИТЬ. Ей кажется, что ей предстоит бежать наперегонки с другими на большое расстояние, и на этой дистанции там и сям устроены глубокие ямы, и все вместе валятся в эти ямы и исчезают, словно шары с бильярдного стола: ее сестры с детьми и с больными руками, ее брат, у которого пока нет детей, но руки уже больные, и Эрихова мамаша, у которой целая куча детей, а уж про руки и говорить нечего, странно, что они у нее вообще еще целы, - все они проваливаются в глубокую яму, исчезают с экрана, на котором разыгрывается действительность.
Но уж она-то, Паула, умело обогнет все ямы!
В конце дистанции она упадет в объятья Эриха под звон церковных колоколов.
Прощай, швейная мастерская, здравствуй, жизнь, самая настоящая, подлинней не бывает. О смерти не скоро еще задумаешься, ведь смерть придет не скоро, если живешь настоящей и правильной жизнью. А вот если жизнь ненастоящая и неправильная, как у отца с матерью, родившихся, чтобы вкалывать от зари до зари и помереть, не почуяв радостного вкуса настоящей жизни, если жизнь твоя, стало быть, ненастоящая и неправильная, жизнь рабочей скотинки, ничего другого не знающей, то тогда ты и умираешь настоящей и окончательной смертью. Порой все происходит так быстро, что, в конце концов, думаешь, что ничего не было вообще.
Паула неожиданно начинает относиться к швейной мастерской как к своему естественному врагу. По счастью, она связала себя с этой профессией еще не так прочно и не насовсем, чтобы от нее нельзя было оторваться. По счастью, швейная мастерская не висит у нее на шее, не вцепляется в нее мертвой хваткой, как это порой делают неосмотрительные люди, как пытается вцепиться в Эриха Паула. По счастью, не в швейной мастерской ВЕСЬ смысл жизни, а в любви и собственном домике, который предстоит построить.
Паула желает Эриха, и она получит его, и получит от него ребенка, и бросит свою работу, чтобы завести от Эриха еще детей, то есть еще одного ребенка.
Пауле задаром не достанется ничего.
Прежде чем она получит что-нибудь, она, скорее, все потеряет.
Паула заимеет тогда и свой автомобиль, а Эрих за это заимеет Паулу, что не так уж и много, но Эриху об этом лучше не знать, пусть он себе думает, что это самое большее, на что он может рассчитывать.
Разумеется, над Эрихом нужно поработать, чтобы счастье наконец пришло и поселилось навсегда. Выпивать он больше не будет, с выпивкой связано все самое худое, это касается и белой лакированной мебели для кухни, и новой спальни из орехового дерева. Алкоголь и новая мебель - естественные враги по своей природе.
Алкоголь и миленькие платьица с передниками, которые нельзя заляпывать грязью, и белые туфли, которые выглядят так, будто сделаны из натуральной кожи, хотя они из кожзаменителя, но и их нельзя заляпывать грязью, и детки в разноцветных платьицах, и цветы в горшочках, и телевизор, и искусственные цветы в вазе под хрусталь, и прозрачные занавески из искусственного волокна, и немнущаяся ткань - все это и алкоголь - настоящие враги по своей природе, где бы они ни пересекались. Настоящие враги.
В Паулиной головке хорошо уживаются друг с другом все белоснежные и мягкие вещи, а вот алкоголю там нет места. Алкоголь всему мешает и все разрушает.
За заботами о будущем не следует забывать о настоящем. Но еще хуже, когда за заботами о настоящем упускаешь из виду будущее.
Настоящее больше не связано со швейной мастерской, настоящее связано с любовью к Эриху, и любви этой достанет на все предстоящее будущее.
И поскольку любовь как раз и является истинной жизнью, то ненастоящую жизнь Паулы нужно изменить так, что она станет настоящей и наполнится любовью. Делается это вот как:
- Слушай, Эрих, ты ведь не раз видел в кино, что между необычными людьми возникают необычные отношения, например необычная любовь. Давай будем необычными и посмотрим, что из этого выйдет. Ведь все люди вокруг - обычные, они только и знают, что вкалывать да вкалывать. Мы с тобой необычные, хотя мы тоже вкалываем без устали, но ведь мы при этом любим друг друга. Нам нечего больше искать необычное, мы им уже обладаем. Это - наша любовь.
Она ведь приходит всего один раз в жизни.
Если не ухватиться за нее покрепче, то на всю жизнь останешься несчастным. Ведь, к примеру, любимая или любимый могут исчезнуть, затеряться в чужом краю. Любовь - исключение в обычной жизни, в которой только и знаешь, что работу или дом.
Больше ведь у нас ничего нет.
Зато у нас есть любовь! Не упусти свое счастье!
Эрих, впрочем, как всегда, думает о распределительной головке, о карбюраторе и выхлопной трубе, которые ему самому все равно не разобрать, а потом, без перехода, хотя это дается нелегко, Эрих размышляет об общем и целом: о корпусе, о рулевом управлении, о езде.
Паула же мечтает сразу за двоих и рисует в воображении новые картины. Речь теперь идет не о любви и не о том, что в результате любви творится в теле и как оно изменяется. Она мечтает о новой квартире, о детях, о гостях, приглашенных на чашку кофе, о том, чтобы ПОКАЗАТЬ ДРУГИМ, как надо жить.