Всего за 219 руб. Купить полную версию
– Слушаюсь, сержант. – Хорхе быстро вышел.
– Я хочу, чтобы до вас дошло, Эйнсли, – священник говорил с нескрываемой злостью, – разговор с вами мне крайне неприятен. Я позвонил вам против
своей воли, потому что меня попросил об этом человек, который обречен на смерть. Дойл знает, что вы в прошлом священнослужитель. Мне он
исповедоваться не желает. Он готов раскрыть свою душу только перед вами. И как ни ужасна для меня подобная идея, я обязан уважить его просьбу.
Суть дела, казалось, начала проясняться.
Эйнсли ожидал чего то в этом роде, как только услышал в трубке голос Рэя Аксбриджа. Жизненный опыт помог ему усвоить две вещи. Во первых,
прошлое иногда напоминало о себе совершенно неожиданно, а некоторые детали его прошлого, без сомнения, были Аксбриджу известны. Во вторых, к
бывшему священнику особенную предубежденность испытывали именно бывшие собратья. Остальные были вполне терпимы, даже миряне католики, даже
служители других религий… Но только не католические пастыри. Когда Эйнсли был в мрачном расположении духа, то приписывал это зависти –
четвертому из смертных грехов.
Уже десять лет прошло с тех пор, как Эйнсли сложил с себя сан, и теперь он с полным правом мог сказать Аксбриджу:
– Послушайте, святой отец, как офицера полиции меня интересуют только те признания Зверя, которые имеют отношение к совершенным им
преступлениям. Если именно в этом он захочет исповедаться мне перед смертью, я готов его выслушать, хотя у меня неизбежно возникнут к нему
вопросы.
– То есть вы устроите ему допрос? – взвился Аксбридж. – Неужели даже сейчас в этом есть необходимость? Эйнсли тоже не мог больше сдерживаться:
– Именно допрос! Если вы смотрите телевизор, то знаете, как это происходит. Мы сидим в маленьких комнатках без окон и задаем подозреваемым
вопрос за вопросом.
– Дойл уже вне подозрений.
– Он по прежнему подозревается в совершении других преступлений. Интересы общества требуют, чтобы мы выяснили все обстоятельства дела.
– Общественные интересы или личные амбиции, сержант? – съязвил Аксбридж.
– Что касается моих амбиций, то они были полностью удовлетворены, когда Зверя признали виновным и приговорили к смерти. Лишь профессиональный
долг велит мне установить, по возможности, все факты.
– А меня больше беспокоит душа этого человека.
– Так и должно быть. – Эйнсли слегка улыбнулся. – Мое дело факты, ваше – душа. Займитесь душой Дойла, пока я в пути, а по приезде я приму у вас
эстафету.
После этого Аксбридж заговорил официально:
– Я настаиваю, Эйнсли, чтобы вы дали мне сейчас твердое обещание, что в процессе общения с Дойлом не будете выдавать себя за представителя
церкви. Кроме того…
– У вас нет никакого права отдавать мне приказы, святой отец.
– Мое право от Бога! – пророкотал Аксбридж.
– Мы попусту теряем время, – отозвался Эйнсли, не выносивший театральной патетики. – Передайте Дойлу, что я буду в вашем заведении раньше, чем
он выпишется оттуда. И уверяю вас, я не собираюсь ни за кого себя выдавать.
– Дайте мне честное слово.
– О, Бога ради! Считайте, что я его уже дал. Если бы мне хотелось щеголять в сутане, я бы остался священником. – И Эйнсли положил трубку.
Он сразу же поднял ее снова и отбарабанил по кнопкам номер начальника отдела лейтенанта Лео Ньюболда, который по случаю выходного дня должен был
находиться дома. На звонок отозвался приятный женский голос с заметным ямайским акцентом:
– Квартира Ньюболдов.