Единственное, что можно с таким человеком - это выжидательно смотреть ему в глаза, как будто он сейчас изречет что-то на редкость убедительное. Без поддержки и рукоплесканий такие люди сморщиваются: им просто не хватает воздуха.
Выдержав паузу, я заговорил:
- Мистер Белл, я должен предложить несколько разумных условий. Никакой речи о вознаграждении быть не может. Я пошлю вам счет ровно на ту сумму, которую потеряю из-за перерыва в моих занятиях. Это - возмещение, а не плата за работу. Я хочу иметь в распоряжении машину, темно-синюю или черную - желательно, чтобы на переднем сиденье помещалось три человека. Мне нужен хороший револьвер.
- Зачем? - сердито спросил мистер Белл.
- Я не буду пользоваться обычными боеприпасами; я их изготовлю сам. Если полиция найдет машину вашей дочери на обочине в Род-Айленде или Коннектикуте и шина ее будет прострелена обыкновенной пулей, это, пожалуй, попадет в газеты. Я могу проколоть ее, так сказать, натуральным образом. Мне нужен заклеенный конверт с десятью десятидолларовыми банкнотами на покрытие некоторых расходов, если в них возникнет нужда. Думаю, они не понадобятся; в этом случае я верну нераспечатанный конверт мистеру Уэнтворту. И самое главное: справлюсь я или нет, я не скажу об этом деле никому, кроме членов вашей семьи. Вы согласны на эти условия?
Он проворчал:
- Да, согласен.
- Я составил договор с этими пятью условиями. Если вас не затруднит, подпишите.
Он прочел договор и начал расписываться. Но вдруг поднял голову.
- Однако… разумеется, я заплачу вам. Я готов заплатить тысячу долларов.
- В таком случае, мистер Белл, вы должны нанять человека, который похитит мисс Белл. Меня на это не наймешь ни за какие деньги. Я считаю, что моя задача ограничивается убеждением.
Он был ошеломлен, как будто его заманили в ловушку. Он вопросительно посмотрел на Билла.
- Я впервые слышу об этих условиях, мистер Белл. Мне они кажутся разумными.
Мистер Белл дописал свою фамилию и положил договор на стол. Я пожал Биллу руку со словами:
- Оставьте это соглашение у себя, ладно, Билл? Завтра в шесть часов вечера я приду сюда за машиной. - Я поклонился мистеру Беллу и вышел.
Дежурный в "X" одолжил мне карты дорог Род-Айленда и Коннектикута. В течение следующего дня я внимательно их изучал. Что же до самодельных боеприпасов, то это был просто блеф и хвастовство. На полигоне в форте Адамс мы стреляли из револьверов пробковыми пулями с гвоздиками, которые втыкались в мишень; я решил, что они смогут проткнуть шину, и купил пачку.
Машина была прелесть. Я переправился на пароме в Джеймстаун пораньше, но у второго парома ждал, пока не появилась машина Дианы Белл. За рулем сидела она сама. Я въехал за ними в огромный полутемный трюм. Когда паром отвалил, она вылезла из кабины и пошла между машин, вглядываясь в лица сидящих. Увидев меня издали, она направилась прямо ко мне. Мистер Джонс шел за ней со смущенным видом. Я вылез из машины и стоял, дожидаясь ее, - не без восхищения; это была высокая статная женщина, румяная, с темными волосами.
- Я знаю, кто вы, мистер Норт. Вы заведуете детским садом в казино. Отец вас нанял шпионить за мной. Вы заслуживаете всяческого презрения. Вы - низшая форма человеческой жизни. На вас смотреть противно… Ну, вам нечего сказать в свое оправдание?
- Я здесь в другом качестве, мисс Белл. Я представляю здесь здравый смысл.
- Вы?!
- Газеты поднимут вас на смех; вы погубите учительскую карьеру мистера Джонса…
- Ерунда! Чушь!
- Я надеюсь, вы с мистером Джонсом поженитесь и, как подобает женщине вашего круга и положения, - в присутствии семьи, которая будет сидеть в церкви на передней скамье.
- Я этого не потерплю! Я не потерплю, чтобы за мной гонялись и шпионили полицейские ищейки и сыщики. Я с ума сойду. Я желаю поступать, как мне нравится.
Мистер Джонс прикоснулся к ее локтю:
- Диана, давай все же выслушаем его.
- Выслушаем? Выслушаем? Этого жалкого шпика?
- Диана! Послушай меня!
- Как ты смеешь мне приказывать? - И она закатила ему звонкую оплеуху.
Я в жизни не видел человека более удивленного - затем униженного. Он опустил голову. А она продолжала кричать:
- Я не потерплю слежки! Я никогда не вернусь в этот дом. Украли мое письмо. Почему я не могу жить, как все люди? Почему я не могу жить, как мне хочется?
Я повторил ровным голосом:
- Мисс Белл, я здесь представляю здравый смысл. Я хочу избавить вас и мистера Джонса от больших унижений в будущем.
К мистеру Джонсу вернулся голос:
- Диана, ты не та девушка, которую я знал в больнице.
Она приложила ладонь к его красной щеке.
- Ну, Хилари, неужели ты не понимаешь, какую чепуху он несет? Он нас опутывает; он пытается нам помешать.
Я продолжал:
- Переправа займет примерно полчаса. Вы позволите нам с мистером Джонсом подняться на верхнюю палубу и обсудить этот вопрос спокойно?
Он сказал:
- В любом случае я хочу, чтобы мисс Белл присутствовала при нашем разговоре. Диана, я еще раз тебя спрашиваю: ты согласна его выслушать?
- Ну так пошли наверх, - безнадежно сказала она.
Большой салон наверху выглядел как дешевая танцплощадка, брошенная десять лет назад. Там был буфет, но сезон еще не начался, и буфет пустовал. Столы и стулья были покрыты ржавчиной и грязью. Лампы горели сине-стальным светом, подходящим разве что для фотографирования преступников. Даже Диана и Хилари - красивые люди - выглядели жутко.
- Может быть, начнете вы, мисс Белл?
- Как вы могли взяться за такое грязное дело, мистер Норт? Мне вас в казино показали дети. Они говорили, что любят вас.
- Все, что вас интересует, я расскажу о себе потом. Я хочу, чтоб сначала вы сказали о себе.
- Я познакомилась с Хилари в больнице - я там помогаю на добровольных началах. Он сидел у кровати своей дочери. Это удивительно, как они разговаривали. Я в него влюбилась, просто глядя на них. Отцы обычно приносят коробку конфет или куклу и ведут себя так, как будто мечтают оказаться подальше отсюда. Я люблю тебя, Хилари, и прости, что я ударила тебя по лицу. Это больше никогда не повторится. - Он накрыл ладонью ее руку. - Мистер Норт, я иногда теряю власть над собой. Вся моя жизнь - сплошная путаница и ошибки. Меня выгнали из трех школ. Если вы - и отец - утащите меня обратно в Ньюпорт, я покончу с собой, как тетя Дженнина. Ноги моей не будет в этом Ньюпорте. Двоюродный брат Хилари в Мэриленде, где мы хотим пожениться, говорит, что там полно школ и колледжей и он сможет получить работу. У меня есть немного денег - мне их завещала тетя Дженнина. И мы сможем заплатить за операции, которые понадобятся дочери Хилари в будущем году. А теперь, мистер Норт, что на это скажет здравый смысл, которым вы все время хвастаете?
Наступило молчание.
- Благодарю вас, мисс Белл. Теперь, может быть, выскажетесь вы, мистер Джонс?
- Вы, наверное, не знаете, что я разведен. Моя жена итальянка. Адвокат посоветовал ей сказать судье, что мы не сошлись характерами, но я по-прежнему считаю ее прекрасным человеком… Сейчас она работает в банке и… говорит, что счастлива. Мы оба из наших заработков вносим за лечение Линды. Когда я увидел Диану, на ней был халат в голубую полоску. Я увидел, как она наклонилась над кроватью Линды, и подумал, что более прекрасной женщины я не встречал. Я не знал, что она из богатой семьи. Мы встречались за вторым завтраком в Шотландской кондитерской… Я хотел прийти к ее отцу и матери, как принято, но Диана решила, что толку от этого не будет… и поступить надо так, как мы сегодня поступили.
Молчание. Теперь моя очередь.
- Мисс Белл, я должен вам кое-что сказать. Я не хочу вас обидеть. И не собираюсь мешать вашему замужеству с мистером Джонсом. Я по-прежнему выступаю как представитель здравого смысла. Зачем вам бежать? Вы человек слишком заметный. Любой ваш поступок вызывает шум. Вы свою норму побегов с женихами израсходовали. Мне это неприятно говорить, но знаете ли вы, что у вас есть прозвище, известное миллионам семейств, читающих воскресные газетки?
Она глядела на меня с яростью.
- Какое?
- Я вам не скажу… Оно не грязное и не пошлое, просто неуважительное.
- Какое прозвище?
- Прошу прощения, но я не намерен участвовать в пересудах дешевых журналистов.
Я лгал. Ну, может быть, наполовину. А кроме того - кому от этого хуже?
- Хилари, я пришла сюда не для того, чтобы меня оскорбляли!
Она встала. Она принялась ходить по залу. Она схватилась за горло, как будто у нее было удушье. Но суть до нее дошла. Она снова крикнула:
- Почему я не могу жить, как все люди? - Наконец она обернулась к столу и презрительно сказала: - Ну так что вы предлагаете, господин Проныра-Здравый-Смысл?
- Я предлагаю этими же паромами вернуться в Ньюпорт. Вы вернетесь домой, как будто просто катались вечером на машине. Позже я дам несколько советов, как вам с мистером Джонсом просто и достойно пожениться. Отец сам выдаст вас замуж, а мать, как полагается, будет плакать, сидя на церковной скамье. И детей, с которыми вы подружились, в церкви будет столько, сколько вместится. Тут же будут десятки спортивных команд мистера Джонса. Газеты напишут: "Любимица ньюпортской детворы вышла замуж за самого популярного ньюпортского учителя".
Было видно, что ее ослепила эта картина, - но она прожила трудную жизнь:
- Как этого добиться?