- Нет… Нет, я хочу поблагодарить тебя за эти счастливые недели. И за то, что ты была так добра к Линде. Ты поцелуешь меня, чтобы я передал ей твой поцелуй?
Диана поцеловала его в щеку и неуверенной походкой вернулась к машине. Мы с Хиллом молча пожали руки, и я сел за руль. Она показала мне дорогу к дому. Въехав в большие ворота, мы увидели, что в доме гости. Перед входом стояли машины, в кабинах спали шоферы. Она прошептала:
- Все помешались на маджонге. Сегодня турнир. Пожалуйста, подъедем к черному ходу. Я не хочу, чтобы видели, как я возвращаюсь с багажом.
Даже черный ход представлял собой внушительную арку из песчаника. Я внес ее чемодан на темное крыльцо. Она сказала:
- Обнимите меня на секунду.
Я обхватил ее. Это не было объятие; наши лица не соприкасались. Ей хотелось прильнуть к чему-то не такому холодному, как высокий свод, нависший над нами; она дрожала от леденящей мысли, что жизнь опять описала круг.
В кухне сновали слуги. Ей оставалось только позвонить, и она позвонила.
- Спокойной ночи, - сказала она.
- Спокойной ночи, мисс Белл.
4. Дом Уикоффов
Среди первых откликов на мое объявление была написанная изящным старомодным почерком записка от мисс Норины Уикофф, Бельвью авеню, дом такой-то, с просьбой зайти от трех до четырех в любой удобный для меня день. Она хотела условиться о том, чтобы я читал ей вслух. Возможно, работа покажется мне скучной, и, кроме того, она хотела бы предложить мне определенные условия, которые я волен принять или отвергнуть.
На другой вечер я встретился с Генри Симмонсом за биллиардом. К концу игры я спросил его между прочим:
- Генри, вы что-нибудь знаете о семье Уикофф?
Он перестал целиться, разогнулся и пристально посмотрел на меня.
- Странно, что вы об этом спрашиваете.
Затем он нагнулся и ударил по шару. Мы кончили партию. Он мигнул, мы поставили кии, заказали что-то выпить и направились к самому дальнему столику в баре. Когда официант принес нам глиняные кружки и ушел, Генри огляделся и, понизив голос, сказал:
- Дом с привидениями. Скелеты шныряют вверх и вниз по трубам, как чертовы бабочки.
Я знал, что Генри торопить нельзя.
- Насколько я знаю, дружище, в Ньюпорте есть четыре богатых дома с привидениями. Очень грустная ситуация. Служанки не хотят там работать; отказываются ночевать. Видят что-то в коридорах. Слышат что-то в чуланах. Нет ничего заразней истерики. Двенадцать гостей к обеду. Служанки роняют подносы. Падают в обморок по всему дому. Кухарка надевает шляпу и пальто и уходит. У дома дурная слава - вы меня поняли? Не могут найти даже ночного сторожа - никто не соглашается обходить ночью весь дом… Дом Хепвортов - продали береговой охране. Коттедж Чиверса - говорили, что хозяин удушил служанку-француженку, ничего не доказано. Устроили крестный ход - свечи, кадила, все удовольствия… Духов выгнали. Продали монастырской школе. Коттедж Колби - много лет стоял пустой, сгорел ночью в декабре. Можете пойти посмотреть сами - только чертополох растет. Когда-то славился шиповником. Теперь этот ваш дом Уикоффов, прекрасный дом, - никто не знает, в чем дело. Ни трупа, ни процесса, никто не исчез, ничего, только слухи, только толки, но у него дурная слава. Старинная семья, почтеннейшая семья. Богатые! Как говорит Эдвина, могут купить и продать штат Техас и даже не заметят. В прежние дни, до войны - званые обеды, концерты, Падеревский: очень были музыкальные; потом пошли слухи. Отец и мать мисс Уикофф фрахтовали суда и ходили в научные экспедиции - он коллекционер: ракушки и языческие истуканы. Плавали по полгода. Однажды, году в одиннадцатом, он вернулся и закрыл дом. Стали жить в нью-йоркском доме. Во время войны сам мистер Уикофф и его жена тихо померли в нью-йоркских больницах и мисс Норина осталась одна - последняя в роду. Что она может сделать? Она женщина с характером. Приезжает в Ньюпорт, чтобы открыть родовой дом - дом ее детства; но никто не соглашается работать после наступления темноты. Восемь лет она снимает квартиру в коттеджах Лафоржа, но каждый день ходит в дом Уикоффов, дает завтраки, приглашает людей к чаю, а когда садится солнце, ее служанки, дворецкий и прочая челядь говорят: "Нам пора уходить, мисс Уикофф" - и уходят. А она со своей горничной, оставив свет во всем доме, едет на коляске в коттеджи Лафоржа.
Молчание.
- Генри, вы клянетесь, что не знаете причины этих слухов? Миссис Крэнстон знает все. Вы думаете, у нее есть на этот счет теория?
- Ничего такого от нее не слышал; даже Эдвина - самая сообразительная женщина на острове Акуиднек - и та ничего не знает.
На другой день, в половине четвертого, я пришел в дом Уикоффов. Я давно восхищался этим домом. Не раз слезал с велосипеда, чтобы полюбоваться им - самым красивым коттеджем в Ньюпорте. Я никогда не бывал в Венеции и ее окрестностях, но сразу распознал в нем палладиевские черты, напоминающие о знаменитых виллах на Бренте. Позже я хорошо ознакомился с первым этажом. Зал был большой, но без помпезности. Потолок держали колонны и арки, расписанные фресками. Широкие порталы в мраморе вели во все стороны - благородство, но гостеприимное и полное воздуха. Пожилая служанка открыла большую бронзовую дверь и провела меня в библиотеку, где мисс Уикофф сидела за чайным столиком перед камином. Стол был накрыт на большую компанию, но электрический чайник еще не включили. Мисс Уикофф, которой я дал бы лет шестьдесят, была в черных кружевах; они ниспадали с чепца на уши и продолжались оборками и вставками до самого пола. Лицо ее - до сих пор необычайно хорошенькое - говорило об искренности, любезности и - как заметил Генри - "характере".
- Я очень благодарна вам, мистер Норт, за то, что вы пришли, - сказала она, подавая мне руку; затем обернулась к служанке: - Мистер Норт, наверно, выпьет чаю, прежде чем уйти. Если будут звонить по телефону, спросите имя и номер; я позвоню позже. - Когда служанка ушла, она шепнула мне: - Будьте добры, закройте, пожалуйста, дверь. Спасибо… Я знаю, что вы человек занятой, поэтому сразу хочу объяснить, почему я вас пригласила. Мой старый друг доктор Босворт отзывался о вас с большой теплотой.
Уже просигнализировано. Богатые - вроде масонской ложи: они обмениваются рекомендациями, хорошими и плохими, при помощи паролей и тайных кодов.
- Кроме того, я поняла, что могу доверять вам, когда прочла, что вы выпускник Йейла. Мой дорогой отец тоже окончил Йейл, и его отец тоже. Брат, если бы он остался жив, тоже учился бы в Йейле. Я всегда замечала, что из Йейла выходят люди благородные; истинно христианские джентльмены! - Она растрогалась; я растрогался; Элайю Йейл ворочался в гробу. - Видите два старых уродливых сундука? Они стояли на чердаке. В них - наша семейная переписка, некоторые письма написаны шестьдесят - семьдесят лет назад. Я последняя в роду, мистер Норт. Многие из этих писем не представляют сегодня никакого интереса. Я давно хотела бегло просмотреть большую часть переписки… и уничтожить. Но зрение уже не позволяет читать написанное от руки, особенно если выгорели чернила. У вас зрение хорошее, мистер Норт?
- Да, мадам.
- Чаще всего достаточно будет проглядеть, только начало и конец. Серьезная переписка моего отца - он был видным ученым, специалистом по моллюскам, - передана вместе с коллекциями Йейлскому университету, где и хранится. Вы согласны взяться со мной за такую работу?
- Да, мисс Уикофф.
- При чтении старых писем всегда могут обнаружиться подробности интимного свойства. Могу я вас просить, как йейлца и христианина, чтобы они остались между нами?
- Да, мисс Уикофф.
- Есть, однако, еще один вопрос, в котором я хотела бы на вас рассчитывать. Мистер Норт, у меня в Ньюпорте очень странное положение. Вам уже говорили об этом… обо мне?
- Нет, мадам.
- На моем доме лежит проклятие.
- Проклятие?
- Да, многие верят, что в этом доме привидения.
- Я не верю в дома с привидениями, мисс Уикофф.
- Я тоже!
С этой минуты мы стали друзьями. Больше того, мы стали заговорщиками и борцами. Она описала мне, как трудно нанять слуг, которые согласились бы оставаться в доме после наступления темноты.
- Унизительно, когда не можешь пригласить друзей на обед, хотя они тебя постоянно приглашают. Унизительно быть объектом жалости… и чувствовать, что, возможно, и на моих дорогих родителях лежит тень подозрения. Я думаю, многие женщины на моем месте сдались бы и бросили дом совсем. Но это дом моего детства, мистер Норт! Мне было здесь хорошо! Кроме того, многие соглашаются со мной, что это самый красивый дом в Ньюпорте. Я ни за что не сдамся. Я буду бороться за него, пока не умру.
Я серьезно смотрел на нее.
- Что значит - бороться за него?
- Очищу от подозрений! Рассею эту тень!
- Мы читаем эти письма, мисс Уикофф, чтобы найти истоки несправедливых подозрений?
- Совершенно верно! Вы сумеете мне помочь, как вы думаете?
Я и моргнуть не успел, как превратился в Главного Инспектора Норта из Скотланд-Ярда.
- В каком году вы впервые заметили, что слуги отказываются работать здесь с наступлением темноты?