Всего за 18.35 руб. Купить полную версию
На другой день Ленин выступал в Таврическом дворце на общем собрании социал-демократов, участников Всероссийского совещания Советов, со знаменитыми Апрельскими тезисами. Автору дневника посчастливилось быть и там. Он записал скупо, пожалуй, чересчур скупо:
"Я попал на хоры. Председателем выбрали Чхеидзе. Войтинский сказал о цели заседания и перечислил фракции, присутствующие здесь: б-ки, м-ки, Бунд, объединенцы и пр. За ним говорил Церетели о необходимости объединения. Потом выступил Ленин. Он произнес большую речь, высказался решительно против объединения, сказал, что все вожди социал-демократии всего мира предали дело социализма, и потому предлагал основать новую коммунистическую партию. Сказал, что вся власть должна перейти к Советам рабочих, солдатских, крестьянских и батрацких депутатов. Потом я должен был ехать в "Правду" и других ораторов не слышал".
Конечно, автор был слишком юн, чтобы по-настоящему оценить всю важность этого дня и выступления Ленина. История России и, может быть, мира в этот день качнулась круто.
Апрельские тезисы с ошеломляющей ясностью объявили всем, что своеобразие момента "состоит в переходе от первого этапа революции, давшего власть буржуазии в силу недостаточной сознательности и организованности пролетариата, - ко второму ее этапу, который должен дать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства". Сейчас это кажется хрестоматийной истиной. Каждый школьник знает, что буржуазная революция должна была перейти в пролетарскую. Но тогда, в апреле, когда история лишь творилась, пророчество Ленина - даже не пророчество, а твердой рукой нарисованная картина того, что должно быть и что будет, - ошеломило не только врагов, но и друзей революции. Кадеты, буржуа всерьез перепугались, большевики же отчетливо поняли суть происходящего, и у них захватило дух от того, что открылось. Это не пустые фразы, которые легко сочинять спустя пятьдесят лет. Мать говорит, что В.Трифонов не раз с волнением вспоминал о том, как он впервые услышал Апрельские тезисы и как у него вдруг на многое открылись глаза, а он был человек очень уверенный в себе и редко признававший, что кто-либо на что-либо мог ему открыть глаза.
В одном из пунктов тезисов говорилось об устранении полиции, армии, чиновничества, то есть о замене постоянной армии всеобщим вооружением народа. Это было то дело, которому отец посвятил себя в ближайшие месяцы.
После Февраля в Питере организовалась довольно сильная десятитысячная рабочая милиция, но большевики стремились к созданию новой вооруженной силы пролетариата - Красной гвардии. Шестой съезд партии наметил ленинский курс на вооруженное восстание против Временного правительства.
В день закрытия съезда группа опытных партийных работников, организаторов Красной гвардии в районах Питера, избрала так называемую "инициативную пятерку", которая, по существу, явилась первым общегородским центром Красной гвардии. В пятерку вошли: В.Павлов, В.Трифонов, Е.Трифонов, И.Жук и А.Кокорев. Через несколько дней к ним примкнул В.Юркин. История действий "инициативной пятерки" была почти неизвестна нашим историкам. Единственное упоминание о "пятерке" имелось во втором издании книги Е.Пинежского о Красной гвардии (1933 года), но и этот автор никакими подробностями не располагал, а лишь ссылался на разговор с В.Трифоновым, который во многом критиковал первое издание книги Пинежского, вышедшее в 1929 году.
Вообще, надо сказать, период июля - августа 1917 года и деятельности Красной гвардии считался в нашей исторической науке наиболее глухим и неясным. Принято было считать, что в это время Красная гвардия, подавленная тяжелыми июльскими событиями, свернула свою работу, распылилась, ушла в подполье. Принято было также считать, что общегородской центр по руководству Красной гвардией возник лишь в сентябре, когда была создана Центральная комендатура Красной гвардии, куда, кстати, вошли все члены "инициативной пятерки". На самом деле такой центр существовал и действовал раньше.
Подтверждением этого оказались сохранившиеся в архиве В.Трифонова документы той эпохи - подлинные, написанные рукою отца протоколы заседаний "инициативной пятерки", проходивших в августе 1917 года. Сохранилось семь таких протоколов. Из них видно, что Красная гвардия в эти трудные месяцы вовсе не свернула своей работы, а, наоборот, продолжала наращивать силы, создавать новые отряды, обучать рабочих и - что особенно важно - продолжала неустанно вооружаться. Добыча оружия была главной заботой "инициативной пятерки". Действия "пятерки" явились практическим выполнением намеченного Лениным и принятого Шестым съездом партии плана вооруженного восстания. Не удивительно: все члены "инициативной пятерки", за исключением И.Жука, были большевики.
Кто были эти люди, возглавившие Красную гвардию? Все они проявили себя как организаторы красногвардейских отрядов в районах. В.Трифонов был одним из руководителей Красной гвардии Василеостровского района.
Владимир Павлов, рабочий автомобильного завода "Русский Рено", был членом партии большевиков с 1911 года. Он вел партийную работу сначала в Выборгском, потом в Пороховском районе и в "инициативной пятерке" представлял эти районы. В Октябрьские дни он был членом центрального штаба Красной гвардии, потом ушел на фронт с одним из первых красногвардейских отрядов. В 1919 году В.Павлов - начальник штаба бригады на деникинском фронте, в 1920 году - командир бригады на польском и врангелевском фронтах. Затем он работал на Дальнем Востоке, был председателем Авиатреста, одним из организаторов нашей авиапромышленности. Погиб в 1925 году, случайно попав под поезд. В "Правде" от 2 сентября 1925 года, в некрологе, посвященном В.Павлову, набросан такой беглый портрет: "Этот большой, немного сутулый, рыжеватый человек с умным лбом и небольшими серыми, живыми, всегда немного насмешливыми глазами никогда не выдвигал себя вперед, не показывал себя "с лучшей стороны" - он делал то, что нужно было делать, и делал это хорошо и мужественно… Павлов был гораздо крупнее, чем казался. Это был сильный и умный человек, крепкий революционер, стойкий большевик".
Евгений Трифонов еще с весны включился в организацию Рабочей гвардии, или, говоря точнее, Рабочей милиции на Путиловском заводе. Один факт, что человек, едва отдышавшийся после каторги и, по существу, новый в городе, неизвестный путиловцам, стал активнейшим организатором на громадном заводе, говорит о многом: сколько внутренней энергии скопилось в этих людях, вернувшихся из заточения. И, конечно, опыт участника Ростовского восстания был тут кстати. Через много лет, в 1932 году, Е.Трифонов вспомнил об этих днях в небольшой статье "Как вооружался пролетариат", напечатанной в № 11-12 журнала "Каторга и ссылка". Написаны эти воспоминания размашисто, небрежно и колюче, как Е.Трифонов писал и свои повести о гражданской войне под псевдонимом Евгений Бражнев. Вот отрывок:
"Пока Керенские и Рябушинские, эсеры, меньшевики, кадеты строчили свои декларации и конституции, суетились и жужжали в своих "комитетах спасения" и "предпарламентах", в это время пролетариат потихоньку вооружался. Контрреволюция бездарно проморгала это дело - и поплатилась шкурой за свое ротозейство…
В мае 1917 года в Петергофском райкоме большевиков явочным порядком (еще задолго до партийных решений и директив по этому вопросу) трое невзрачных парней поставили столик в прихожей, прибили над ним табличку "Здесь запись в Рабочую гвардию" и уселись за столик с карандашами в руках. И когда мы записывали в Красную гвардию первых редких охотников, господа Керенские и Рябушинские тогда еще не подозревали, вероятно, что спустя немного дней красногвардейские колонны будут штурмовать Зимний дворец… В июльские дни мне пришлось быть начальником милиции Путиловского завода. Я получал от начальства приказ: "Приготовиться к возможным волнениям на улице". На рассвете 4 июля, когда Путиловский клокотал точно котел с перегретым паром, заводская милиция в составе 2 тысяч человек в боевом порядке с примкнутыми штыками подошла и построилась перед столовой, где заседал зав. комитет, решавший вопрос: выступать или воздержаться? Начальник милиции вошел в комнату и доложил заводскому комитету: милиция прибыла и находится в распоряжении комитета. И когда 30-тысячная масса путиловцев двигалась через Нарвскую заставу к Таврическому, впереди колыхалась щетина милицейских штыков…"
4 июля путиловские милиционеры под командованием Е.Трифонова вместе с рабочими завода демонстрировали по городу. В них стреляли из домов на Невском, на Литейном, они тоже стреляли. В ночь с 3-го на 4-е произошло столкновение между милиционерами Е.Трифонова и милиционерами 1-го Спасского комиссариата (из буржуазного центрального городского района), в результате чего часть спасских была арестована. Временное правительство грозило начальнику путиловской милиции репрессиями, и Е.Трифонов на некоторое время скрылся из Питера. Он уехал на родину, в Ростов, принимал там участие в партийной конференции. Вернулся в Питер он в начале августа. В "инициативной пятерке" Е.Трифонов представлял Нарвско-Петергофский район.
Колоритной фигурой в "инициативной пятерке" был Иустин Жук, по кличке "Анархист". Жук был одним из руководителей черкасской группы "анархистов-коммунистов". Во время ареста в 1907 году пытался бомбой взорвать себя и жандармов. Киевский военно-окружной суд приговорил его к смертной казни, замененной затем пожизненной каторгой, и Жук девять лет провел в Шлиссельбургской крепости. Его, так же как Е.Трифонова, освободила из неволи революция. Вот что написано в книге "Памятник борцам пролетарской революции" (Истпарт, 1925 год) в некрологе, посвященном И.Жуку: