Всего за 15.1 руб. Купить полную версию
Пешочком отправляюсь домой из посольства. Решил пройтись через Фрогнер-парк; между прочим, этот парк - какая-то непонятная штука; может быть, потому, что меня смущает такое скопление обнаженных фигур, промелькнуло у меня в голове среди мыслей о предстоящей работе. Нужно будет заняться поиском информации о Финляндии. Надо же показать товар лицом. Брошюра должна быть информативной и привлекать внимание. Такой, чтобы ее сразу захотелось взять и унести домой. Чтобы, прочитав ее, каждому захотелось самому побывать в Финляндии. Господи, как много в людях простоты! Они ведь думают, что все будет хорошо, стоит только уехать в другую страну. Если бы я делал брошюру за свой счет, я бы посоветовал всем оставаться дома. Это и дешевле, и результат ничуть не хуже. Но я подрядился настроить их на поездку в Финляндию. Это противно моим убеждениям. Я, как проститутка, работаю на Финляндию. Но ведь надо на что-то жить. Нужно будет сразу начать, решаю я мысленно, писать текст, делать снимки. Можно поехать в Нурмарке, это наверняка сойдет. Мало кто заметит разницу. Вода - это вода, она всюду течет одинаково, где бы ее ни сфотографировали, и деревья во всех странах одинаковы. А тем, кто в состоянии заметить разницу, эта брошюра не понадобится. Они ее и читать не будут.
Домой пришел без сил. За эти полдня я совершенно вымотался. Лег в кровать и проспал почти сутки. Проснулся только на следующее утро.
Когда проснулся, случилось то, что всегда случается со мной по утрам в холодную погоду. Я выхожу из холодной спальни в теплую кухню. В квартире у меня центральное отопление, плата за него входит в стоимость аренды. Поэтому во всех комнатах, кроме спальни, тепла до чертиков. У меня привычка спать в холодном помещении. По мне, чем холоднее, тем лучше. На холоде мозги проясняются чуть ли не до кристальной прозрачности, и с утра мысли бывают особенно ясные. Лучше всего мне работается по утрам, но я всегда забываю закрыть дверь между спальней и кухней. В прихожей я достаю из-под двери газету и, возвращаясь на кухню, на ходу пробегаю глазами первую страницу. Газету я оставляю лежать на столе и голый, выпиваю стакан воды - натощак вливаю стакан воды в голое пузо. У меня такое ощущение, что это полезно для здоровья. Я не могу это объяснить, просто чувствую. Конечно, это также иррационально, как почти все, что мы делаем и в чем убеждены. Затем я принимаю душ. Душ теплый, и я полощусь долго. У меня установлен водогрей с большущим баком. Однажды как-то мне повезло сделать особо удачную брошюру; кажется, для фирмы "Шелл", - сам знаю, согласен, что это сплошная проституция, - но они заплатили уйму денег, и тогда я установил у себя водогрей на пятьсот литров. Это очень много. Можно полоскаться под душем до бесконечности. Я и полощусь. Но когда я наполощусь, газета на столе оказывается мокрой, мокрой насквозь, хоть отжимай. Объясняется это тем, что массы холодного воздуха, хлынувшие из спальни, сталкиваются с теплым воздухом большой комнаты и кухни, от этого возникает узколокализованная область резко пониженного давления как раз над кухонным столом, в течение нескольких минут здесь сверкают молнии и гремит гром, затем проливается дождь, он моросит мелкими, почти невидимыми каплями, но все же это настоящий дождь - H2O, то есть вода, а вода течет и несет перемены. Я почти всегда забываю закрыть эту дверь. И почти каждый день названиваю в "Афтенпостен" с жалобой на мокрую газету. Они меня уже и не слушают. Говорят, что это моя проблема, а я говорю, что неоднократно наблюдал своими глазами, как рассыльный мочится во дворе на газеты, а потом подсовывает их подписчикам. Из всего моего вранья эта ложь - самая нелепая, да они в нее и не верят. Однажды сидевший на телефоне служащий газеты "Афтенпостен" так меня разозлил, что я сам помочился на газету и отправился с ней в издательство. "Вот, понюхайте! - заявил я там. - разве это не моча?" Мне выдали новую газету. Он побоялся со мной связываться. Но ведь не будешь каждый день такое проделывать. Надо приучить себя закрывать дверь в спальню. Надо бы приделать к ней такую штуковину, которая сама закрывает двери. Однако статьи в газете и объявления даже в мокром виде выполняют свою функцию. Я уже приспособился листать газету со всей возможной осторожностью, чтобы не порвать страницы. Это требует определенного навыка, но я справляюсь с такой задачей. А вот что мне нравится во всей этой истории, так это запах, который стоит в воздухе; похоже, без него я уже просто не могу. Пахнет как после грозового ливня. Этот запах напоминает мне о лете и о влюбленности, такой уж я неоригинальный человек. Я вспоминаю время, когда лето было как лето и когда я то и дело влюблялся. Сам не заметил, когда это прошло, знаю только, что очень давно. Неправда, что я не помню, когда это случилось в последний раз, но только в тот раз в этом уже не было ничего светлого и легкого, как обычно бывает, когда ты влюблен, а был тоскливый и ненужный эпизод, связанный с тяжелыми переживаниями. Все легкое и светлое продлилось меньше одного дня, а тяжелое и тоскливое тянулось бесконечно долго. Хватит об этом. Теперь я стараюсь быть сам по себе. Получается неплохо. Мне хорошо наедине с собой, я доволен и чувствую себя молодцом. Если бы только не этот навязчивый сон про воду, мне было бы совсем хорошо, а то все время какое-то физическое беспокойство; текучее мне как-то неприятно, мне больше нравится то, что не течет, что стоит на месте, люблю конкретность твердого тела - то, что можно рассмотреть, потрогать рукой, в чем можно разобраться и понять, что же это такое. Абстракция не по мне: неясно, что с ней делать. Мне подавай конкретность, она для меня живительна, тогда я распускаюсь, расцветаю пышным цветом. Конкретность твердого тела есть, например, в спортивной площадке. Люблю все прочное - взять хотя бы бетон. И очень тяжелое. То, что почти невозможно сдвинуть. Я видел по телевизору как человек сидел в бункере у подножия горы; какие-то люди спустили с вершины лавину, лавина была громадная, но бункер как стоял, так и остался стоять, его завалило снегом, но он остался цел как ни в чем не бывало. Хорошая вещь такой бункер! А во сне я вижу почему-то не бетон и прочные бункеры, а воду, и если честно признаться, то мне неспокойно.
Нас учат любить перемены, приветствовать их появление. Это ненормально, и я этого не понимаю.