- Юрий Анатольевич, - сказал Василий Васильевич, - в любом случае этого все равно недостаточно. И для доказательства серийности у нас фактов не будет. Давай, мы это дело прикроем. Составим по нему совместный отчет и отошлем наверх. Пусть решают в конце концов! Ну что мы подвергаем риску сотрудника...
"Он пытается меня защитить, - промелькнуло в голове у Саши. - И избавиться от возможного свидетеля..."
- Во-первых, Василий Васильевич, никакому риску мы никого не подвергаем. Он же у нас не чумой болен! - обозлился Юрий Анатольевич. - А во-вторых, мы просто не можем этого сделать. Процесс запущен, и его нужно довести до конца...
- До чьего конца?! - заорал Василий Васильевич. - Креста на тебе нет!
- Есть. Все на мне есть, - заверил его Юрий Анатольевич. - Все как полагается.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
В камере сумрачно. Сквозь маленькое зарешеченное окошко в нее льетсясерый, словно туман, свет дождливого дня. Потускневшие краски помещения кажутся в этом разведенном молоке еще более блеклыми. 63-22 лежит на постели. Глаза закрыты, руки закинуты наверх. Красивое, божественно красивое существо.
Саша не раз замечала, что спящий мужчина неприятен. Мужественность мужчины - во взгляде, в силе его взгляда. И поэтому стоит только мужчине закрыть глаза, кок он тут же превращается в тело, в тело мужского пола. Немужественный мужчина некрасив. Глаза 63-22 закрыты. Но его красота от этого не становится меньше. Его сила не в душе, которая рассказывает о себе через глаза, его сила в нем самом. Странная, загадочная сила.
"Вы рождены не для животной доли, но к доблести и к знанью рождены", - 63-22 открыл глаза и буквально пронзил взглядом Сашу. - "Божественная комедия", "Ад", песнь двадцать шестая, строфы сто девятнадцатая и сто двадцатая.
Саша вздрогнула от неожиданности и замерла.
- Хорошая новость: ты нашла ответ к моей задачке, - он поднялся и сел на кровати.
- Откуда вы знаете! - Саша нерешительно отступила назад, натолкнулась на стул и села.
- Ты жива, - просто и буднично ответил 63-22.
- Это значит, что я угадала? - не поняла Саша.
- Я же говорил тебе: не угадаешь - умрешь. Ты думала, я шутил?
63-22 сказал это с такой грустью, что Саше стало не по себе. Впервые за все это время она вдруг ощутила что-то сродни сочувствию. Странно... Сначала, зная об этом человеке лишь с чужих слов, она его боялась. Потом, увидев, сразу же влюбилась, точнее - зажглась. А теперь она впервые его почувствовала.
- Нет, я не шутил, - продолжал тем временем 63-22. - Плотская страсть действительно убивает. Страсть алчет смерти - таков закон. Удовлетворение желания - это его отсутствие, а его отсутствие - это и есть его смерть. Само желание - это не более, чем поиск его же удовлетворения. Желание - это то, что ищет своей смерти. В этом суть.
Физическая страсть - страсть физическая. Здесь нет людей нёт человека. Здесь только "субъект желания" и "объект вожделения". Страсть абсолютно эгоистична. Эгоизм -это ослепленность желанием. Человек, объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство. Страсть всегда алчет смерти.
И только сознание может сказать страсти "нет". Сильное, глубокое, истинное сознание. Только такое сознание способно различить за мишурой слов и поступков самого человека, а за своими мечтами и образами - самого себя.
- Но ты ведь просто сказал ей правду... - Саша незаметно для самой себя перешла на "ты".
- Пытаешься меня оправдать? - 63-22 грустно улыбнулся. - Я сказал ей то, что она просила меня сказать. Так что мне не нужны оправдания. Все в своей жизни люди делают сами. Их жизнь - это их жизнь, и она - зеркало. В нем отражается то, что у них внутри.
- Но разве не лучше иногда солгать? - Саша неловко пожала плечами.
- Она не просила меня лгать, - так же неловко пожал плечами 63-22,
Странно - до этой секунды Саша ни разу не видела 63-22 хоть сколько-нибудь смущенным. Он представлялся ей эталоном твердости, олицетворением уверенности, мужественности. И вдруг это неловкое, стеснительное движение. Саша, неожиданно для самой себя, чуть не заплакала.
Она увидела перед собой совершенно другого человека. Да, этот мужчина магическим образом превратился на ее глазах в человека. Но глядя на это превращение, Саша не только не разочаровалась в нем, а напротив - испытала к нему прилив какой-то необычайной, трогательной, нежной, буквально душераздирающей симпатии.
- Ты выполняешь все просьбы? - Саша потянула внешние уголки век, чтобы 63-22 не заметил ее слез.
И задавая этот вопрос, Саша вдруг со всей очевидностью осознала, что его - 63-22 - убьют. Не сегодня - завтра. Сейчас она сидит и разговаривает с ним, но завтра она уже не сможет этого сделать. Никак. Его тело превратится в патологоанатомический препарат, а душа - его грустная, его бесконечно большая и бесконечно грустная душа - уйдет.
- Сатана не может не выполнять просьб, - снова улыбнулся 63-22 и посмотрел в окно. - Это Бог позволяет себе подобную вольность в обращении с паствой. Его авторитет незыблем. С таким "кредитом доверия" можно не обращать внимание на мольбы и молитвы.
У Саши сам собою открылся рот.
- Сатана... - заикаясь, Саша протянула каждую букву этого слова.
- Сатана не может быть безбожником. А я - безбожник, - ответил 63-22 и уставился на Сашу.
Он не стал ничего уточнять. Он отшутился. Но теперь своим взглядом он словно бы задавал ей вопрос: "Ты хочешь услышать правду? Попроси". Да, Саше достаточно только спросить, и он скажет, он ответит ей. Вопрос уже висит у нее на кончике языка.
Саша отрицательно покачала головой.
- Не безбожник?.. - улыбнулся 63-22, понимая, что Сашино "нет" относится к вопросу, который она не решилась задать.
Саша с трудом сглатывает слюну. В горле все пересохло.
- Но почему вы сами не разглядели в этой девушке человека? - губы трясутся, но Саша продолжает говорить, вернувшись к прежнему "вы". - Она милая и хорошая. Просто юная.
- Юность не оправдание. И потом, я разглядел, И что?.. - 63-22 делает вид, что не понимает, о чем идет речь.
- Вы же могли помочь ей разобраться, увидеть ошибку? - Саша напряжена до предела. - Наконец, остудить ее страсть!
- Это бы означало, что я делаю ей подарок... - предложения Саши показались 63-22 глупыми и лишенными всякого смысла.
- Но любить - это значит делать подарки... - продолжала настаивать Саша.
- Но ведь я ее не любил... - 63-22 снова повернул голову и посмотрел в окно. - Вспомни себя. Неужели всякий, кто испытывал к тебе чувство любви, ушел от тебя с полной корзиной подарков? Мы одаряем тех, кого любим. Чужая любовь, любовь, которой мы не рады, лишь обременяет. Вспомни себя.
И Саша вспомнила Павла и то, что она сказала ему два дня назад: "Мне нравится думать, что ты, Паша, несчастен. Очень. По крайней мере, больше меня". Он любил ее - она его ненавидела. Она думала, что так не любят, что любят по-другому. Но это она так думала, а он любил ее, любил своей плотской, уничтожающей человека страстью. Любил...
Саше стало холодно от этих мыслей. И тут же слова 63-22 снова прозвучали у нее в голове: "Вспомни себя. Неужели всякий, кто испытывал к тебе чувство любви, ушел от тебя с полной корзиной подарков?" Саша обожглась этими слонами. Естественно, когда дарит тот, кто любит. Но ждать подарков в ответ на свою любовь - это почти безумие. Твоя любовь не дает тебе никаких прав.
- Это, наверное, очень тяжело... - обрывок своих мыслей Саша произнесла вслух.
- Что - "это"? - 63-22 прищурился и улыбнулся.
- Ну, когда все в тебя влюбляются, - засмущалась Саша, ощущая всю глупость и двусмысленность своего положения. - "Человек, объятый страстью, не видит ни того, кого он любит, ни самого себя. Это двойное убийство".
- Влюбляются в меня? - рассмеялся он вдруг. - Нет, это ерунда, право! Забудь обо мне! Все познается в сравнении... Ты подумай - каково Богу! Вот уж кого убили любовью! Самым натуральным образом!
63-22 продолжал смеяться - удивительным, заразительным смехом. А Саше хотелось плакать. В эту секунду ей хотелось рыдать навзрыд, провалиться сквозь землю и умереть. Потому что в этом удивительном, заразительном, необыкновенно добром и светлом смехе она слышала вселенское горе.
Можно было подумать, что так Сатана потешается над Богом, как Саша над Павлом: "Мне нравится думать, что Ты, Бог, несчастен. Очень. По крайней мере, больше меня". Но нет, Сатана не потешался над Богом, он сострадал Ему. Безбожник, сострадающий Создателю. Ад - место вселенской скорби о Его муках...
От этой мысли все внутри Саши перевернулось. Сердце защемило, и тут она вспомнила слова 63-22: "Мне Бог не нужен", И в эту же секунду они вдруг поменяли в сознании Саши свое значение, самый их смысл переродился. 63-22 освободил Бога... Он единственный не ждет от Него подарков в обмен на свою любовь.
Бессеребряник, взявший только для вида каких-то тридцать монет...
*******
- Ну что, будешь разгадывать вторую загадку? - 63-22 печально посмотрел на Сашу. - Если тебе нужны доказательства, ты всегда можешь получить их. Но у меня слишком мало времени.
Саша запаниковала. Страх, что она не сможет отгадать, смешался в ее душе с ужасом предстоящего ей испытания - переживания чьей-то смерти. Нет, она не хочет ничего отгадывать, и ей не нужны никакие доказательства.