Илья Стогоff - mASIAfucker стр 5.

6

Билет стоил 9 рублей 80 копеек. Туда и обратно - 19. 60. В крайнем случае, можно было купить билет только в один конец, а дальше что-нибудь придумать. Но даже на один конец все равно не было денег.

Я попробовал занять у родителей… потом попробовал занять у приятелей… потом решил попрошайничать на улицах… спустя неделю в активе имелся ровно 1 рубль 40 копеек.

Чтобы выяснить, как ходят поезда и вообще есть ли билеты, я сходил в кассы на Московском вокзале. Осенило меня на обратном пути, в тот момент, когда я протискивался через вокзальную толпу и коленками бился о чужие чемоданы. Носильщики помогают с транспортировкой багажа прибывающим пассажирам, но кто позаботится об отъезжающих?

Заняв позицию у метро "Площадь Восстания", я ждал, пока с эскалатора сойдет тетенька с одышкой и вся обвешанная тюками. Вслед за тетенькой я шел метров десять… до первого тетенькиного привала… после чего улыбался и объявлял таксу: пятьдесят копеек отсюда и до самого вагона. Тетеньки решали, что я ангел.

Цены были демпинговые. Если бы я был разоблачен носильщиками-профессионалами, то в лучшем случае мне бы сломали нос… впрочем, все обошлось. Через неделю я был готов к выезду.

За время таскания чужих чемоданов я сошелся с тусовщиком с Московского вокзала. Представляясь, тот внимательно глядел вам в глаза, а потом произносил: "Пингвин".

Я пытался рассказать Пингвину про "Браво"… про то, что видел, как будущее растет сквозь подошвы моих ботинок… по-моему, парень не понял. Однако сказал, что хотел бы поехать со мной. Деньги у него были, а еще он принес из дому половинку копченой курицы.

Одну ногу мы съели сразу, а то, что осталось, я завернул в салфетку и положил в карман плаща. Потом я шагнул внутрь вагона.

Петербург, носивший тогда имя Ленинград, остался за спиной. Вагон отправлялся в Волгоград, больше известный под девичьей фамилией Сталинград.

7

Главный минус далеких путешествий на поезде: ко второму дню езды ты обнаруживаешь, что абсолютно нечем заняться.

Москву мы объехали, не заезжая в сам город. Сосны Северо-Запада сменились елками Средней полосы. Один раз поезд остановился посреди чистой равнины. Я открыл дверь вагона и хотел спрыгнуть на землю, но тут поезд опять тронулся. К вечеру второго дня я стал высматривать в окне великую русско-татарскую реку Волгу, но так и не высмотрел.

Беседовать с Пингвином было не о чем. В твистерском плаще, остроносых ботинках и с зонтом-тростью в руке я бродил по вагону. Зонтом я гордился почти так же, как ботинками. На его деревянной ручке была вырезана львиная морда. Добрая проводница спросила, обедал ли я и зачем я хожу с зонтиком, ведь в вагоне не бывает дождя.

Я съел проводницыны бутерброды, а по поводу зонта сказал, что тут она права… зонтик злобный… в смысле, модный, гармонирующий с моим имиджем… для тех лет это был вполне нормальный сленг.

Чем ближе к Волгограду, тем чаще начали меняться пассажиры в вагоне. Прокуренные мужчины с бакенбардами в пол-лица. Тетки в пуховых платках, узлом завязанных поверх пальто. Это были жители моей страны - страны, которую я совсем не знал.

Названия городков звучали как припев народной песни. Один раз в вагоне оказался парень приблизительно моего возраста. Мы с Пингвином съели его хлеб и холодные вареные яйца.

- Ты откуда?

- Я-то? Из Незавертайловки. Солнечногорского района. Слышали, наверное?

- Весело у вас там… в вашем районе?

- А чего? Весело.

- Как веселитесь?

- Да по-разному.

- Знаешь группу "Браво"?

- Не-а.

- Ты рок-н-ролл-то вообще слушаешь?

- Не-а.

- Что так? Не нравится?

- Я вообще-то на электрика учусь.

- Понятно.

За окном мелькали деревни, но чаще - дремучие леса.

- А панки у вас в городе есть?

- Да у нас не город. Поселок городского типа.

- А типа панки у вас в поселке типа есть?

- Не-а.

- Ни одного панка на весь район?

- Я ж говорю: я на электрика учусь.

- Металлисты? Хиппи? Хоть кто-нибудь есть?

- Не-а.

- Вообще никого нет?

- Раньше у нас гунявые были.

- Иди ты!

- Рожи себе красили. Как группа "Kiss".

- Во! А ты говоришь никого нет! Как называются? Гунявые? А почему "были"?

- Так посадили их.

- За что?

- Я ж говорю: рожи красили. Как группа "Kiss".

Мы с Пингвином, ошалев, отсели. Провинция, по направлению к которой ехал поезд, начинала пугать издалека.

На центральный вокзал Волгограда поезд прибывал рано утром. Я рассчитывал, что проводница разбудит нас заранее. Когда я проснулся, поезд уже стоял. Последние пассажиры маленькими шагами выходили на перрон. Я толкнул Пингвина, вскочил на ноги, хотел выйти вслед за пассажирами… Путь мне преградили сразу три офицера милиции.

Как выяснилось, еще накануне вечером по рации из головного электровоза милая женщина-проводница передала в Волгоград, чтобы нас встретили. И теперь все было по полной программе. Четверо офицеров блокировали выходы. Трое стояли с задней стороны вагона, на случай если мы попробуем прыгать в окна. Внутрь их зашла целая толпа… может быть, десять человек.

Нам было велено собрать все свои вещи. Один офицер наручником пристегнул к себе Пингвина, а второй - меня. В кольце милиции мы все вместе прошагали в привокзальное отделение.

Ни мне, ни Пингвину шестнадцати лет еще не исполнилось. Так что до полудня мы сидели в пикете, а потом подтянулись инспектора по делам несовершеннолетних и нас начали водить на допросы.

Пингвина увели первого. Вернулся он растрепанный. Сел на нары, закрыл лицо локтем и заплакал.

Инспекторша, которая допрашивала меня, была толстая и крикливая. В руке она держала заявление проводницы.

- Ты что, дурак?

- Я?

- Ты что, действительно член антисоветской организации?

- Организации?

- Что ты из меня дуру делаешь?

- Я?

- Ты! Что вылупился? Думаешь, мы таких, как ты, не видели?

- Это… как сказать-то?

- Ты зачем вербовал пассажиров в члены своей организации?

- Вербовал?

- Да вербовал! Тут все написано!

- О Господи! Того парня, что ли? Да кто его вербовал! Мы есть хотели! А у него яйца были…

- Ты пидор?

- В каком смысле?

- В прямом смысле! И ты и твой приятель пидорасы, да?

- Нет, я не про эти яйца.

- А почему у тебя серьга? А почему твой приятель трусы под брюками не носит?

- Он не носит трусы?

- Зачем ты сюда приехал?

- Приехал?

- В ГЛАЗА СМОТРЕТЬ! НЕ СМЕТЬ ВРАТЬ!

- Да мы… это… на экскурсию. Город-герой… все такое.

- Почему у тебя серьга в ухе?! Снять серьгу! Живо!

Я снял. Инспекторша спросила, где мы собираемся остановиться. Я сказал, что нигде. У нас и денег-то нет. Посмотрим город и уедем.

- Зачем у тебя с собой зонтик?

- Зонтик? Ну, это… дождь…

- У меня написано, что твой зонт символизирует силу и жестокость.

Мне понадобилась целая минута, чтобы сообразить, откуда это.

- О Господи! Она не поняла! Я не говорил, что символизирует! Я сказал "злобный зонтик"! Это просто такое выражение. Я не то имел в виду!…

Какое-то время мы продолжали общаться в том же ключе. Потом меня отвели обратно в камеру. Пингвин уже не плакал.

Ближе к обеду дверь открылась и нам было велено подойти.

Старший офицер, не глядя в нашу сторону, инструктировал долговязого парня. Как я понял, тот был членом отряда "Дзержинец". Была в ту пору такая добровольная молодежная организация, помогавшая милиции бороться с преступниками.

- Пойдешь за ними. Проследишь… А то город-герой, видите ли, посмотреть хотят. Если что, пресекай сразу. Или звони, мы подъедем. Уяснил? Если попробуют сбежать, бей не стесняясь.

Парень кивал и улыбался. Офицер званием помладше отдал мне и Пингвину документы. Мы вышли из пикета.

Город-герой не заслуживал того, чтобы его осматривали. До самых крыш он был засыпан шелухой от семечек.

Я достал из кармана сигареты. Спички остались в столе у милицейского офицера. В метре позади нас шагал следопыт-дзержинец. Я повернулся к парню и спросил спичек у него.

- Разговаривать не положено.

- Прекрати выебываться. Мне просто нужны спички.

- Я сказал: не положено. Я на работе.

В отделении я видел, как долговязый клал себе в карман кастет и гирьку на веревочке. Получить гирькой в лоб от этого сумасшедшего не хотелось. Я прикурил у прохожего.

По площади перед вокзалом во всех возможных направлениях двигались волгоградцы. На их фоне я, в твистерских ботинках и с зонтом, смотрелся чуть менее естественно, чем смотрелся бы зулус в боевой раскраске.

В голове не было ни единой мысли насчет того, что теперь. А еще хотелось есть. Я спросил у Пингвина, правда ли, что он не носит под брюками трусы? Он сказал, что это не мое собачье дело.

С площади отъезжали троллейбусы. На борту одного я разглядел конечный пункт: ДВОРЕЦ СПОРТА. Мы втиснулись внутрь, а следопыт втиснулся в соседнюю дверь.

Дворец спорта стоял на холме… на такой небольшой возвышенности. Я увидел его издалека. Когда мы подъехали поближе, то помимо Дворца я увидел Александра Иванова из группы "Рондо". Он переходил дорогу. Его крашенная в ослепительно-белое, но с черными прядями голова выделялась в волгоградской толпе даже сильнее, чем мой символический зонтик.