- Да-да… Но хотел бы я знать, что она делает, когда не учится? И прежде всего, что это за тип? - спросил Марсиаль, взвинчивая себя.
- Какой тип?
- Ну, этот так называемый писатель, с которым она ходит последнее время.
- Почему ты говоришь "так называемый"? Он издал уже несколько книг, о нем пишут в газетах…
- Вот именно, пишут, и не очень лестно.
- Не понимаю, что ты хочешь сказать?
- Его называют распутником, уж не помню, где я это вычитал. С тех пор как я узнал, что Иветта с ним повсюду таскается, я читаю о нем все, что попадается под руку… Так вот, о нем пишут, что он распутник и еще что-то в таком же роде. Даже сравнивают с маркизом де Садом!
- Ну, это так, для красного словца. Короче, ты что, не доверяешь Иветте?
- Конечно, доверяю… Но согласись, отец вправе беспокоиться.
Дельфина засмеялась.
- Что это на тебя нашло? - спросила она. - Тебя это никогда прежде не тревожило.
- Очевидно, у меня более развито нравственное чувство, чем ты полагаешь!
Она окинула его насмешливо-скептическим взглядом.
- От тебя и не такое услышишь, - сказала она. - Не пойти ли нам спать? Уже давно пора.
- А мне что-то не хочется.
Они поднялись на второй этаж. Когда они дошли до лестничной площадки, кто-то внизу открыл входную дверь и на цыпочках прошел по передней.
- Это ты, Иветта? - спросил Марсиаль, перегнувшись через перила.
Иветта подняла голову и с удивлением посмотрела вверх.
- Почему вы еще не спите? - сказала она, поднимаясь по лестнице.
- Это мы должны у тебя спросить, почему ты не спишь, - возразил Марсиаль. - Поздновато ты возвращаешься!
- Что случилось? Почему вы еще не легли?
- Умер Феликс, - сказала Дельфина.
- Кто?
- Феликс, друг папы.
- Вот как? - спокойно произнесла Иветта. - А я и не знала, что он был болен.
- Он умер внезапно. Папа ездил туда.
- А, вот почему… - Иветта не окончила фразу.
Видно было, что она успокоилась.
- Уф! Как я устала…
- Я тебя не спросил, приятно ли ты провела вечер, - сказал Марсиаль.
- Прекрасно! С десяти часов я танцевала почти без передышки… Прямо на ногах не стою… Ой, прости, - сказала она, смущенно взглянув на отца. - Тебе, наверно, тяжело… Кажется, это твой старый друг?
- Да…
- Спать! Спать! - решительно заявила Дельфина. - Скоро три.
- Спокойной ночи, - сказала Иветта, направляясь в свою комнату.
- Новые порядки? Теперь дети уходят спать, даже не поцеловав отца?
Иветта вернулась и с улыбкой чмокнула его в щеку.
- Спокойной ночи, папа. Я просто очень устала.
Он обнял ее.
- Даже за столом мы с тобой не встречаемся. Вот и сегодня ты не пришла домой обедать.
- С этим занудой дядей Юбером?
- Зануда… Зануда… Может быть, и зануда, но это еще не повод. Существуют и семейные обязательства.
- Ну, брось!
- Для тебя эти обязательства не существуют? - спросил Марсиаль с улыбкой. - Я тебя совсем не вижу, ты возвращаешься бог знает когда и даже не поцелуешь перед сном своего старого отца.
Иветта с наигранной горячностью кинулась ему на шею.
- Ну, теперь ты доволен?
- А этот писатель? Что ему от тебя надо?
- Что значит - что ему от меня надо?
- То, что слышишь. Я спрашиваю, что ему от тебя надо? Ты видишь, она уже показывает когти… - сказал Марсиаль жене. - Говорят, он распутник.
Дельфина уже теряла терпение, но вместе с тем разговор ее все же забавлял.
- Нашли время спорить! - воскликнула она. - Пошли спать!
- Распутник? - переспросила Иветта с гримаской недоумения. - С чего ты это взял? Такой же распутник, как ты, папа.
- Это еще не гарантия. - Марсиаль покачал головой. Вид у него был слегка фатоватый.
- Мы с ним товарищи, - сказала Иветта. - Вот и все.
- Ну, знаешь, не заливай нам насчет товарищеских отношений между двадцатилетней девчонкой и мужчиной лет сорока с хвостиком… Кстати, сколько ему?
В это мгновенье под одной из дверей вспыхнула полоска света и послышался голос мадам Сарла:
- Что случилось? Пожар?
Спокойный тон, которым были заданы эти вопросы, как-то противоречил их смыслу.
- Ну вот, дождались! - прошептала Дельфина. - Разбудили тетю Берту.
- Не страшно, - сказал Марсиаль. - Она всегда просыпается в это время. Пожелаем ей доброй ночи. - Он постучал в дверь. - Можно к тебе, тетечка?
Услышав, что можно, все трое вошли к ней в комнату. Мадам Сарла сидела на кровати, прислонившись к изголовью. На ней была розовая ночная рубашка с кружевными оборками. Лицо ее было таким же свежим и взгляд таким же живым, как и днем.
- Ты не спишь? Мы тебя разбудили? - спросил Марсиаль, присаживаясь к ней на кровать.
- Ты же знаешь, как я чутко сплю. Просыпаюсь от малейшего шороха. А вы-то почему не спите в такой поздний час? Я уже давно слышу, как вы спорите о чем-то на лестнице.
- Бедный Феликс умер, - сказал Марсиаль проникновенным голосом.
- В самом деле? - Судя по тону Мадам Сарла, это известие ее ничуть не взволновало. - Умер?
- Да…
- Когда же?
- Мы об этом узнали в одиннадцать от его жены, она сюда позвонила. Ты только что поднялась к себе. Помнишь, мы сегодня как раз говорили о нем перед ужином?
- Конечно, инфаркт? - спросила мадам Сарла как о чем-то само собой разумеющемся.
- Нет, инсульт. Подумать только! Ведь я сегодня провел с ним полдня.
- Это ничего не значит. Нам не дано знать ни дня, ни часа…
- Да, это так… Ты права.
Наступило молчание. Каждый думал о своем.
- Какая ты хорошенькая, тетя, в этой розовой рубашке, - сказала Иветта, подходя к кровати. Она поцеловала старушку. - Ты похожа на маркизу времен Людовика XV.
Мадам Сарла была не в восторге от полученного комплимента. Она окинула взглядом туалет своей внучатой племянницы.
- Мини-юбки все еще в моде? - спросила она с непроницаемым видом.
- Да, но длинные юбки перешли в наступление. Носят длинные юбки и высокие башмаки на пуговках, как в тысяча девятисотом году. Представляете себе? - спросила Иветта, обращаясь к женщинам. - Ты, наверно, носила такие, тетя?
- Конечно, носила… Очень красиво.
- Длинные юбки будут, вероятно, стоить дороже, - вздохнула Дельфина, усаживаясь в кресло.
- Не уверена, что это привьется, - сказала Иветта.
- Раз модельеры решили, так оно и будет, - сказала Дельфина.
- Но послушайте наконец! - воскликнул Марсиаль с деланным негодованием. - Я вам сообщаю о смерти моего старого друга, а вы через три минуты уже болтаете о тряпках.
- Бедняга все равно не воскреснет от наших разговоров, - сказала мадам Сарла. - Вы что, были там?
- Марсиаль ездил один, - ответила Дельфина.
Иветта присела на подлокотник кресла, в котором устроилась ее мать.
- Он был очень красив, - произнес Марсиаль не без пафоса.
- Что-то не верится, - отозвалась мадам Сарла.
- Почему? Уверяю тебя, он был очень красив.
- Ладно-ладно, не буду спорить, - согласилась она. - Смерть великодушна. - И, помолчав, добавила: - Надо надеяться, у него теперь не такой ничтожный вид, как при жизни.
С кресла, где сидели Иветта и Дельфина, раздался приглушенный смешок.
- В конце концов, тетя, что он тебе сделал, этот несчастный? Ты его преследуешь даже после смерти…
- Вовсе не преследую, наоборот, говорю, что у него на смертном одре не такой ничтожный вид. - И она обернулась к своим племянницам, призывая их в свидетели. - А вот вы что об этом думаете? Может быть, считаете, что у Феликса был вид феникса?
Мадам Сарла невольно столкнула эти два слова, ничего, в сущности, не имея в виду. Она никогда не пыталась острить, это было не в ее духе. Каламбур имел тем больший успех, что он получился не преднамеренным. Иветта снова прыснула, Дельфина и Марсиаль не смогли сдержать улыбки.
- Нет, этого, пожалуй, не скажешь, - призналась Дельфина. - Впрочем, иногда у него так блестели глаза…
- Когда он бывал под мухой, - отрезала мадам Сарла, единственная из присутствующих не засмеявшаяся на свою невольную шутку. Скорей всего, она ее даже не заметила.
- Ух, до чего ты строга! - сказал Марсиаль. - Бедный Феликс не был пьяницей. Любил иногда выпить аперитив, и только… Знаете, мне что-то тоже вдруг захотелось выпить, - сказал он, подумав. - И пожалуй, я даже проголодался. Есть у нас что-нибудь в холодильнике?
- Неужели ты станешь есть в три часа ночи? - запротестовала Дельфина.
- Почему же не стану, если хочется?
- После такого сытного ужина?
- Послушай, мы ели больше пяти часов назад. Я уже давно забыл, что ел. Иветта! - позвал он капризным, почти детским тоном (и сразу зазвучал его южный акцент). - Сбегай-ка на кухню, посмотри, не осталось ли чего-нибудь поесть, и принеси нам на подносе закуску! Будь добра, детка.
- Иветта, не ходи! - воскликнула Дельфина.
Когда отец старался быть обаятельным, Иветта всегда поддавалась его обаянию. У них уже издавна установилась привычка потворствовать желаниям друг друга. Она засмеялась и встала.
- Ну что ж, раз человек голоден, придется его кормить! - сказала она и вышла из комнаты.
- Марсиаль, ты ведешь себя неразумно. - И Дельфина печально покачала головой, но было видно, что на самом деле она нимало не опечалена.
- Бедняжка! Все они одинаковы, - произнесла мадам Сарла (ее-то южный акцент всегда давал себя знать). - Но этого вы уж чересчур избаловали. Вы потакаете всем его капризам.