– А, черт, я не видел его целую вечность! Мы вместе были в Манчестерском студенческом сообществе. До того, как он превратился в кубинца. В общем, я пошел в туалет. И искал немного уединения, чтобы принять старое лекарство, когда заметил, что половина народу занимается тем же самым. Прямо так, в открытую. Рики сыпал коку на проклятый мрамор. Ну, я сказал "привет", а он аж запрыгал от радости и предложил мне немного своей дури, я же сказал, что не откажусь, а потом, как бы случайно, поинтересовался, не знает ли он, кто может снабдить меня чем-нибудь более восточным. "Думаю, да, – говорит он, заглотнув мою наживку, – есть у меня такой". И кто выплыл, а? Что я тебе говорил? Этеридж!
– Ролли, – поправил я.
– Чего? – переспросил Мак, и я рассказал ему, а потом мы долго хохотали. Сидя на скамейке в Хайбери-Филдс, рядом с теннисным кортом, в четыре сорок пять утра.
14. ДЖЕФФ СНОВА ВСТРЕЧАЕТ СТАРОГО ДРУГА
Вторник оказался одним из тех дней. До четырех часов я сидел в магазине в полном одиночестве, и ничего не происходило. За весь день я заработал меньше пятидесяти фунтов. Чуть не помешался, раздумывая, чего бы такого послушать. После ланча сдался и нарушил главную заповедь магазина записей: музыка не должна умолкать ни на минуту. Но я был сыт по горло и перебрался в словесный отдел.
В продвинутых современных магазинах подержанных записей, наверное, нет словесного отдела. В неряшливых же и хипповатых всегда есть, и он завален странными штучками и дрючками, которые ни один нормальный человек никогда не купит. Я начал с самой многообещающей записи, Джон Арло комментирует крикет, потом приступил к делающему особое ударение на "Ich" Вертолету Брехту, извлеченному нами из груды восточногерманских записей, купленных про запас. К четырем я устало размышлял, что хуже – речи Малькольма X или рассуждения Тимоти Лири. Тут я все-таки решил, что с меня хватит, и отправился на прогулку. Стоял прекрасный летний день, а человек не предназначен для того, чтобы сидеть в пустынном магазине и слушать Тимоти Лири.
Я перешел через Чаринг-Кросс-Роуд и, миновав Фойлс, прошел под аркой возле Геркулесовых столпов. Свернул направо за общежитием девушек-театралок, вышел на Сохо-Сквер. Оптимистичные загорелые тела устилали каждый дюйм, под ними не было видно ни травинки, поэтому я направился на Оксфорд-Стрит. Остановился возле храма Харе Кришны, и в меня чуть не врезалась какая-то женщина, выходившая из вегетарианского кафе. Фрэнк.
– А ты изменилась, – слова вырвались прежде, чем я успел подумать.
Это была правда. Она стала похожей на женщину. Простое белое платье, отросшие волосы развеваются на ветру. Она стала похожей на женщину, а не на строптивую девчонку. И я не знал, как реагировать. Я-то, конечно, всегда одевался как настоящий мужик, отличный двуцветный костюм члена Лиги плюща и галстук от Пьера Кардена эпохи шестидесятых, только все равно я напоминал мальчишку, залезшего в отцовский костюм.
– Ну, как поживаешь? – спросил я. – Зарабатываешь на чай песнопениями?
– Да, – ответила она.
Я промолчал. Фрэнк рассмеялась и взяла меня за руку.
– Господи, не надо так волноваться! Я всего лишь зашла поесть и вовсе не собираюсь бродить по Уэст-Энду с тамбурином. Давай, пойдем, выпьем кофе.
– Нет, – возразил я. Мне надо обратно в магазин. Пойдем со мной? Купим кофе напротив.
Так мы и сделали. По пути я спросил, когда она вернулась. На прошлой неделе, сказала она. После, когда мы допили кофе, я невзначай осведомился, вернулся ли Росс. Фрэнк ответила "да" и сменила тему. Спросила, идут ли сейчас какие-нибудь хорошие фильмы, и тому подобное.
Мне пришлось поддержать разговор, хотя я уже тогда знал, что все эти фильмы просто ужасны. Мы почти сразу договорились сходить на "Бойцовую рыбку".
– Как насчет следующей недели?
– Да-да, это как раз то, что нужно, – ответила она – и сразу поняла, что переиграла.
Некоторое время мы молчали.
– Слушай, – нарушила тишину Фрэнк. – Извини. Я продолжал молчать. Она не сдавалась:
– Знаешь. Насчет Росса. Ну… Мне правда было страшно неловко.
В голосе Фрэнк почти слышались слезы. Я сочувственно, по-мужски посмотрел на нее. Вернее, попытался посмотреть.
– И я много думала. Мне нужно время, чтобы побыть одной. Без мужчин. Ничего личного. Я действительно шла в храм, я тогда не шутила… Я не вступала в секту, но мне там хорошо. Просто медитирую. И… ну, я собираюсь съездить к маме на пару дней.
– Значит, дело совсем плохо, – заметил я, но она не улыбнулась.
– Знаешь, я отвратительно с ней поступила. Насчет ухода отца и тому подобного. Всегда считала его романтическим героем, а ее – тупой бабой, насильно держащей меня в этой вонючей дыре.
– И где же она сейчас?
– Тэмпл-Форчен, недалеко от Голдерс-Грин. Земля обетованная.
– О, – сказал я. – Не знал, что ты еврейка.
– Ты много чего обо мне не знаешь, – ответила она и поднялась. Чмокнула меня в щеку и сказала, что увидимся на следующей неделе.
– Сходим на тот фильм, да.
Ее последние слова повисли в воздухе, словно вопрос.
15. ДЖЕФФ СОВЕРШАЕТ ПРОБЕЖКУ
Немного позже, прямо перед закрытием, в магазин вошли два парня в строительных куртках. Должен признаться, сначала я не обратил на них особого внимания. Наверное, слишком привык видеть в магазине строителей. Вокруг все время что-то строили.
Первый парень, из-под куртки которого виднелось нечто, напоминающее армейскую рубашку, подошел к прилавку.
– Прости, приятель. Я ищу запись. Не уверен насчет названия.
При этих словах я оживленно подался вперед. Вот она, одна из небольших радостей моей работы – пытаться определить эзотерические запросы посетителей. Немного практики – и становишься настоящим профессионалом. Например, узнаешь, что если кто-то спрашивает "ну, знаешь, такую, с саксофоном", значит, им нужна или "Baker Street" Джерри Рафферти, или "Kind of Blue" Майлза Дэвиса. А если хотят "свинью на обложке", то вряд ли это "Ahead Rings Out" "Blodwyn Pig", скорее всего, их устроит "Animals" "Pink Floyd". Чтобы прояснить ситуацию, достаточно вежливой формулировки: "Извините, сэр/мадам, но не летающая ли там свинья, а если так, не парит ли она над электростанцией в Бэттерси?" Обычно после этого все встает на свои места.
Стоящий передо мной парень, однако, не искал ни Майлза, ни "Floyd". И, может, у него уже была куча альбомов "Blodwyn Pig".
– Я знаю название группы, – сообщил он.
– О, отлично!
– "Skrewdriver".
– О, – вздохнул я, лихорадочно размышляя, что же дальше. Видите ли, "Skrewdriver" тогда переживал всплеск микропопулярности как музыкальный боец Национального фронта.
– Нет, – в конце концов сказал я, – у нас нет их записей.
– А почему? Почему это, приятель? Все раскупили, да? – Нет.
– Вот и я тоже так не думаю. Забавно, а твой дружок обещал достать их для нас. Ему понравился "Skrewdriver". А он – нам… – парень обернулся к своему другу, который приближался к прилавку. – Верно? – Потом снова ко мне: – Так что же с ним случилось, с твоим дружком из джунглей? Надеюсь, ничего серьезного?
К этому моменту я был смертельно напуган. И совершенно не способен пошевелиться. Я просто стоял, глядя на этих здоровенных громил, и в моей голове не осталось ни одной мысли. Точно кролик перед фарами.
– Помнишь его, цветного паренька? – спросил фанат "Skrewdriver" у своего спутника. – Он еще так любил свою музыку! Что за группа ему нравилась?
– "The Stranglers"? – предположил второй.
– Скорее "Grateful Dead", – Фанат посмотрел на меня. – Что с тобой, приятель? Да у тебя ноги подкашиваются. Тебе надо отлить, что ли?
Я ничего не ответил. Просто не смог.
– Все хорошо, приятель, – сказал Комедиант. – Мы не собираемся тебя убивать.
– Конечно, нет, – вставил Фанат, – мы всего лишь немного тебя помучаем. Конечно, если будешь вякать, мы можем передумать и изменить нашу политику, но сейчас…