- Нет, нет, ничего, - сказала Дина, - продолжайте, пожалуйста.
- Словом, это был прекрасный хомяк, лучший в мире, - упавшим голосом сказал Партрик. - А потом…
- …он озверел? - испуганно спросила Ида.
- Нет, - сказал Патрик. Цветочки гортензии уже устилали ровным ковром весь подоконник, и ветром их потихоньку сносило вниз, на головы и плечи Марка, Иды, Джереми, Дины и Лу. - Нет, потом в один прекрасный день он залез в поилку. И я… Это было так больно, что я… Я просто убедил себя, что у меня никогда не было хомячка.
Тут Патрик совсем скрылся за лишенной цветов гортензией. Дина сделала пару шажков влево, чтобы лучше его видеть.
- Пожалуйста, не грустите, - деликатно сказала она.
- Я очень по нему скучаю, - сказал Патрик, появляясь из-за гортензии. Он взял с подоконника один цветочек, сунул его в рот и принялся медленно жевать.
- Пожалуйста, не ешьте гортензию, - сказала Дина. - У нас есть хорошие новости. То есть мы думаем, что они хорошие. То есть они на самом деле хорошие, но это не сразу понятно. Они прекрасные, но об этом надо чуть-чуть подумать, чтобы стало ясно.
- Не пугайте меня, - нервно сказал Патрик и быстро высыпал себе в рот целую пригоршню цветов гортензии.
- Дело в том, - сказал Марк, - что Эразм… - Тут Марк замешкался, стараясь описать ситуацию поделикатнее, а потом продолжил: - Ну, скажем так - Эразм сейчас у нас в гостях.
Глава 7
- Ужасно неприятно глубокомысленно смотреть на пустое место, - шепнула Ида стоявшему рядом с ней Джереми. Джереми посмотрел на нее укоризненно, но возразить было нечего: они по прежнему не могли видеть Эразма. Мартин просто пришел в комнату к Джереми и Лу, держа лапы так, как если бы в них было что-то маленькое, и осторожно опустил это что-то на письменный стол Джереми. Теперь все обитатели Дома С Одной Колонной - Марк, Ида, Джереми, Лу и Мартин, - а также девочка Дина, - стояли вокруг этого стола и смотрели туда, куда смотрел Мартин. Они ждали Патрика.
- Как он? - спросил Лу.
Мартин и Эразм обменялись взглядами. От утренней наглой напористости мертвого хомячка не осталось и следа, теперь он тихо сидел на столе, периодически шевеля крохотными меховыми крыльями, и Мартин вдруг понял, что ангел ужасно волнуется. Он и сам представил себе, что не видел бы Марка, или Джереми, или Иду с Лу, или, не приведи Господь, Дину целых шестнадцать лет, а теперь сидел бы на письменном столе и ждал бы, когда собирающийся с силами Марк, или, скажем, Лу, или Джереми, или Дина, не приведи Господь, выйдет из ванной ему навстречу, и понял, что у него от волнения подкашивались бы коленки. Впрочем, он бы вряд ли смог сидеть при этом на письменном столе - он бы уже был размером с дом. Даже сейчас Мартин так разволновался, что основательно подрос, и Дина, во избежание катаклизмов, осторожно гладила его по голове.
- Как ты? - спросил Мартин ангела-хранителя по имени Эразм.
- Очень боюсь, - сказал Эразм. - Вдруг он меня не увидит.
- Ну, нервничает, - сказал Мартин, обращаясь к остальным присутствующим. - Что Патрик его не увидит.
- Ох, - сказал Марк со вздохом, - это же надо - один раз в жизни я увидел ангела, - и того не увидел!
- До сих пор не могу поверить, - сказала Ида, - когда меня учили Закону Божьему, про мертвых хомячков ни слова не говорилось.
- Про говорящих слонов тебя вроде тоже в школе не предупреждали, - с укором сказал Мартин.
- Да нет, - стушевалась Ида, - я же не в обиду, я просто… просто пытаюсь переварить.
- Переводные картинки! Этого поросенка клеил я! - раздался у них из-за спины голос Патрика. Тот вышел из ванной и теперь стоял на пороге комнаты, когда-то бывшей его собственной. Потом, когда семья Патрика съехала из Дома С Одной Колонной, а в квартире поселились мама и папа Марка, Иды, Джереми и Лу, - те самые, которые создали Мартина в пробирке номер семь в далекой индийской лаборатории, а потом почему-то отправили его своим детям "Федексом", - так вот, когда в квартиру въехали мама и папа, эта комната по-прежнему была детской. В ней родился Марк, потом, когда он подрос, комнату перекрасили из голубого цвета в розовый и отдали новорожденной Иде, а затем настал черед Джереми и Лу, а два дня назад, когда Мартин простудил горло, ее превратили в лазарет, а Джереми и Лу поселились на большом диване в папином рабочем кабинете, который пустовал уже целых пять лет. И вот теперь вся семья стояла в детской возле письменного стола Джереми, а на столе сидел невидимый никому, кроме Мартина, мертвый хомячок по имени Эразм, семейный ангел-хранитель. А на пороге комнаты, зажмурив глаза, стоял молодой человек по имени Патрик, который жил в этой детской совсем маленьким мальчиком, гонял по двору желтый велосипед и ужасно боялся Дининого папы, ставшего с тех пор известным писателем-сатириком. Он стоял на пороге бывшей собственной детской и боялся открыть глаза, потому что Эразм мог, к сожалению, оказаться невидимым и для него.
- Это был очень неудобный куст, - вдруг сказал Эразм.
- Это был очень неудобный куст!!!! - от волнения Мартин повторил слова хомячка так громко, что все аж подскочили, а Патрик от неожиданности открыл глаза.
- Это был чертовски неудобный куст, - продолжил Мартин вслед за Эразмом, - и в нем были какие-то мерзкие насекомые, честное слово. Но это неважно. Уж сейчас я так летаю, ты бы видел. Хоть вообще безо всякого змея. Арнольд бы от зависти сдох.
- Рыжий, - медленно сказал Патрик. - Рыжий. Здравствуй, рыжий!!!
Глава 8
- Я так скучал, - сказал Патрик. Казалось, что он гладит рукой воздух, все время водя ладонью по одному крошечному пятачку, но Ида, Марк, Джереми, Лу и Дина знали, что Патрик гладит своего рыжего хомячка.
- Скажите мне, что он перестал есть гортензию, - пробормотал зажмуривший от удовольствия глаза ангел по имени Эразм.
Мартин тактично промолчал, но подумал, что, кажется, настало время для щекотливого вопроса.
- У меня щекотливый вопрос, - сказал он.
- Какая разница, девочка я или мальчик?? - возмущенно сказал мертвый хомячок. - Положим, девочка. Но если Патрик считал, что я мальчик, то кому какое дело?!
Ошеломленный Мартин быстро сказал:
- Я совсем не про это. То есть да, ничего себе, но неважно. То есть важно, но неважно. Я про то, что это. Правильно ли я понимаю, что ты не исчезнешь? Раз ты не привидение, а ангел. А ангелы не улетают? Или не исчезают? Словом, ну.
- Сложный вопрос, - осторожно сказал Эразм.
- Сложнее, чем про девочку? - восхищенно поинтересовался Мартин.
- Сложнее, - сказал Эразм. - Я не исчезну, а уйду.
- Он не исчезнет, - сообщил всем присутствующим Мартин, - но уйдет.
- Куда? - упавшим голосом спросил Патрик.
- А к тебе, - сказал мертвый хомячок. - Я же твой ангел, естественно. Просто ты меня знать не хотел. Ангелы - они или живут с хозяином, или застревают по месту прописки. Лет так на шестнадцать.
- Прости еще раз, - виновато сказал Патрик.
- Да нет, - сказал Эразм, - я не к тому. Просто… - он повернулся к Мартину. - Ну, я теперь не смогу больше тут жить. Если ты понимаешь.
Мартин медленно кивнул.
- То есть у нас теперь больше не будет ангела-хранителя, - сказал он.
- Прости, пожалуйста. Есть правила, мы же говорили, - сказал Эразм. - Хотя я тоже… как никак, дом родной. Не то чтобы я…
- Да нет, - сказал Мартин, - чего, все понятно.
Глава 9
- Не лазьте туда больше, - строго сказала Ида.
- Послушай, - сказал Мартин, - на самом деле ничего не изменилось. С нами ничего не случится, вот увидишь.
- А потолок в кухне? - напомнила Ида.
- Такое бывает раз в жизни, - сказал Мартин. - И, знаешь, мне кажется, что какой-нибудь ангел как раз оказывается поблизости. Может, просто мимо пролетает.
- И все равно я попросила бы вас не лазить на крышу, - вздохнула Ида. - И надо поставить еще один замок. И запирать окна. И еще, наверное, что-то делать, я сейчас ума не приложу…
- Ида, пожалуйста, успокойся, - сказал Марк. - Мартин, Дина, вы собирались лезть на крышу? Давайте, вперед. Нам с Идой надо поговорить. Через полчаса ужинаем, чтобы я вам не орал снизу, хорошо?