Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
– Здравствуйте, вы не знали Костенко, он в этом доме жил, на четвертом этаже?.. Извините. Здравствуйте, вы не знали Костенко, он в этом доме жил, на четвертом этаже?.. Извините. Здравствуйте… – и так до бесконечности, до зубной боли. Госпожа удача улыбнулась, наверное, на двадцатой попытке, когда я перешел к опросу гуляющих с колясками мамаш.
– Это Олежку, что ли? Конечно, знала. Мы с ним в школе вместе учились. Чуть не поженились даже. – Она вздохнула. – Разбился он. В метро под поезд бросился, дурачок.
– А почему "дурачок"?
– Да он всю жизнь любимчиком судьбы был. Школу кончил без экзаменов, в университет поступил вне конкурса. Распределили здесь, какой-то закрытый институт заявку дал. Потом, когда все рассыпаться стало, долго на грантах сидел. Это когда иностранцы деньги дают под какую-то работу. В интернете еще чего-то зарабатывал. Вот уж не представляю, как. Ладно, чей-то заказ неизвестно из какого уголка света можно выполнить, но деньги-то как получить? Они ведь здесь нужны, наши, конкретные.
Молодой мамаше явно надоело скучать в одиночестве, и она с удовольствием рассказывала все, что знала. Мне оставалось только молча кивать и мотать на ус.
– Потом вдруг уезжать начал готовиться. Кто-то там на работу его пригласил. Я, грешным делом, отговаривала. Какая там жизнь, какие люди – неизвестно. Мало ли что? Кто поможет, кто поддержит? Раскрой карман шире, поддержит: там даже говорить спокойно ни с кем нельзя! Так и норовят сожрать. То в сексуальных домогательствах обвинят, то в унижении меньшинств. Да и по английскому ему всегда трояк с минусом с трудом вытягивали. А он только смеялся. "Зато, – говорил, – я Ассемблер хорошо выучил. С ним нигде не пропадешь". А кончилось вот чем…
– Да, – сочувственно кивнул я и потянул на свет свой блокнотик. – Простите, а вы не оставите мне свой телефон? На тот случай, если возникнут вопросы.
– Какие вопросы? – моментально насторожилась женщина.
– Об Олеге Костенко. Понимаете, я из газеты, мы готовим материал о самоубийствах среди молодежи. Молодой, многообещающий парень, и вдруг – под поезд. Странно.
– А вы знаете, – тут же встрепенулась она, – у нас в квартире унитаз треснул, и протекает. Это ведь ЖЭК должен менять, правда? Мы уже полгода бьемся, а они только отбрехиваются, да обещают…
– Вы свой телефон дадите? – пришлось вежливо перебивать.
– Да, конечно.
Я записал ее координаты, спрятал блокнотик и предложил:
– Вика, хотите, историю расскажу, из своего опыта? Есть у меня приятель, в переулке Гривцова живет, в коммуналке. Освободилась у них там комната, и он в соответствии с законодательством начал хлопотать ее себе. Под это дело заставили его делать перепланировку, – из отдельной в проходную комнатенку почему-то переделать требовали. Проект, комиссия, ремонт, новая комиссия. Все ведь официально пришлось оформлять, куча денег, нервов, грязи, сил. А как все сделал, началась волокита. "Да" и "нет" не говорят, мычат невразумительно, намекают, вроде не получится ничего. Он ко мне, "караул!" кричит. Я, честно говоря, обрадовался. Материал – шик-блеск-красота! И главное, чисто ведь, не придерется никто. Ну, и чтобы в суд за клевету не попасть, прошу: "Мне, Миша, на твои слова ссылаться мало. Ты напиши заявление, и пусть они тебе откажут", а сам уже руки злорадно потираю. Проходит неделя, другая – пропал друг мой Миша. Тут уж я сам к нему направился. "Где, – говорю, – обещанная бумажка?" А он: "Извини. Пришел я туда с заявлением, попросил отказ наложить, а они мне на следующий день ордер выписали". Так что, Вика, зря вы с ними бьетесь. Нужно просто написать заявление, принести и тихонько попросить проставить входящий номер. Клянусь, унитаз вам поменяют в течение недели. Нового не поставят, но исправный, пусть старый, найдут. Сейчас много людей свои удобства на фирменные-импортные меняют. Если ваш разбит, то это будет вполне приемлемый вариант.
– Господи, да конечно! Только вряд ли они… За неделю…
– Давайте договоримся так: вы пишите два заявления, одно отдаете в ЖЭК, секретарше там, или начальнику, а на втором просите указать входящий номер и дату. Если вам откажут, или не заменят сантехнику в течение месяца – звоните мне, Стайкин, Сергей Александрович, газета "Час Пик", отдел социальных проблем. Удивимся вместе через наше издание.
– Ой, спасибо вам, товарищ корреспондент!
– Да не за что. Тем более, что помощь моя, уверен, не понадобится.
Попав домой, первым делом я кинулся на кухню, сварил пельменей, отъелся за весь день и, икая от сытости, забрался на диван. Вытащил из кармана блокнот, раскрыл и вперился сонным взглядом в добытые сведения. Итак, у нас имелось:
1) Ретнев Николай Викторович.
2) "Не могу расстаться с родиной"
3) Странно прыгает.
Автослесарь.
"Победа", "Волга".
Иностранец.
Шалава.
Суриков. Яп-гравюра. Реставрация
Талант, авантюрист, гипноз, таможня
Картины, популярность
Талант конфисковать нельзя.
Баловень.
Институт Граны Интернет.
Работа, трояк, ассемблер.
Да, пожалуй, домработницы этих людей не объединяют. Сантехники у них тоже наверняка разные. И все-таки что-то в них было общее… Наверное, талант. Про "шалав" не знаю, но и про слесаря, и про художника, и про программиста говорили почти с одинаковым восхищением. Может, за гений и уничтожали? Какие-нибудь зеленые человечки, стремящиеся остановить человечество в развитии…
Бред. Есть меньше надо, а то кровь уж очень сильно от головы к желудку отливает. Итак, где могут столкнуться столько разных людей, собравшихся уезжать; как засветиться перед неизвестным убийцей? Напрашивался ОВИР, но против этого имелось сразу три аргумента: во-первых, это слишком просто; во-вторых, у меня нет на ОВИР выхода; и в-третьих – государственная контора никак не вязалась с чистотой исполнения преступления. Должно быть нечто иное, неожиданное.
Слесарь, художник, программист, проститутки. Какая между ними связь? Как они попали в общую могилу? Может, как раз проститутки? Нет, на "крайцлеры" и "лексусы", помянутые юной следопытшей, никто из жертв не тянул, к "шалавам" явно не ездил. Тогда что?
Пельмени приятно согревали изнутри желудок, глаза начинали предательски слипаться, мысли ворочались еле-еле.
Такие разные люди. Какой же факт един для всех? Они покидали родину. А что вообще нужно человеку, уезжающему за рубеж? Документы – визы-вызовы-паспорта. Деньги. Билеты. Вроде все…
Я почти засыпал, и в полудреме садился в розовый пузатый "Боинг", занимал место у окна, покровительственно улыбался непонятно лопочущим японцам и французам.
Ах, да – еще нужен переводчик.
Прошло не меньше минуты, прежде чем сквозь дрему к сознанию пробилась вся важность последней мысли, и уж тут сон мгновенно исчез:
– Есть!!! – подпрыгнул я на диване и дрожащими руками схватился за блокнот. – Есть! Нашел!
Никто из них не знал языка! Художник пытался выучить его под гипнозом, программист ограничивался Ассемблером. Готов поклясться, автослесарь тоже предпочитал калибровочные таблицы англо-русскому словарю. Сестричкам импортные слова ни к чему, иностранцы у нас ездят на такси, а "крайцлерами" пользуются свои, питерские.
Всем погибшим требовались курсы языка! Мало того, если это и есть их точка соприкосновения, то раз Копелевич учился под гипнозом, то остальные, получается, тоже. Им вполне могли внушить принести деньги, а потом покончить собой! Все мгновенно встает на свои места.
Я потянулся к телефону.
– Алло, Вика? Это Сергей из "Часа Пик", мы с вами сегодня разговаривали.
– Да, да, конечно.
– Вы не помните, Олег Костенко успел выучить английский язык до того, как все случилось?
– Не знаю даже. Он собирался куда-то, хотел за один раз все получить, под гипнозом. А успел или нет – не знаю.
– Спасибо вам большое, вы мне очень помогли.
Вот и первое подтверждение. Теперь нужно разобраться с гипнозом.
Есть в газетном деле такое правило: слово всегда нужно давать обеим конфликтующим сторонам. На практике это выглядит примерно так:
Узнаю я, что некий джентльмен является сволочью и сукой. Есть скажем, такие фактики – ксерокопия родословной, например, слова очевидцев, согласных увидеть свои фамилии на первой полосе. После этого я, как честный человек, звоню этому джентльмену, и говорю: "Имеется информация, что вы, сэр, сука. Не хотите опровергнуть или прокомментировать данное сообщение?" Джентльмен долго и изощренно матерится, обещает повесить, на березе, вверх ногами, за одно яйцо, а за другое дернуть. После этого в последних строках статьи можно смело приписывать: "Мы обращались к уважаемому сэру, но он не стал опровергать изложенных фактов". Может быть, такие повадки кому-то и кажутся утонченным садизмом, но на самом деле сие – морально-этические принципы.
Исходя из морально-этических принципов журналистики, я никак не мог приговорить гипноз как убийцу, не предоставив ему права на оправдание. Или, по крайней мере, не уточнив такую возможность у специалистов. И вот хоть здесь я имел возможность получить консультацию высочайшего уровня!