Всего за 109 руб. Купить полную версию
Клава как-то сразу так ненавязчиво включилась во все действия, происходившие на усадьбе, в первую очередь организационного плана, а все технические, большие и мелкие, проблемы они решали с тетей Зиной. Петра в этот текущий водоворот не втягивали, он решал задачи внешних связей, снабжения и сбыта кузнечной продукции…
Каждую субботу Клава с тетей обязательно ездили на местный рынок, Петр им только бричку готовил – запрягал-выпрягал, все остальное они делали сами. И продукцию готовили на продажу, и реализовывали, и каждый раз приносили в дом и отдавали Петру какую-то копейку…
Клава была очень хорошей хозяйкой, как-то даже до неприличности аккуратной во всем. Она очень хорошо вышивала крестиком и гладью. Когда Петр привез ей из города целый рулон белой тонкой материи и целую кучу различных ниток для вышивания, она начала делать такие вышиванки, скатерти, полотенца, занавески, что их не стыдно было вывозить на любой, не только сельский, рынок. Её рисунки-эскизы брал за образцы Петр при изготовлении художественных заказов на кованые изделия, и они очень нравились заказчикам. На хутор снова пришла жизнь. Клава стала энергетическим движущим центром. Петр смотрел иногда на неё и любовался: она была как Мария почти во всем, только… без Марии…
Месяца через три Клава зашла в спальню. Петр еще не спал, лежал, думал, что надо к дочке в город съездить. Соскучилась, наверное, да и он по ней тоже. Как там она переносит все на новом месте…
Клава подошла к кровати, тихо сказала: "Петя, подвинься. Так будет лучше". Разделась и легла рядом… Петр просто привлек её к себе и… поблагодарил за все сразу.
Утром сама Клава предложила ему поехать в город, поехать вместе и не просто проведать сестру и дочку, а взять Марию домой, пусть она к маме (так и сказала) привыкает. Что они и сделали.
На удивление всем, маленькая Маруся, увидев Клаву, сразу протянула к ней руки и назвала "мамой". Признала. Приехали домой, и с тех пор она все время хвостиком бегала за Клавой, все боялась, что она опять куда-то денется…
На хуторе стало еще больше жизни, детский смех целый день звучал во всех уголках, опять сложилась дружная рабочая счастливая семья, часы жизни которой, казалось, заведены по-настоящему и надолго…
И тут – пришло время Клаве рожать… Тетя Зина, как пожившая уже сельская женщина, что-то понимала в акушерстве, но когда посмотрела роженицу – поняла, что что-то не так. Сказала Петру.
Он тут же привез сельского фельдшера. Тот тоже посмотрел и развел руками – надо доктора. А где его взять? Петр верхом помчался в Никополь, нашел нужного доктора, заплатил, договорился, посадил верхом на коня, сказал, куда ехать, а сам побежал к Елене. Её муж запряг коня, и они втроем помчались за поскакавшим на хутор доктором. Когда они приехали на место, увидели страшную картину: доктор держал на руках новорожденную девочку, окровавленная бездыханная Клава лежала на столе в луже крови, тетя Зина лежала без сознания на лавке, а доктор одной рукой протирал ей виски и давал нюхать нашатырь…
Елена взяла из рук ошеломленного доктора новорожденную, начала с ней заниматься. Доктор вышел во двор, сел на лавку, обхватил голову окровавленными руками и все повторял: "Если хотя бы на пару часов раньше, всего на пару часов…"
Клаву похоронили рядом с Марией. Петр нашел в селе недавно родившую женщину. Молока у неё было достаточно, и она согласилась кормить Клаву (так назвали маленькую) вместе со своей дочкой. Петр пару раз отвозил тетю Зину к той кормилице, а потом она сама стала ездить на бричке, Петр только запрягал-распрягал коня…
Время на Лебединском хуторе снова как бы остановилось. "Ну за что мне это все? – думал Петр – Павел без вести пропал, Марию свели в могилу, теперь вот Клаву Бог забрал… Ведь я никому ничего плохого не делал, наоборот, старался чем-то помочь тем, кто нуждался в этом. Может, и мало помогал, но у меня самого еще не так много есть. За что ты меня так, Господи?! Неужели та цыганка была права, когда я к ней заезжал перед поездкой в Крым?! И дочек маленьких уже две, а мамы у них – ни одной… А жить-то надо! Спасибо, хоть тетя Зина, бедная, старается, без неё вообще не знаю, чтобы было бы…"
Ну что же, придется снова начинать все сначала…
Глава 4
Как бы это ни казалось странным, но Петру не о жене пристало сейчас думать, а о маме-воспитательнице для маленьких дочек. Мысли о жене, о женитьбе и обо всем, что с этим связано, ушли куда-то на дальний план. А жизнь на месте не стояла. Оживившееся было хозяйство снова пошло на спад. Тетя Зина крутилась как белка в колесе, но двое детей, тем более младшая Клава, требовали круглосуточного внимания. Тетя три раза в день только к кормилице ездила. До всего остального руки не доходили. Приготовит кушать – и все, а дальше – то пеленки, то стирка, то еще многое-многое другое…
Как-то раз тетя, приехав от кормилицы, подошла к Петру и сказала, что сегодня возле рынка видела свою давнюю подругу молодости. Она из того же села, что и Зина, давно вышла замуж и живет сейчас в этом селе с мужем и взрослой дочерью Настей. Тетя поговорила с подругой и кое-что выяснила…
У Насти судьба не заладилась: был парень, посватался к ней, потом его призвали в армию, и несколько лет о нем не было ни слуху ни духу. А потом прислал письмо своим родителям, что там женился, уже есть ребенок, и живет в семье жены. Ему там хорошо, работает в порту. О Насте не спросил ни слова, а она его ждала все это время. Она была и есть свободна, так может, стоит поговорить тебе с ней… Семья эта хорошая, девушка неглупая, порядочная, спокойная. А вдруг она согласится помочь тебе, а там жизнь покажет, как дальше будет…
Петр согласился, да и выбора у него не было. Они под вечер съездили к родителям Насти, открыто рассказали все как есть, показали ей деток. Петр сказал, что неволить её не будет, она поживет пока как приемная мама, со всеми хозяйскими правами, а дальше будет сама решать, как быть… Вроде бы обо всем договорились, и на второй день Петр привез Настю на хутор со всем её нехитрым приданым, все показал-рассказал. Тетя Зина знала её с рождения, поэтому сразу благословила их обоих, и Настя начала свою жизнь на новом месте…
Перво-наперво – сварила вкусный обед, накормила, привела в порядок посуду и в целом кухню. В ней не было того огня, как у Марии или Клавы, она была не заводила-лидер, она была – спокойный, добросовестный исполнитель. Искупала вместе с тетей девочек, помогла уложить их спать и начала разбирать привезенные с собой вещи – подушки, простыни и другие мелочи.
И тут случилось то, что случилось. В комнату зашел Петр. Он увидел, как Настя зашивает надетую на подушку наволочку. Увидел… и непроизвольно потерял дар речи. Она держала иголку в левой руке!
Она была левша!.. У Петра в голове сразу всплыла та, увиденная им много лет назад страшная картина, когда молотобоец-левша нанес смертельный удар по голове его отца, Андрея…
Очнувшись, Петр понял, что жить он с Настей не сможет никогда, по той простой причине, что весь его организм, помимо его воли, – не примет её. Просто не примет, и все…
Со слезами на глазах Петр вместе с тетей погрузил обратно на бричку вещи девушки, и отвезли они её обратно к родителям, попросив у них прощения. Петр так и сказал: "Простите меня, Настя очень хорошая девушка, но я не могу пересилить себя, это выше моих сил, поэтому жить с ней не смогу!" – и рассказал о причине всего этого… Те все поняли и на этом – расстались…
Так все вроде бы начиналось хорошо, но все вернулось на круги своя…
А жизнь продолжалась, и ситуация на хуторе стремительно ухудшалась. Дочки начали болеть… Петр замкнулся в себе еще больше, чем раньше, на пределе были и возможности тети Зины.
Приехала сестра Елена, ей передали про случай с Настей, поэтому и приехала поддержать брата. "Чем он прогневил Бога, ведь не успел Петр ни одного даже малого греха еще совершить, что-то здесь не так!" – рассуждала Елена. Понятно, что что-то нужно было делать, и срочно, пока сам Петр не потерял веру во все…
Она приехала с мужем и взяла с собой хорошую знакомую. Та уже побывала замужем, муж плавал на пассажирском судне по Днепру, сама Акулина (так её звали) работала медсестрой в больнице. Потом, как это часто бывает с матросами, муж ушел жить к другой женщине, и Акулина осталась одна. Родилась и выросла в городе, была добросовестной и исполнительной, поэтому Елена надеялась, что Акулина найдет с Петром общий язык и на хуторе… Тем более как медицинский работник она могла бы оказывать постоянную помощь маленьким девочкам Петра, которые, как передавали Елене родственники, начали побаливать. Обычно, как дети…
Елена осмотрела родную усадьбу, поговорила с тетей Зиной, объяснила ситуацию Акулине и познакомила её с Петром. Тот без особого восторга её встретил, но пошел навстречу и согласился. Елена через день уехала домой.
Акулина была уже не юная девушка, все понимала так, как было. Сразу занялась девочками, их здоровьем, потом постепенно начала входить в повседневную сельскую жизнь с её проблемами и прелестями, чего она раньше не знала в городе. И все опять вроде бы начало налаживаться и вставать на свои места. Петр даже разжег горн в кузнице – впервые за время, прошедшее после ухода Клавы, и что-то там даже отковал…
"Неужели отпустило, – думал он, – неужели закончились все эти страшные неприятности со мной?.. Неужели Бог таки оглянулся в мою сторону?!" Постепенно начал привыкать, что в доме есть не чужая ему женщина и, возможно, она и станет его настоящим спутником по жизни. Он её ни в чем не торопил и не настаивал, ему пока вполне было достаточно того, что было.