Всего за 249 руб. Купить полную версию
Консилиум авторитетных специалистов не смог догадаться о подобном, вредном для организма способе физиологического удовлетворения.
В результате нудного и долгого совещания растерянные светила все-таки нашли приемлемый выход: слегка оклемавшемуся кремлевскому старожилу порекомендовали отправиться в пансионат для курса восстановительной терапии под строгим надзором.
И лишь после конструктивного медицинского решения у президента образовалась пауза, в которую и решилась судьба немецкого котенка, еще не добравшегося до Сибири.
Доклад противовоздушного генерала о полной боевой готовности для уничтожения частного самолета, несущего на борту потомка любимого кота фюрера, не вызвал должного энтузиазма.
Кто-то резонно заметил, что ракетный удар по котенку – это унижение державы.
Генерал от безопасности предложил устроить обыкновенную авиакатастрофу, после которой не останется ни пресловутого котенка, ни обнаглевшего магната.
Кто-то высказал опасение, что любое устранение проклятого тевтонца подорвет авторитет спецслужб.
Аналитик из администрации осторожно предположил, что присутствие на территории страны-победителя бывшего врага, пусть и мяукающего, вполне может обернуться пересмотром результатов Великой Отечественной войны. Но и эта кошачья гипотеза не нашла поддержки. Тем более что скандальный лот был приобретен золотодобытчиком на частные, а не на бюджетные средства. Налогоплательщики не пострадали.
Вялые прения закончились президентским указанием: оставить немецкого котенка, прибывающего на иркутскую землю, в покое, так как этот факт должен стать непобиваемым козырем в дипломатической игре с западными партнерами. Будет чем заткнуть глотки многочисленной стае, воющей об отсутствии в России толерантности. Европейские заклятые друзья не смогут ничего противопоставить главному аргументу: потомок любимого кота фюрера без каких-либо проблем обитает на российских просторах.
Так нежданно котенок породы "тевтонский гулон" получил отличный иммунитет от происков местного чиновничества.
А кремлевский старожил был отправлен в пансионат без лишней суеты и шумихи.
Коту, даже президентскому, не полагалась ни мигалка, ни сопровождение, ни телохранители.
3. Проникновенный восторг
Члены Глобального Координационного Совета получили сильный эмоциональный заряд. Номер с использованием радиоуправляемого набора тисочков удался на славу.
– Леди и джентльмены, надеюсь, после этого захватывающего, в прямом и переносном смысле, действия критических замечаний в адрес исполнителя будет меньше?
– Ах, какую верхнюю ноту выдал солист, когда лопнул правый яичник!
– С левым тоже получилось красиво.
– Жаль, нельзя повторить на бис в живом виде.
– А мне понравился костный хруст, идущий постоянным аккомпанементом.
– Реакция артиста на раздробленные позвонки была так хороша, как будто репетировалась много-много раз.
– Главное – ломали кости постепенно и одну за другой.
– Учли, что скелет не является жизнеобеспечивающим органом.
– Незабываемое зрелище: бьющееся сердце на руинах грудной клетки!
– Запись этого концертного номера можно смело выкладывать в Интернет для свободного доступа.
– Пусть народ тоже насладится!
Компьютер, внимая комплиментам, выдал на одиннадцать экранов повтор ключевых моментов "Стесненного вокализа".
4. Холодный прием
Немецкий кот использовал широкий диван в качестве плацдарма и без излишних усилий, в грациозном стиле опытного покорителя вертикалей забрался на сервант – русские сувениры на полках даже не шевельнулись, по-прежнему источая березовый дух.
Наверху дышалось гораздо легче, и дегтярные ароматы почти не тревожили элитный нос.
Во время штурма стремительный черный силуэт Аристократа отразился на мгновение в глянце триумфального снимка, на котором был запечатлен сибирский магнат в торжественный момент прибытия в Иркутск после выигранного аукциона. Золотодобытчик держал над головой отбитый у международного криминала главный приз, который вяло помахивал хвостиком и откровенно зевал.
Чартерный рейс перенес одиозного котенка от мифических рейнских сокровищ к настоящим золотым россыпям и жилам.
Дорогостоящее приобретение сразу после набора высоты перешло из пластикового контейнера в крепкие и надежные руки, покрытые шрамами от кровавых старательских мозолей.
На коленях обретенного хозяина было лежать гораздо удобней, чем в переносном контейнере.
Котенок не проснулся даже после благополучного и мягкого приземления самолета в Иркутском аэропорту.
Вообще-то этот аэропорт давно приобрел заслуженную печальную славу прошлыми жуткими катастрофами и при посадке, и при взлете. Специалисты объясняли подобную кучность авиапроисшествий сложной розой ветров и влиянием тектонического байкальского разлома.
Но потомку любимого кота фюрера не дано было погибнуть от неумелости экипажа, самоуверенности диспетчера, происков террористов или природного катаклизма.
Элитного котенка ждало бурное новоселье и старинный русский обряд, нейтрализующий домового.
В час прилета аэропортовский термометр показывал минус 43.
Трескучими морозами встретило Прибайкалье юного тевтонца.
Начальник охраны обеспечил возможность беспрепятственно пронести ценный экземпляр в обход таможни.
Кортеж магната из трех мощных внедорожников рванул в город.
Немецкий котенок заснул на руке хозяина.
Золотой магнат общался с женой по мобильнику.
Супруге не терпелось увидеть бесценного красавца эсэсовской масти.
Кортеж помчался в центр города, чтобы забрать хозяйку из фитнес-клуба.
Немецкий котенок спал и не видел улиц, охваченных стужей.
Кортеж, нарушая скоростные правила, нагло обгонял промерзшие троллейбусы, чадящие автобусы, буксующие грузовики.
Немецкий котенок спал и не видел.
Здания, погруженные в холодный белый вязкий туман. Деревья и кустарники, покрытые филигранной кристаллической изморозью. Мужчин в расстегнутых полушубках и в собачьих унтах на подошвах, утепленных войлоком. Женщин в мехах сверху донизу, и конечно же не из дешевых кроликов: на головах – соболя, шубы из норки, бобра и песцов, на ногах – камусы из северных оленей. Детей в рукавицах и валенках, скатывающихся на санках с крутых ледяных горок.
Кортеж ворвался в исторический центр и затормозил у бывшего Дворянского собрания.
Немецкий котенок спал и не видел.
Сибиряков, пьющих в сорокаградусный мороз сорокаградусную охлажденную водку. Сибирячек, идущих через метель и поедающих на ходу сливочный высококалорийный пломбир. Сибирячков, грызущих лед и снежки назло ангинам и катарам.
Кортеж, забрав супругу магната, утомленную фитнесом, направился по объездной дороге на тракт, мимо рыночных павильонов, набитых дешевым ширпотребом и ходовыми продуктами.
Немецкий котенок спал и не видел.
Многочисленных приезжих китайцев, поедающих лапшу быстрого приготовления. Редких монголов, потребляющих зеленый чай, сдобренный молоком, солью и маслом. Скрытных корейцев, тайком уминающих жареную собачину. Вьетнамцев, не желающих отвыкать от маринованного бамбука. Коренных бурят, поглощающих бараньи головы и сочные позы размером с добрый кулак, сделанные из пресного теста и мясного фарша. Представителей кавказских и прочих южных диаспор, предпочитающих шашлык, бешбармак и шаурму. Деревенских баб, закусывающих крепкий самогон шматами свиного, густо просоленного сала. Кузнецов-умельцев, подкрепляющихся солеными огурцами, квашенной с брусникой капустой и тушеной гусятиной.
Кортеж вырвался из городской суеты на тракт и помчался вдоль замерзшего водохранилища, образованного Иркутской гидроэлектростанцией.
Немецкий котенок спал и не видел.
Рыбаков, сидящих на льду возле просверленных лунок с короткими удочками. Спортсменов, осваивающих катание на буерах под косыми парусами, носящимися от берега до берега широкого залива. Школьников, сбежавших с уроков и гоняющих в русский хоккей.
Кортеж преодолевал километр за километром трассы Иркутск – Байкал.
До таежной обители золотого магната было еще полчаса езды.
Между расчищенным от снега полотном шоссе и угрюмо чернеющими сопками плотно лепились коттеджи, избы, перевезенные из вымирающих сел, разнообразные дачи, сколоченные из досок, шифера и фанеры.
Немецкий котенок спал и не видел.
Голых парней, выскакивающих из бани на свежий воздух, чтобы после ядреного пара и березового веника поваляться в ближайшем сугробе. Обнаженных девок, с визгом ныряющих в прорубь. Ребятню, гуляющую босиком по нетронутой пороше.
Немецкий котенок спал и не видел.
Как вдоль шоссе наконец пошла заповедная лесистая зона и кортеж, свернув на дорогу, замаскированную густым березняком, приблизился вплотную к особняку.
Наверное, домовой, пробравшийся в новое жилье магната, запаниковал, предчувствуя, что котенок породы "тевтонский гулон", потомок любимого кота фюрера, напрочь рассеет любой напущенный морок – старайся не старайся.
Массивные, утяжеленные металлической обивкой ворота, защищающие от любого, даже бульдозерного, тарана выскакивающими стальными барьерами и выдвигающимися шипами, распахнулись, впуская кортеж в ограду.
Супруга всю дорогу ласкала то мужа, то сонного фашистика.
Прибыв на место, обладатели самого дорогого котенка мира решили до новоселья разместить тевтонца для полной надежности в помещении, занимаемом охраной и ротвейлерами.
Псы не выразили восторга по поводу временного постояльца, зато начальник охраны вполне оценил хозяйское доверие и тут же начал обустраивать ценного подопечного.