Засопел сонно Сашка, всхрапнул потихоньку…
Все в воде отражается, и доброе, и злое. Но ничто ее не замутит, если сам человек этого не захочет. Вот и снилась Сашке вода… Смотрел он на нее и словно радовался чему-то…
7
Пол-пятого разбудила Сашку перепуганная Анастасия Филипповна. Светало уже…
- Что?
Спросонья Сашка и не понял ничего, а потом голоса за окном услышал: пьяные, крикливые, резкие.
- Опять через ограду перелезли… - дрожал старушечий подбородок, рука суетливо тощую грудь крестила. - Спаси и сохрани, Господи!..
- Щ-щас я…
Пока Сашка ботинки нашел, пока куртку надел - время!..
А за окном:
- Пара-пара-парадуемся на своем веку!..
- Дед, ты где?!.. Выходи, выпьем!
Свист, мат… Кирпич об ограду со звоном раскололся.
Гуляют, ребята, короче говоря.
Леночка за локоть тронула:
- Саша, не выходи!
Хмыкнул Сашка. Ничего, сейчас разберемся…
Только одно и сказал в ответ:
- Дверь за мной заприте.
Трое гуляк оказалось. Двое - жидковатые ребята, молодые еще, а третий побольше, повыше и, сразу видно, бойчее и злее. Но Сашкину фигуру увидели - все трое поневоле замерли. Молча ждали, пока Сашка подойдет.
- Что, пацаны, места другого себе не нашли? - глухо голос у Сашки звучал, словно издалека.
- А тебе чего надо, мужик?..
Пауза получилась длинная, нехорошая, до звона в ушах… Вроде бы незваные гости еще и тянули лица свои улыбочками, еще бодрились, но двое, что поменьше, быстро сникли, назад шагнули…
Не спеша закурил Сашка. Заметить успел, как тот, что повыше, руку в карман сунул… Дурак! На нож, значит, рассчитывает…
- В общем так, пацаны, все трое - на колени и ползком к ограде.
- Ага… Сейчас!
Тут и столкнулся взглядом длинный парень с Сашкиными глазами. Не побледнел он даже, а посинел от ужаса. Понял вдруг: звериная, свинцовая сила не знающая пощады перед ним стоит. Ударь сейчас Сашка - как гнилой арбуз брызнет осколками пьяная голова. Попятился длинный…
- Ты что, мужик?!..
- На колени - и к ограде. Быстро!..
От такого голоса не то что мороз по коже - изморозь на сердце сухой коркой осядет. Одному только и удивлялся Сашка, как земля под его тяжестью не прогибалась. Каждый мускул, каждая клеточка тела такой неимоверной мощью дышали, не троих подавай - толпу - всех бы смел, как шары с бильярда… Без сожаления и жалости.
Двое ребят уже на корячках стояли, а третий оседал медленно, не отрывая глаз от Сашкиного лица, словно все еще поверить не мог, что существует на свете такая нечеловеческая сила. К ограде поползли не оглядываясь… И перемахнули через нее, как легковесные крысы.
Назад, в храм, тяжело Сашка шел, словно огромный груз - свою силу - на могучих плечах нес. А в храм вошел - исчезла тяжкая сила, ушла без следа… Опустился Сашка перед алтарем на колени. Легко стало на сердце, а душа - словно в чистый лист бумаги превратилась. Ребенок пред Богом стоял, просто мальчик…
Заскрипела Сашкина шея, потому что еще ни перед кем не гнулась:
- Да будет воля Твоя, Господи!..
Ты даешь светлую воду жизни, но во что мы превращаем ее безумием своим?.. И что мне сказать, Господи, в оправдание свое? Ты - давал, я - тратил; Ты покрывал долги мои, я - тратил втрое; Ты - направлял путь мой, я же в гордыне своей говорил: "Я иду!"
Скрипит Сашкина шея, клонится ниже и ниже:
- Да будет воля Твоя!..
Что, что же сказать мне, Господи, в оправдание свое?.. Что защитит меня от гнева Твоего: потраченное ли втрое или мудрость человеческая которая говорит так, словно нет ничего невозможного и нет ничего преступного?
Клонится Сашкина шея, шепчут губы:
- Да будет воля Твоя!..
Ты - милость и жизнь, и Ты - жертва. Потому что за спиной пожирающего грех человека распинают Спасителя его и на месте несотворенной молитвы торжествует грех. Что же сказать мне в оправдание свое, Господи?..
Заплакал Сашка. Впервые в жизни, после детства, теплыми и тихими слезами заплакал…
Время прошло - встал Сашка, оглянулся… Сзади Леночка стоит: руки к груди прижала и на икону Божьей Матери смотрит. Ничего больше не видит кроме нее и в глазах ничего кроме тихой и светлой мольбы…
8
Утром, к семи часам, на утреннюю службу батюшка Михаил приехал.
Сашка и Леночка - в сторонке, возле входа стоят. Усталые оба, со стороны посмотришь, вроде как едва ли не к друг дружке жмутся. Но смешно - и стесняются словно чего-то.
Анастасия Филипповна - прямиком к батюшке: шепчет что-то ему на ухо, шепчет… А тот только улыбается и головой кивает.
Подошел… Поздоровался.
- Как тут дела, ребятки? - спрашивает.
Сашка плечами пожал, чуть смутился:
- Да ничего, батюшка…
- Ничего, сын мой, это пустое место. А за работу, спасибо тебе.
Ожил немного Сашка:
- Да я что?.. Я это самое… Можно я еще к вам приду?
- Заходи, если время найдется, - улыбается батюшка, а в глазах хитринка светлая.
- Найдется!.. - это уже Леночка сказала.
- Ну, тогда - с Богом. Отдыхайте.
Перекрестил обоих.
Сашка в карман за деньгами полез… Протянул скомканные доллары.
Посерьезнел батюшка.
- У Бога был? - спрашивает.
- Был…
- Даром все получил?
- Ну, даром…
- А мне за что заплатить хочешь?
Краска такая в лицо Сашки ударила, огнем от стыда словно вспыхнуло. Спрятал Сашка деньги. А глаза куда спрячешь?!.. Правда, все-таки не понятно, а как деньги давать надо?
- Давать-то, сын мой, можно. Платить нельзя.
Прояснилось чуть-чуть… Значит, потом. "Сыне, сыне, дай мне сердце…" Сердце, а не кулак с зажатыми в нем долларами.
Пошли прочь…
Леночка шепчет:
- Ну, ты Саша и дурак, оказывается!
Споткнулся Сашка.
Леночка снова:
- Дурак!..
Сашка про себя думает: не дурак, а полный осел.
Оглянулась Леночка, шепчет радостно:
- Слышь, Саш, а батюшка головой покачал и нас опять перекрестил.
Сашка думает: такого как я, хоть каждую минуту крести - дури в голове меньше не станет.
У ворот остановился Сашка. Леночка замерла - в глаза смотрит, ждет…
- Леночка, ты со мной не ходи.
- Почему?!
Враз на ее лице румянец обиды вспыхнул. Мол, ах, ты так, да?!
- Опасно это… Дела у меня серьезные, понимаешь? - провел Сашка ласково ладошкой по горячей и упругой щеке, улыбнулся. - Адрес свой давай. Как закончу дела, приеду…
- А правда?!..
- Правда.
Записочку с адресом Сашка в карман положил. Уходил не оглядываясь.
Милая, добрая, глупая девчонка!.. Куда же я без тебя теперь?..