- С какой профессией? С профессией грамотного экономически и интеллектуально подкованного мошенника. И вот что тебе скажу: типаж ты подходящий, внушительный, мозги есть… По объему большие, а вообще - так себе, конечно. Но на работу я тебя к себе возьму, так что не дергайся… Есть охренительный проект! Отсидим, возьмемся за него буквально бегом! Главное, попасть в одну и ту же зону… И ребят к себе подтянуть, вместе не пропадем… У отца есть концы, подсобит. Откантуемся как на курорте!
Искоса посмотрев на отвисшие во внимательном восприятии его слов уши собеседника, Миша с воодушевлением продолжил живописать будущие совместные свершения…
Он уже давно убедился в том удивительном парадоксе, что жулики - одни из самых доверчивых людей.
Через час Геннадий пнул пяткой соседа по камере, спящего на нижних нарах. Приказал:
- Вали в угол, суслик, не дозрел еще, чтоб на матрасе дрыхнуть, падаль невероятная!.. Авторитетный человек пришел, а ему и пристроиться негде!
Миша вдумчиво кивнул, всецело одобряя слова одураченного им бандита.
Жизнь продолжалась…
Эпилог
Днем пошел мелкий, невесомый дождь, а к сумеркам ударил морозец, отлакировав сугробы обливной глазурью.
Скользя по обледенелому тротуару, Пакуро добежал до трамвайной остановки, вскочил в сырую пустоту последнего вагона. Обернулся на следовавшего за ним человека лет двадцати пяти, одетого в легкое, элегантное полупальто, со взбитой феном, свеженькой - волосок к волоску - прической.
Молодой человек, беседа с которым только что состоялась в РУБОПе, приехал сюда не на трамвае, а наверняка на хорошей иностранной машине. У Пакуро тоже была неплохая машина, но на работу он ездил на общественном транспорте, поскольку времени это занимало втрое меньше из-за будничных километровых пробок.
Молодой человек был адвокатом, встретившимся с Пакуро по рекомендации одного из знакомых майора.
Адвокат, как выяснилось в течение беседы, представлял интересы арестованного Анохина и приехал в РУБОП уточнить - на дружественной, полуофициальной основе - некоторые моменты, связанные с делами мошенников. При этом адвокат давал сидельцу Анохину лучшие рекомендации и представлял его жертвой, пошедшей на преступление под гипнозом злого гения Короткова.
Через минуту после начала беседы с защитником Пакуро уяснил цель встречи: ищутся пути выхода на следователя и, соответственно, возможности неформальных договоренностей, положительным образом способных повлиять на судьбу шайки. Несмотря на деликатную обтекаемость адвокатских закидонов, смысл их был предельно ясен: разрешите всучить вам взятку… И достаточно ему, Пакуро, спросить: "Сколько?" - заговорит этот адвокат без экивоков, конкретными цифрами.
Вот уж юрист-вездеход! Нашел шапочного знакомца, которого Пакуро уже и помнил-то смутно, выкрутил это рандеву…
- Все-таки формально как-то у нас беседа происходит, - укоризненно говорил адвокат, - может, поужинаем сегодня, потолкуем по-человечески?..
- То есть - доверительно? - спросил Пакуро.
- Ну да… - донесся грустный ответ.
Майор на мгновение задумался. Что скажешь этому типу? Что бессмысленны все его кривые подходцы? Что он, Пакуро, не берет взяток - и не берет не только потому, что знает десятки методов вербовок со всеми их сомнительными перспективами, а потому, что органически не выносит мздоимства любого рода и противление мздоимству составляет в какой-то мере его суть?
Нет, эти объяснения для данного экземпляра - лепет небесного херувима, витающего в лазурных высях… А может, послать адвоката туда, откуда он, так сказать, явился на свет? Тоже неловко… Но впрочем, есть вариант достаточно элегантный…
- Скажу вам честно, - сказал Пакуро. - Анохина мне жаль. Как и Короткова, впрочем… И это - нормальное человеческое чувство. Согласны?
- Бе-е-езусловно!
- Теперь. Что я могу сделать для вас? Дать совет. Вы подойдите к следователю, объясните свою позицию…
- Но…
- Не перебивайте. Скажите: говорил с Пакуро, он рекомендовал именно к вам обратиться…
- А, вот так? - с деловитым пониманием осведомился адвокат.
Пакуро, еле сдерживая смех, многозначительно промолчал. Перед глазами его возник образ Паши Пиявки и портрет незабвенного товарища Андропова, водруженный над его образом.
- Может, вас подвезти? - Адвокат изучающе покосился на заднее стекло трамвая, на фары следующей за трамваем машины.
- А мне на метро быстрее… Пока развернетесь - я уже дома! Пока…
― ЦЕПНАЯ РЕАКЦИЯ ―
Женщина что-то говорила. Убедительно, с напором, даже с ненавистью…
Куда исчезла та усталая мягкость черт, когда она опустилась перед ним на стул в кухне, спросила, не голоден ли он?..
С каждой фразой его повинных объяснений, лицо напротив становилось неприступно-отчужденным, презрительным, откровенно враждебным…
А потом последовал ее вопрос, которого он ждал…
Как же пронзительно точно он все предусмотрел! И этот вопрос, и смену ее настроения, и обличающие, унизительные для него слова…
Она, кажется, даже и не поняла, что случилось, даже не осознала, что в лицо ей наведен пистолет, который он достал из-за пояса…
Патрон от "мелкашки" бабахнул не так уж и громко, зря он боялся, что шум выстрела могут услышать соседи.
Она привалилась к стенке, и тонкая струйка крови из черно-багрового пятнышка на лбу нехотя потянулась к верхней губе.
Скрипнула дверь комнаты: звук выстрела привлек ее дочку - до этого пятилетняя девочка играла с куклами в своей комнате.
Он поднялся со стула. И осознал, что не испытывает ни страха, ни растерянности, ни раскаяния. Он был абсолютно спокоен. Даже окрыленно спокоен… Как ангел смерти.
Мелькнуло в коридоре белое платьице, донесся вопрос:
- Мама, ты чего стреляешь?
- Это кастрюля упала, деточка, - мягко проговорил он, шагая к ребенку навстречу. - Пойдем, поиграем…
И ствол пистолета уперся в золотистые кудряшки детских нежных волос…
Эксперт Собцова
Сообщество человеческое делится на две категории людей: на тех, кто работает на дядю, и на тех, кто работает на себя. "Дядя" - зачастую понятие абстрактное. Им может быть тот, кто работает на себя, выплачивая зарплату тем, кто работает на дядю, а может быть и государство как таковое, - безликая система, чьи интересы обслуживают миллионы дядь и теть - самостоятельных и подневольных.
Людмила Собцова, старший эксперт-криминалист районного управления внутренних дел, принадлежала как раз к той категории граждан, что трудились за полагающуюся им зарплату, соотнося свои потребности и запросы с ее удручающе тесными рамками. Но - ах, как тоскливо сознавать мизерность средств, выделяемых на жизнь скаредной бухгалтерией, необходимость просыпаться по звонку безжалостного будильника, почтительно внимать придиркам начальства, и хиреть в однообразии будней, ожидая скоротечного, как чих, отпуска… И нет выхода из этого круга, коли судьба и природа не дали тебе предпринимательской смекалки или же связей среди властьпридержащих. А потому - тащись, стиснув зубы, по колее карьеры мелкого милицейского служащего… Карьеры, впрочем, отмеченной некоторой привлекательной спецификой, то бишь, чиновной манной социальных льгот. Но что эти льготы - типа бесплатного проезда на автобусе, и то, как говорят, вскоре отменяемого, когда видишь за окном кабинета снующие в изобилии заморские лимузины, набитые прилавки с привлекательной продукцией и непривлекательными ценами на эту продукцию, никак не соотносящиеся с твоей государственной и должной быть уважаемой зарплатой. Какая зарплата! - социальное пособие… И, превосходно зная ее неизменную тощую величину, думаешь, что в субботу, как ни крути, а надо тащиться на оптовый рынок, дабы в очередной раз сэкономить гроши, которые к осени наконец-то воплотятся в новые полусапожки. Дорога на рынок покуда бесплатная, но если транспортники приравняют ментов к гражданским дойным лохам - мечте о полусапожках - копец!
Коммерсанты-транспортники, которых, в свою очередь, окучивают менты-доярки, естественно, от такого своего почина будут испытывать мстительное наслаждение, да и доходы их, с ментов состриженные, компенсируют взымаемую доярками мзду, однако менты столь же разные, как и народ в государстве российском. Есть честные самоотверженные трудяги, умницы и интеллектуалы, есть проходимцы и отпетые мерзавцы, даже маньяки и патологические убийцы - каких только типажей не сыщешь в двухмиллионной армии тех, кто именуется правоохранителями? И каждый живет по-своему. И практически каждый получает "левые" доходы. Но только не те, кто сидит в бухгалтерии, кадрах, прочих вспомогательных службах. Там - нищета. Естественно, руководство тыла - не в счет. Но руководство исчисляется единицами, а подчиненные ему - сотнями. Масштаб, конечно, можно увеличить в обеих категориях, но философия результата от того не изменится.
А значит, ей, Собцовой, в субботу надо растолкать самозабвенно храпящее под боком существо, гордо именующееся мужем, вручить ему тележку на колесиках и удовлетвориться хотя бы той мыслью, что толк от существа, как переносчика тяжестей все-таки есть!
Да, муж ей попался нерасторопный, лишенный какой-либо сметки лежебока с единственным жизненным интересом: глазеть в телевизор.
Уже двадцать лет муж работал фрезеровщиком на оборонном заводе.