Анна сошла по лестнице - по улице - по другой улице - по Манежной площади. Мимо нее - на ходу надевая пальто, брюки и даже ботинки - бежали люди с духовыми инструментами. Убежали.
Ночью на улице было совсем иначе: без песен. Тихо.
- Анна! - с другой стороны площади ахнул Адвокат, замахал руками, радостно, как сумасшедшая балерина, мельница. Излишне мельница. Излишне радостно: как будто он загадал - и получилось. Анна подошла.
- Это специально! - говорил Адвокат. - Чтобы встретить двух единственных людей! Они не знакомы! - и расхохотался как сумасшедший.
Рядом с Адвокатом шел Писатель, без пальто, скрючившись от холода.
- Это Анна! - говорил Адвокат. - Самая красивая женщина Москвы, а я тебе не успел рассказать.
- Лучше Горбачевской? - спросил Писатель.
- Типун тебе! Горбачевская - мое личное дело, а Анна - общая тайна и вечная страсть. Ее хотят даже коммунисты. Если из тебя что-нибудь получится, я разрешу тебе написать о ней два-три абзаца. Но, Аня, какие это будут абзацы!
- Мы идем к Горбачевской, - объяснил Писатель.
- В тюрьму? - удивилась Анна.
- Ее выпустили! - закричал Адвокат. - Она забеременела! Помните, я говорил про один шанс! А!.. Вы ничего никогда не помните. Горбачевская дома.
- И вы идете к ней?
- Естественно. На ужин.
- Господи, - удивилась Анна.
- Можете не притворяться знающей и удивленной, - продолжал Адвокат, - но Горбачевская оказалась в этом мире единственно неожиданной субстанцией. Она рассказала, как и кого она зарезала, а сегодня пригласила меня в тот же час, в тот же дом и, по-моему, на те же блюда.
- Вы никогда не были на футбольном матче? - спросил Анну Писатель.
- Я представляю! - Анна улыбнулась.
- Пошляк, - отозвался Адвокат. - Нет, надо же было встретить именно вас, обоих! А на самом деле, мой дорогой, я думаю, что Горбачевская окажется совсем не дурой.
- Он специально идет пешком, чтобы опоздать, - сказал Анне Писатель. - Чтобы Горбачевская помучилась.
- Имею право. Я не обычный убиваемый. Я - Адвокат убийцы. Надо же придумать такой способ существования!.. - и Адвокат замолчал, как будто выдохся.
- Здесь, - Писатель разглядел цифры на доме. Остановились.
- Уже? - удивился Писатель. - Я - как?
- Вы похожи на мечту, - ответила Анна. Адвокат вгляделся в нее и повернул голову к Писателю.
- Да, я никогда не видел таких красивых женщин, - ответил Писатель.
- Проводишь, но в квартиру не входи: у нее четыре комнаты гостей, которые едят руками и рыгают. А вы его не бойтесь: он никогда не пристает к красивым женщинам. Он от них радуется.
- Вообще, я думал, что мы гуляем, - сказал Писатель, помолчав.
- Мне не нравится, что мы собрались втроем, - сказал Адвокат. - Потому что я так хотел, чтобы мы собрались, - и опять внимательно посмотрел на Писателя.
- Нет, я ни за что не буду входить в квартиру Анны, - сказал Писатель.
- Не сомневаюсь, - мрачно ответил Адвокат. - Вы совокупитесь в подъезде или под мостом. Потому что вы никогда не сойдетесь на людях. Вы сойдетесь пошло и один раз. И вам сразу станет стыдно, и вы будете мучиться, потому что будете думать: а вдруг я не понравился?.. - и, не договорив, ушел в подъезд.
Анна растерянно посмотрела на Писателя. Он развел руками.
- Он в самом деле пошел к Горбачевской? - спросила Анна.
- По-моему, да. Он же сказал, что ему хочется настоящего.
- Чего - настоящего?
- Чего-нибудь.
- А зачем мы поссорились? - спросила Анна.
- Потому что он очень умный. Он чувствует, что время - прошло. Но ему это не нравится. Его научили защищать убийц от людей, а сейчас, скоро, надо будет защищать людей от убийц. А это совсем другая профессия.
- А вы кто? - спросила Анна. - Вы так спокойно говорите о страшном.
- Я - пишу, - и он расписался в воздухе, чтобы не говорить всерьез.
- А я - не пишу, - и Анна зачеркнула написанное в воздухе.
- Это в этом самом доме живет та самая Горбачевская? - громко, голосом дамы, спросил Писатель в окна. - Как интересно! Надо будет подкараулить: не режут ли кого-нибудь еще! Я так обожаю страсти! Мы с мужем каждое лето бросаем все и уезжаем в деревню, смотреть, как совокупляются лошади. И вы знаете, после "этого" у них такие глаза!
- Не надо про лошадей, - посмеявшись, попросила Анна.
- Говорят, здесь будут строить какой-то дом, - показал Писатель на набережную.
- А я никогда не жила около воды, - сказала Анна.
- И я, - ответил Писатель. Они шли. Куда-то.
Вставало солнце. Теплое, хорошее.
- Как хорошо, что стихи читают только на закате, - сказал Писатель. - Я бы удивился, если бы мне сейчас стали читать стихи.
Их напугали: из-за забора, высокого, без таблички, вдруг грянул оркестр. Настоящий, духовой, военный. Грянул военный парадный марш!.. и через две-три музыкальные паузы марш разъехался на ноты и прекратился.
- Не может быть, - сказал Писатель.
- Повторять! - раздался из-за забора голос мужа Анны.
Оркестр грянул опять, послышалось конское ржание - и марш опять расползся и закончился.
Писатель рывком залез на забор, заглянул внутрь. Военный оркестр в полном составе, черный вздыбленный конь, всадник на земле. Милиция. Муж Анны.
- Повторять!!!
Писатель слез обратно.
- Ну и что? - спросила Анна.
- Кино, наверное, - Писатель отряхнулся и пошел. - Как вы думаете: они уже поужинали?
Они - поужинали.
Горбачевская, приведшая себя в порядок, лежала на диване вполоборота и слушала Адвоката. Он произносил речь, с которой должен был выступать в суде. Речь не получалась. Приходилось подстегивать себя коньяком и отступлениями.
- Она говорила им: а ты мог бы отдать жизнь за ночь? Согласитесь, господа… бр-р-р… товарищи… вопрос классический, вечный и безукоризненно поставленный. Как это у Импровизатора?.. У вас есть Пушкин?
- Кто? Нет. А что: там тоже убийство?
- Там? Да. Там - Клеопатра. Царица Египта, за ночь обладания которой мужчины, не раздумывая, шли на смерть.
- Правда? - Горбачевская была неприятно удивлена. Она достала ручку, бумагу. Очки. - Как называется?
- Пушкин. "Египетские ночи". Еще можно прочесть Шекспира "Антоний и Клеопатра".
- Помедленнее.
- Шоу. Бернард. "Цезарь и Клеопатра".
- Бернард?
- "Д" на конце.
- Целых три!? - удивилась Горбачевская. Сложила листочек аккуратно. - Я завтра позвоню, принесут, - зевнула тяжело, потянулась на диване, выпучив по очереди: грудь, живот, бедра. - А напиши про меня.
- "Вот сейчас все брошу и пойду про нее писать", - Адвокат с ужасом чувствовал, что от ее "ты" у него на лице появляется выражение грязной похоти… и ничего не мог сделать со своим лицом. Горбачевская уловила выражение и улыбнулась понимающей улыбкой:
- За нас, - и подняла бокал. Адвокат поперхнулся и утер ладонью вылившийся на подбородок коньяк.
- Ты не москвич? - серьезно спросила Горбачевская.
- Нет. Нижний Тагил.
- Я сразу догадалась: когда ты волнуешься, окаешь. Я не люблю москвичей. Они какие-то… - подумала и нашла слово. - Воспитанные. Прямо всех бы вырезала.
Посмотрела на часы, на темноту за окном. Зевнула опять:
- Ну что? Ложимся?
- Запросто, - хихикнул Адвокат, покрываясь темным румянцем.
- Только потом уйдешь на кухню, - она зевнула еще слаще. - Я хочу отоспаться. Ваша идиотская тюрьма…
Адвокат, стараясь сделать пунцовое лицо - младенческим, раздевался.
- Наверное, любишь кого-нибудь? - спросила Горбачевская брезгливо. - А она - не дает, да?
- Ну ладно! - "прикрикнул" Адвокат.
- Ну-ка, ну-ка! - она вдруг привстала на диване. - Ну-ка, повернись!
Он повернулся.
- Ты такой прозрачный! - удивилась Горбачевская. - Как рыбка! Иди скорей!
- И я буду пятым? - спросил Адвокат.
- Седьмым, - помолчав, ответила Горбачевская.
Он не умер, ничего. Но, когда он уходил, тычась в темной прихожей и не решаясь зажечь свет, чтобы не разбудить Горбачевскую, которая тихонько похрапывала в спальне, его вдруг затрясло всего. Он долго и сосредоточенно надевал пальто, все время выдувая воздух изо рта и моргал, как будто вылез из воды или весь день читал при слабом свете.
- Такое ощущение, что я испугался, - сказал он, спускаясь с лестницы и держась за стенку руками, чтобы не упасть.
Он вышел на улицу - и рядом с его головой упал кирпич. Он сказал "А!" от неожиданности и пошел быстрее. Из подворотни выскочил вдруг человек с ножом, приставил нож к горлу Адвоката, тихо-тихо огляделся вокруг, сказал шепотом:
- Молчи, сука! - и убежал дальше, по своим делам.
Около парадного на него едва не наехала машина.
- Ой! - сказал шофер. - Уснул! Как вы? Извините, товарищ! Намотался, весь день за рулем. Весь день прибывают участники. Встречаем, встречаем! Я вас не напугал?
Адвокат собрал оставшиеся силы, красиво вошел в подъезд, поднялся к себе, опять вздрогнул: около квартиры Писателя сидел на корточках его Друг.
Адвокат поклонился, показал рукой на писательскую квартиру:
- Дома?
- Придет, - злобно ответил Друг. - Пальто-то у меня!
Адвокат поклонился, не поняв, что именно ему ответили, едва-едва открыл дверь своей квартиры и вошел.
Снял шарф, попытался повесить его на вешалку, увидел, как дрожит рука, опустил глаза вниз… и заплакал, присев у двери на корточках и закрыв шарфом голову: он забыл брюки у Горбачевской, а белье у него всегда было не очень свежим.