— Дмитрий… как же его по отчеству?»
Одевшись, он открыл дверь палаты и вышел в коридор. Вдали был виден просторный холл со стоящим в нем бильярдным столом. Долговязый парень, одетый в спортивный костюм, одиноко и хмуро гонял по нему разноцветные шары. Александр подошел и какое-то время скептически наблюдал за тем, как тот, неловко держа кий, пытается загнать в лузу хоть один из них. Наконец парень положил черный шар и, не обратив на это никакого внимания, продолжал свои экзерсисы. Гурский вздохнул.
— Привет, — сказал он. — А как доктора найти?
— Внизу, — не поворачивая головы, буркнул парень.
— Много вами благодарны, — негромко произнес Гурский и направился к широкой белой лестнице, ведущей со второго этажа к вестибюлю.
Спустился на первый этаж, кивнул стоящему у входных дверей охраннику в камуфляже, повернул налево и стал по памяти разыскивать кабинет главного врача.
Клиника свято блюла анонимность клиентов. Никаких документов никто не спрашивал. Все пациенты фиксировались только по имени и отчеству, подлинность которых тоже никто не проверял. Хоть ты горшком назовись, главное — деньги плати. Очевидно еще и поэтому, кроме всего прочего, стоял у дверей охранник. Чтобы больной, пройдя курс и ощутив себя вполне здоровым, не упылил, чего доброго, не расплатившись. Ищи его потом…
Все это Адашев-Гурский знал, и именно это его и заботило. Дело в том, что, открыв в палате стенной шкафчик и обнаружив там свою куртку, он не нашел в ней ни ключей от квартиры, ни бумажника.
"Потерять я их не мог, — рассуждал он, — потому что пьян-то, собственно, и не был. Просто скрутило меня вдруг почему-то неожиданно, а дальше — все в сумерках. Но ведь меня Петька сюда доставил, я же помню. Значит, он, видимо, и забрал у меня все, чтобы не сперли.
Клиника-то она богатская, но… всякие люди здесь лежат. Это он, наверное, правильно. Но что же мне теперь делать-то?"
— Вы на процедуру? — спросила его молоденькая сестричка в непростительно коротеньком белом халатике.
— Возможно, — окинул ее взглядом Гурский. — Ничего нельзя знать заранее. Но сначала мне бы доктора повидать.
— Вот сюда, — сестричка указала на одну из белых дверей, повернулась к нему спиной и не спеша пошла по коридору, глубоко засунув руки в карманы халатика, отчего тот натянулся на талии и предельно откровенно обозначил изящные линии ее юного тела.
«Пятница сегодня, — со вздохом подумал Александр, провожая ее взглядом. — Еще целых два дня поста…»
Он постучал в дверь.
— Да, — послышалось из кабинета. Гурский открыл дверь и вошел.
— Добрый день, — поздоровался он с мужчиной в белом халате, который сидел за столом и, перебирая клавиши компьютера, сосредоточенно всматривался в экран.
— Здравствуйте, — доктор отвел взгляд от монитора и посмотрел на Александра. — Присаживайтесь.
— Спасибо, — Гурский сел на стул возле стола.
— Это вы к нам вчера поступили?
— Сегодня ночью.
— До двенадцати ночи. Выходит — вчера.
— Это… в смысле оплаты?
— Ну… день поступления, день выписки…
— А день приезда, день отъезда — один день?
— В вашем случае — да, — улыбнулся доктор.
— Вот… Вот, что хотелось бы уточнить: мой случай — это, собственно, что?
— Да ничего особенного. Все, в общем-то, как у всех. Выпиваете?
— Случается. Но не до такой же степени.
— А ресурсы организма небезграничны. Рано или поздно обязательно наступает такой момент, когда…
— И что теперь?
— Повторяю, ничего такого особенного. Полежите у нас еще день-другой, мы вас почистим. Хотите — защиту поставим. Недорого.
— «Торпеду», что ли?
— «Эспераль».
— Нет, доктор. Спасибо, конечно, за заботу, но… я как-нибудь сам.
— Как знаете. Вы?..
— Александр Васильевич.
— Очень приятно. Виктор Палыч меня зовут.
— Мне тоже очень приятно.