Ну и давайте через денек, если она, конечно, сама не проявится, и про Жаклин вашу заявите. Пусть менты и ищут. Им проще. Их много, им за это жалованье платят.
— Петя… ~ Гурский взглянул на Волкова. — Ну какие менты? Ты сам-то прикинь.
— А что? Через денек-другой, еще раз говорю, если она не загуляла и сама откуда-нибудь не вынырнет к тому времени, заявите: так, мол, и так, наша подружка была знакома с таким-то, а его грохнули, как выясняется…
— Прости, — перебил его Гурский, — а как мы узнали, что его грохнули?
— Ну я не знаю… позвонили, там, или зашли, а соседи и рассказали. По телевизору, в конце концов, увидели, наверняка в новостях покажут. Ну вот, его, дескать, убили, а она куда-то пропала, а мы волнуемся. Консулу сообщите. Менты, если узнают, что иностранная гражданка куда-то замусорилась, да еще, если из консульства позвонят, они вообще все на уши поставят. А, Алиса?
— Это очень плохо… — сокрушенно покачала та головой.
— Для тебя?
— Для всех. Для американский группа.
— Да уж чего хорошего. Но я повторяю — рано дергаться. Гурский, а чего это ты в одиночку хлопнул? — Волков придвинул к себе все рюмки и наполнил их. — Давайте-ка лучше за то, чтобы все обошлось. Чтобы все хорошо было.
Все чокнулись и выпили.
— А что у тебя за контора? — спросил Герман, закусывая салатом.
— Да… охрана, сопровождение. Всяко-разно.
— Частный сыск?
— Незаконная оперативно-розыскная деятельность запрещена. Только ментам можно, ну и прочим госструктурам. С санкции прокурора.
— Ага, конечно…
— Ребята, ну рано дергаться. Серьезно. Да и… я даже соседей официально опросить не могу. Пошлют меня куда подальше, и все. Имеют полное право. Или в ту же ментуру сдать. И очень даже просто.
— Тебя сдашь…
— Ну, это я так. Но не обязан никто мне ничего рассказывать. Ментам и то не говорят, а уж мне… Сашка, ты чего? — взглянул вдруг Волков на Адашева-Гурского.
Александр очень побледнел, склонился над столом и стал медленно сползать со стула, заваливаясь прямо в объятия обескураженного Германа.
Петр вскочил, отстранил перепуганную Элис и склонился над другом, хлопая его по щекам.
— Что с тобой?
— Не знаю… — еле слышно прошептал Гур-ский.
— Ребята, — Светлана выскочила из кухни, — я сейчас «скорую»…
— Да какая там «скорая», — крикнул ей вслед Волков, — пока она приедет, он у нас откинется. Сашка, что с тобой?
— Плохо…-выдохнул Александр.
— Герка, — Петр быстро надевал на себя в передней куртку, — давай его ко мне в машину! Сейчас, я помогу. Света, куртку его захватите… Сашка, ты идти можешь?
Гурский слабо кивнул и, опираясь на Германа, переступал ватными ногами.
— Ну и хорошо, давай его в лифт… На улице Волков с помощью Германа уложил Адашева-Гурского на заднее сиденье, сел за руль и завел мотор.
— Ты позвони, как он там…— сказал Волкову Герман. — А куда ты его, кстати?
— Да здесь недалеко клиника платная. Там его быстро откачают.
— Бабки-то есть?
— Есть. Я позвоню.
Джип, выезжая со двора, мягко качнулся на колдобинах и покатил по Среднему проспекту. Все дальнейшее Гурский помнил очень смутно.
5
— Ну? И как тут у нас? — вернулся в процедурную доктор.
— Да вроде ничего. И куда это в меня столько поместилось? — Адашев-Гурский, лежа на кушетке, взглянул на практически пустую банку капельницы.
— Да, собственно… туда и поместилось, — Виктор Палыч взглянул на часы, на банку и подошел к стеклянному шкафчику. — Сейчас мы вам давление померим.
Он подошел к Гурскому, вынул из вены иглу капельницы и прижал ранку ваткой.
— Согните руку, ага, вот так, и подержите. Измерил давление.
— Ну и как? — поинтересовался Гурский.
— Могло бы быть и лучше. — Доктор встал, опять подошел к шкафчику и вернулся со шприцем.