Дверцы платяного шкафа были распахнуты, с одной из полок все белье сброшено на пол, ящик письменного стола валялся рядом, а все его содержимое вытряхнуто на аккуратно застеленную широкую кровать. Петр подошел поближе. Среди вороха разнообразных вещей он заметил на постели пачку чистых накладных и круглую печать. Бережно взял ее платком и, повернувшись к свету, прочел: «ООО Заря». Положил на место. Тут же валялись несколько небольших цветных фотографий. Петр всмотрелся — на них был хозяин дома в компании друзей. Заметив, что две фотографии абсолютно идентичны, он, сам еще толком не зная зачем, но повинуясь какому-то безотчетному движению души, взял одну из них и опустил в карман.
Еще раз внимательно осмотрелся вокруг. Что-то лежащее на полу привлекло вдруг его внимание. Он подошел, присел на корточки и аккуратно, через платок, поднял с пола маленький осколок темно-рыжего цвета. Повертел в руках вглядываясь: «Похоже, подфарник…» Положил на место, встал и вышел в гостиную.
— Ничего не трогали?
— Я много трогала…— растерянно сказала Элис.
— Ну я же говорил…
— Нет… это раньше.
— Ты здесь бывала?
— Да. Три раз или четыре…
— Ну это ладно тогда. Это старые. Но все равно плохо.
— Почему?
— Связь прослеживается. Между убитым и тобой. Тебе это надо?
— Но… я приходил к Джеки.
— А это без разницы. Поди доказывай, где ты была на момент… короче, когда его грохнули.
— Но я… — захлопала глазами Элис. — Мы же, когда с вами пришел, он уже… Я же с вами…
— Ладно, проехали.
— А я свои сейчас сотру, — Гурский, вынув носовой платок, тщательно обтер им ручку двери в спальню и пошел к прихожей. — Вроде все, — сказал он, протерев то место на двери в гостиную, которого коснулся рукой, входя в комнату. — Больше я вроде ни до чего и не дотрагивался…
— Все, — резюмировал Волков. — Валим отсюда. Скачками. Только очень тихо и осторожно. Не привлекая к себе внимания.
Выходя из комнаты, Гурский машинально потянулся к выключателю, чтобы погасить за собой свет.
— Цыц! — одернул его Волков. — Оставь, как было.
Они быстро спустились по лестнице, пересекли темный двор, прошли через подворотню и, так никого и не встретив на своем пути, забрались в машину.
— Только этого мне еще не хватало… — пробурчал себе под нос Волков, заводя мотор. — Мало у меня забот.
Он тронулся с места, доехал до Кронверкского проспекта и повернул направо, в сторону Васильевского острова.
— Но ведь надо сразу позвонить, — негромко сказала Элис. — Как же… надо дать информация…
— Девять-один-один? — поинтересовался Гурский, прикуривая сигарету.
— Надо, — кивнул Волков. — Только ты не ментам, а мне сначала попробуй объяснить, зачем ты его убила?
— Я? — отшатнулась Элис.
— Ну не я же… А если не ты, то, значит, Гурский.
— Меня там не было, — быстро сказал Александр. — Никогда в жизни.
— Вот видишь? — Петр, взглянув на Элис, кивнул в сторону Адашева-Гурского. — Товарищ понимает.
— Так глупо было бы… — произнес себе под нос Адашев.
— Объясняю, — продолжал Волков, остановившись на светофоре. — Мы звоним, дожидаемся ментов, те приезжают, и что они, по-твоему, делают? А они устанавливают наши личности, прежде всего. У тебя паспорт с собой?
— Да, — кивнула Элис.
— А у тебя? — бросил Петр через плечо Гурскому.
— Нет, конечно..
— Ну вот… Вот тебе первая заморочка. А потом… ты уж извини, ты человек приезжий, иногородний, можно сказать, только поэтому я тебе и растолковываю. Чтобы осознала ситуацию. Ну вот, они устанавливают наши личности, а личности наши… Я… ну это ладно, ты — сержант морской пехоты (американской, заметь), а Гурский — вообще неизвестно кто и чем занимается.
— Я журналист, у меня удостоверение.
— Засунь его себе в задницу.