С Марьяной происходило что-то странное. Ее самоощущение менялось чуть не каждые десять минут. Она то чувствовала себя абсолютной дурой, идиоткой, которая не смогла сохранить отношения с человеком, которого любила больше всего на свете. То, наоборот, ощущала себя героем, сумевшим справиться с искушением и выбросить из своей жизни этого худшего из людей, когда-либо живших на земле.
Раньше Марьяне казалось, что она знает, почему любовь и ненависть всегда ставят вместе. Она любила Ивана за то, что он есть в ее жизни, и ненавидела его за то, что он такой, какой он есть. А сейчас, сейчас с ней происходило что-то совершенно другое... Она ненавидела себя за то, что любит его. Она проклинала себя за это. Она мечтала вырвать из себя, из своей души всякие чувства к этому человеку, всякие! Выдернуть с корнем. И не могла.
Впрочем, проходила всего какая-то минута, и она начинала ненавидеть самого Ивана. Безумно, истово! Но не за то, что он "такой", как это бывало с ней раньше, - грубый, бесчувственный, примитивный, приземленный. А за то, что он вообще появился в ее жизни. Ворвался в нее, чтобы заполонить от края до края, проникнуть в каждую клеточку ее существа, в каждую толику... А потом взять вот так и бросить, растоптать - подло, гадко, низко.
Наигрался. Она была для него просто игрушкой. Ему льстило ее чувство, ее любовь. Ее самоотверженность в этом чувстве, жертвенность и беззаветность ее любви... Ему нравилось, а теперь ему надоело. Надоело, потому что Марьяна не хотела быть просто игрушкой. Она вообще не хотела быть никакой игрушкой! Она ведь личность, человек. И не уважать этого или по крайней мере не признавать этого - нельзя! И он бросил, бросил, бросил...
"Так, стоп!" - сказала себе Марьяна и, схватившись за бортик, остановилась.
К этому моменту она успела намотать уже кругов пятнадцать по бассейну - от стенки к стенке, от стенки к стенке. Тело гудело, будто бы его накачали свинцом, но тот словно бы не стынет, как должен, а бурлит - тяжелый, но жаркий и подвижный.
"Черт, надо остановиться! Надо прийти в себя! - командовала себе Марьяна. - Если я не остановлюсь, я просто умру. Умру!"
Сил бороться с мыслями о смерти не было никаких. Полное ощущение бессмысленности, абсурдности существования. А тут эта вода... Достаточно глубоко в той части бассейна, что под трамплином. И ведь в принципе если нырнуть на дно и там, как это бывает, "наглотаться" воды, то можно и утонуть. Никто не заметит. А когда заметят, уже будет поздно. Простое решение. Очень простое...
Всплески воды через две или три дорожки справа от Марьяны заставили ее очнуться. Она вздрогнула и резко повернулась в ту сторону, откуда раздавались эти звуки.
Когда Марьяна прыгала в воду, во всем бассейне никого не было, ни единой души. Только дежурный тренер мирно дремал за столом - в углу, недалеко от входа. Но вдруг эти всплески! Откуда?! Когда здесь успел появиться этот человек?! Почему Марьяна не услышала этого?! И вообще - пятый час утра! Кто здесь может быть в такое время?! Впрочем, Марьяна же пришла сюда ночью...
Молодой человек, лица которого Марьяна не могла разглядеть, действительно плавал в бассейне - на третьей дорожке справа от нее. У него была прекрасная техника - каждое движение выверенное, четкое, уверенное, сильное. Судя по всему, он никуда не торопился, не "выплывал из" каких-то там минут. Просто плавал в свое удовольствие.
Марьяна неуверенно, задумчиво озираясь по сторонам, подплыла к лестнице. Задержалась там ненадолго, а потом вышла из воды и села на холодный край бассейна.
Раньше, наверное, она бы застеснялась вот так сидеть и наблюдать за не знакомым ей мужчиной, плавающим в абсолютно пустом бассейне. Но сейчас Марьяне почему-то было совсем не стыдно. Неловко - да. И то только первое время. А через минуту-другую и это прошло. Она смотрела на этого мужчину, на этого молодого человека, и мечтала о нем.
Наверное, это покажется странным, неуместным, даже глупым, но это так - она мечтала о нем. Ощущая абсолютное одиночество после такого страшного, нелепого, болезненного разрыва, она мечтала "о ком угодно". Просто о каком-нибудь человеке, о каком-нибудь мужчине, к которому можно было бы вот так, ничего не объясняя, просто прижаться - сильно-сильно, спрятаться в его объятиях, укутаться в них и почувствовать себя хоть сколько-нибудь нужной, хоть сколько-нибудь живой.
Пусть он чужой, пусть он ее не любит, пусть она совершенно ему не нужна, но хотя бы минута, хотя бы миг этой скупой теплоты в обмен на все, чего бы он ни пожелал. Если бы он хотел просто переспать с ней - грубо, бесчувственно, как с какой-нибудь резиновой куклой или дешевой проституткой, - то и пусть. Может быть, так даже лучше. Лучше почувствовать себя "дешевкой", но нужной хотя бы так... И главное - не быть одной. Только бы не быть одной.
Марьяне сейчас нужно хотя бы мгновение теплоты. Хотя бы мгновение...
Чувство зависимости- ужасно. А все эти два года Марьяна жила с этим чувством, с этим ощущением своей абсолютной, тотальной несвободы - зависимости от Ивана. Он узурпировал ее жизнь - целиком, полностью. Она жила его интересами, его заботами. Она жила его жизнью. Все время думала только о нем - что ему понравится, что не понравится, потому что, если ему не понравится, он разозлится. А когда он злится, он ужасен - страшен, неприятен, даже отвратителен.
Марьяна думала о том, насколько она зависима от Ивана, просто потому, что он был ее первым и единственным мужчиной. Он появился в ее жизни как принц на белом коне - красивый, умный, благородный, свободный. Он привык не думать о деньгах, не бояться завтрашнего дня, наслаждаться жизнью. Он передал Марьяне это чувство, и это было очень важно. Очень. Но... Он не дал ничего другого, только это чувство. И оно не стало чувством Марьяны, оно словно бы повисло в воздухе, повисло над ней, готовое в любой момент обрушиться на ее голову.
Иван - повеса. Красивый, холеный, сексуальный, в чем-то даже талантливый повеса. Он не понимает, что такое ответственность, что такое серьезные отношения. Он не умеет уважать других людей. Он знает, что есть те, к кому надо относиться с почтением, как к равным, а есть те, к кому не важно, как относиться. И Марьяна была из их числа - этих, последних. "Ты никто и звать тебя никак!" - кричал ей Иван, когда бывал не в настроении и спускал на Марьяну собак за самую маленькую, самую ничтожную провинность. "Ты никто и звать тебя никак! Заруби себе на носу! Слушай меня!"
И она зарубила. Только не на носу, она зарубила себя. Она превратилась в свою собственную тень. Безжизненную, бесчувственную. Кто она теперь? Кто?! В ней не осталось ничего. Иван выжег ее душу каленым железом. Своей холодностью, грубостью, эгоизмом. Он слабый. Именно поэтому он так издевался над ней. Самоутверждался. А она терпела - терпела, потому что любила. А теперь все, все умерло. Даже любовь, которая была в ней, и та - умерла. Выскользнула и улетела. Мертвец не может любить. Это против правил. А Иван убил ее. Убил. И все-таки эта зависимость... Она осталась. Марьяна - как спящая царевна в хрустальном гробу. Она не оживет, если кто-то не разобьет этот сковывающий ее холод. Если кто-то не полюбит ее. Впрочем, что такое любовь? Она не творит чудес. Она - просто чувство. Слабое, бессмысленное, ни на что не способное чувство. Чувство, которое приносит человеку страдание и ничего больше, только боль и страдание. И может быть, она и не нужна? Может быть, следует жить легче и проще? Легче и проще. Просто переступить через себя и жить не по правилам...
- Я понимаю, что вам это сейчас абсолютно все равно, но вы простудитесь, - приятный мужской голос прозвучал совсем рядом с Марьяной, прямо у нее над головой.
Она вздрогнула и повернулась. Обладатель приятного баритона был тем самым мужчиной, который только что плавал в бассейне. Марьяна и не заметила, как он вышел из воды и оказался с ней рядом. Незнакомец развернул огромное махровое полотенце и только ждал разрешения накрыть им плечи Марьяны.
Целый ворох мыслей стремительно пронесся в ее голове...
"Как он здесь оказался? Почему я не заметила - так задумалась или заснула? Мы в бассейне? Больше никого нет? Он меня клеит? Сейчас пригласит в душ, чтобы заняться сексом? Он что, решил, что я прямо так с ним пойду? Просто секс?"
- Вы позволите? - спросил он, и его махровое полотенце легло на ее озябшие, покрывшиеся мурашками плечи. - Право, простудитесь.
"А что, если - да? Не по правилам... Избавиться от зависимости, от этой постылой привязанности к Ивану? Просто пойти с незнакомым мужчиной? Отдаться ему? Пусть делает то, что захочет... Это равный обмен, ему - удовольствие, ей - свобода. Горькая, но свобода..."
- Простужусь, да. Наверное, простужусь, - пробормотала Марьяна, неловкими движениями кутаясь в полотенце незнакомца. - Вы очень внимательны...
- Вам нужно в душ, под горячую воду. Согреться, - сказал незнакомец, глядя на нее с нежностью и заботой.
Только сейчас Марьяна вдруг поняла, что он красив. Причем красив необычайно. В нем все было идеально - и лицо, и фигура, и манеры. Марьяна даже не заметила того, как открыла рот - от восторга, от удивления. Она смотрела на него завороженно, совершенно растерявшись.
- Да, вы правы, - пролепетала она. Незнакомец легонько коснулся ее плеча, и они вместе пошли в сторону душевых комнат. Там, в одной из кабинок, он включил воду, проверил, чтобы она была нужной температуры, и повернулся к Марьяне. Она стояла - ни жива ни мертва, - запахнувшись в полотенце, как замерший солдат в плащ-палатке.
- А сейчас полотенце лучше снять, - улыбнувшись, сказал незнакомец и легким движением стянул полотенце с ее плеч.