Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Марина сначала не поняла, чего от неё хотят, и умоляюще посмотрела за стекло. Лицо в мундире подняло руку, и ярко-красный ноготь указал на то, что торчало из Марининого паспорта.
Марина с третьей попытки просунула его под стекло и шумно прерывисто вздохнула.
– Багаж на весы поставьте, – попросило лицо.
– У меня нет, – проскулила Марина.
– Ну как же нет, а это что?
Красный ноготь показал куда-то влево, и Марина с удивлением обнаружила там свой проверенный галопами по Европам розовый чемодан на колёсиках.
– На весы багаж поставьте, – спокойно, но требовательно повторило лицо.
Марина с трудом сделала то, что от неё требовалось – в чемодане было всяко больше двадцати килограмм.
"Что же там такое внутри? – подумала Марина. – Уж не…"
Додумать мысль ей не дала стрелка очень старых по виду весов, какие Марине приходилось видеть в детстве на почте. С нехорошим скрипом она тронулась с места и начала медленно двигаться по циферблату слева направо. Марина пристально вгляделась в циферблат: "Интересно, сколько там?" Но без толку – на циферблате не имелось никаких делений и цифр, а только грубо нарисованные сектора – зелёный, жёлтый и красный.
"Как на, мать его, барометре", – подумала Марина и вновь почувствовала ничем не контролируемый страх.
Когда стрелка проползла почти весь зелёный сектор и своей тенью залезла в жёлтый, у Марины закружилась голова. Циферблат весов превратился в уродливое подобие эллипса, раздался щелчок, заставивший Марину вздрогнуть, и, чуть поколебавшись, стрелка застыла в миллиметре от границы жёлтого сектора.
– Вот видите, всё в порядке, – улыбнувшись, сказала дама из-за стекла, показавшаяся теперь Марине милой и даже немного симпатичной.
Покрывшаяся испариной Марина улыбнулась в ответ, хотя и не понимала, чему именно радуется. Не снимая улыбки, дама указала рукой в темноту, где появилась белая дверь с зелёным кружочком.
– Вам сюда, в зелёный коридор, пожалуйста, – ласково сказала дама. – И билет не забудьте.
Из-под стекла показалось свидетельство о смерти, на котором теперь стоял огромный синий штамп: "Одобрено". Марина взяла свидетельство за самый краешек двумя пальцами и прижала к себе. По щекам внезапно потекли слёзы. Лицо за стеклом погрустнело.
– Ну вот всё и кончилось, Марина Владимировна, прощайте.
– Прощайте, – всхлипнула Марина и маленькими шажками пошла к белой двери с зелёным кружочком.
Сон оставил Марину стремительно. Резко оторвав голову от подушки, она некоторое время всматривалась сквозь незадёрнутое окно в утренние сумерки, не очень понимая, где находится. Когда же воспоминания о сне, наконец, построились в колонну по два и молча промаршировали прочь, она осторожно опустилась на подушку и натянула сверху одеяло.
Примерно через полчаса Марина приползла на кухню, включила телевизор и устало плюхнулась на табуретку. Ей страшно хотелось курить, но у неё не нашлось сил дотянуться до полки, где обычно лежали сигареты. Она смотрела перед собой, пытаясь настроиться на обычное рабочее утро, но ничего не получалось. Марине было тяжко. Такой утренней разбитости ей не приходилось испытывать со времён институтских пьянок и бессонных ночей. Её ощущения можно сравнить с теми, что испытывал персонаж из анекдота, который всю ночь толкал тачку с дерьмом от Москвы до Бологого.
Марина устало перевела взгляд со скатерти на экран телевизора, где низкорослые мужчины, яростно крича, словно кобели, задирали ноги. Скривившись, она переключила канал. Теперь кадр занимала какая-то размалёванная телекурица.
– Дорогие девушки, если у вас большая красивая грудь, – с идиотской улыбкой произнесла та, – то полосатые топы – это то, что вам нужно. Полоски выгодно подчеркнут ваши формы и добавят им соблазнительности и привлекательности.
– Если у девушки большая и красивая грудь, – передразнивая телекурицу, сказала Марина, – она может надеть что угодно, хоть скафандр, и это всё равно добавит ей соблазнительности и привлекательности.
Маринин палец надавил на красную кнопицу на пульте. Экран погас.
"Совсем с ума сошла – с телевизором разговариваю", – подумала Марина и пошла в душ.
Рабочий день принёс Марине чуть менее сотни новых забот и примерно столько же старых. У всех, должно быть, бывают дни, когда толпами восстают из ада древние, казалось, давно похороненные проблемы, а с ними в едином строю шагают новые, но не менее гадкие. Именно такой и оказалась эта Маринина пятница.
Марина держала оборону до обеда, но после приёма пищи силы стали постепенно её оставлять, и когда короткая стрелка часов с убогим логотипом компании на циферблате подползла к пяти, она не выдержала. Зажав в руке телефон, Марина поскакала в дамский клозет, закрылась в дальней кабинке и позвонила тому, с кем можно снять стресс и хотя бы на некоторое время забыться.
Если вы живёте в Москве в двадцать первом веке, вам тридцать с небольшим, и вы женщина, то у вас почти наверняка есть любовник. Или даже несколько.
У Марины имелось два. А если считать Стасика, то два с половиной.
Номером первым считался женатый коллега Макс, с которым она встречалась раз в две недели у себя дома. Секс с Максом был замечательный, но больше двух часов общения с ним вне постели не могла бы выдержать даже сидячая статуя фараона у входа в Карнакский храм. Макс являлся занудой планетарного масштаба.
Номера второго звали Денис. Этот был студентом и делил Марину со своей сокурсницей Светой, которая, понятное дело, ни о чём не догадывалась.
Денис приезжал к Марине на "Водный стадион" по выходным, быстро и жадно её трахал, съедал всё, что находил в холодильнике, нёс какую-то студенческую чепуху, а потом убегал, надо полагать, к Свете. Марине нравились его юмор, тонкое, не отягощённое "спасательным кругом" тело, и то, что он никогда не пытался занимать у неё денег.
Сорокалетний увалень Стасик, с которым она случайно переспала всего один раз по пьяни, после чего тот вот уже два года вяло за ней волочился, на полноценного любовника не тянул, и поэтому расценивался в половину оного.
Несмотря на очевидную бесперспективность всех этих отношений, Марине не хотелось что-либо менять. Из-за лени.
"Ещё есть время для танцев и веселья…" – отвечала она себе на основной женский вопрос.
А времени на самом деле не оставалось. Марине стукнуло тридцать три, хотя выглядела она существенно моложе, в основном из-за тонкой кости (спасибо папе) и хорошей кожи (спасибо маме).
Если честно, Марине всегда хотелось мужчину, но не отношений. И в этом состояла её основная проблема, но об этом потом.
– Мариш, я сегодня не могу, – тихо ответил Макс на предложение встретиться, – у тестя юбилей, а я ещё подарок не купил… Не знаешь, кстати, что можно мужику подарить на шестьдесят пять лет? Я думал, может, галстук, но одного галстука мало, бутылку – как-то несерьёзно…
– А ты у жены спроси, – сухо прервала его Марина.
И услышала, как Макс шумно выдохнул:
– Мариш, ну не надо так. Ты бы раньше позвонила… давай, может, в среду, в семь? Ленка на йоге до девяти будет, детей я тёще солью…
– Я подумаю…
Снаружи хлопнула дверь, и Марина непроизвольно вздрогнула.
– Что у тебя там? – озабоченно поинтересовался Макс.
– Ничего. Всё, пока, – ответила Марина и отключилась.
Номер Дениса ответил противной трелью. Марина набрала его ещё раз, но вспомнила, что в феврале у студентов каникулы, и её костлявый любовник сейчас покоряет снежные просторы Селигера или чего-то там ещё, разумеется, в обществе ненаглядной Светы. Марина тихо выругалась и спрятала телефон с глаз долой в карман брюк.
Больше звонить было некому (набирать номер Стасика она бы не стала даже по приговору суда). Обломавшиеся планы на секс опустили градус Марининого настроения почти до абсолютного нуля. Запершись в кабинке, она какое-то время сидела, гипнотизируя белую дверь и попутно раздумывая, чем бы занять вечер. Мысленно перебрав все возможные варианты (телек – кино – ресторан) она вдруг вспомнила, о чём только вчера дала сама себе обещание.
– Валентина Ивановна, у вас есть что-нибудь на сегодня в "Современник"? – спросила по телефону сотрудницу, которая в свободное от работы время спекулировала театральными билетами.
Из трубки усмехнулись:
– Нет, Мариночка, на стоящие спектакли туда надо билеты заранее заказывать, а на барахло всякое я не беру.
– А что есть?
Трубка сосредоточенно засопела и зашелестела бумагой.
– На "Дон Жуана" к Вахтангову пойдёте? Как раз два билета осталось.
– Мне один нужен.
– Один? – из трубки повеяло искренним удивлением. – Извините, Мариночка, но один я не продам. Что я потом с другим делать буду? Возьмите два, а один продадите у входа.
Марина подумала, что это не самый плохой вариант, и согласилась.
Около входа в театр старые арбатские алкоголики развлекали народ старыми анекдотами. Народ, как и полагается, ржал. Марина обошла хохочущую толпу справа и очутилась у знакомого со студенческих времён фасада.
"Сколько тут всего напроисходило… – с мысленным вздохом подумала она, оглядываясь вокруг, – сколько наслучалось. Это же Арбат, тот самый – и совсем другой, с прежними алкашами-анекдотчиками, барыгами-перекупщиками и горе-художниками, но с другими зеваками, студентами, иностранцами…"