Всего за 199 руб. Купить полную версию
— Сяду я с тобой рядом, — сказала красавица Похьолы, — если ты так обточишь камень, чтобы ни крошки с него не слетело, да изо льда вырежешь жердинки, чтоб при том ни кусочка не откололось.
Произнес Вяйнемёйнен тихонько заклятие, и стали в его руках камень, как глина, а лед, как воск. Сгладил он камень — и ни крошки с него не слетело, вырезал изо льда жердинки — и ни кусочка не откололось.
— Вот тебе, герой, последнее испытание, — сказала девица с радуги. — Назову я тебя своим мужем, если выстругаешь мне из обломков веретена челн и спустишь его на воду, не тронув его ни рукою, ни плечом, ни коленом.
— Нет никого под небесной кровлей, — сказал радостно Вяйнемёйнен, — кто сработает тебе лодку лучше меня!
Взял он обломки веретена, взошел на гору и стал вытесывать и гнуть доски для будущей лодки, а распряженного жеребца пустил пастись под горою. Ничуть не сомневался мудрый старец в успехе — три дня усердно выстругивал он новый челн, и ни разу не изменила ему рука и не ударил топор мимо цели. Но не всем по душе была его работа: к вечеру третьего дня осерчал злой Хийси, лютый Лемпо, на Вяйнемёйнена за тот шум, что поднял он на горе, — схватил Хийси топор старца за топорище и против воли Вяйнемёйнена направил лезвие в камень. Отскочив от камня, вонзилось лезвие в колено песнопевцу — вспорол Лемпо старцу тело, разорвал Хийси ему жилы, и хлынула алым потоком из раны кровь.
Вскричал Вяйнемёйнен от боли и стал творить заклинание, унимая кровоточивую рану:
— Ты, каленое железо,
Ты, топор, ваятель острый!
Грезил ты, что рубишь сосны,
Ратуешь с косматой елью,
Тело ешь березы белой, —
В миг, когда рассек мне ногу,
Отворив живые жилы…
Помянул старец в заговоре происхождение всех земных зол, вспомнил каждое сокровенное слово, но одного никак не мог вспомнить — заклятий о железе, чтобы наложить из них повязку, затворить ими руду в рдеющей ране. Все вокруг залил Вяйнемёйнен своей богатырской кровью, пока сдирал с камней лишайник, собирал мох на болоте, выискивал в поле травы, пытаясь закрыть ими рану, но ничто ему не помогало, и с прежней силою струился из колена красный горячий поток.
Удрученный тяжкой болью, заложил Вяйнемёйнен поспешно в сани гнедого жеребца, сам с трудом в них поднялся и поехал искать помощи — знатока заклятий о железе.
Бодро побежал конь, и вскоре подъехал старец к распутью: в три стороны расходилась дорога — Вяйнемёйнен свернул на нижнюю. Недалеко он проехал, как увидел избушку. Остановил бедный певец коня у порога и спросил малыша, что играл у печи с деревянной куклой:
— Нет ли кого в этом доме, кто лечил бы раны, нанесенные железом?
— Нет здесь такого, — ответил малыш. — Поищи в другом месте.
Ударил Вяйнемёйнен коня кнутом и вновь направился к распутью. Свернув там на среднюю дорогу, вскоре подъехал он к избушке, где в окно разглядел на печи древнюю старуху.
— Не найдется ли здесь кого-нибудь, — спросил Вяйнемёйнен, — кто унял бы кровь из раны, полученной от железа?
Нет тут такого, кто знал бы происхождение крови, — стуча тремя зубами, ответила старуха. — Поезжай к другому дому.
Опять вернулся Вяйнемёйнен к развилке дорог и на этот раз повернул коня на верхний путь. В конце той дорога нашел песнопевец кузню и ветхий домишко, где грелся на печи седобородый старик. Спросил его богатырь:
— Не знаешь ли ты, как лечить следы железа и запирать кровь в ранах? И ответил старик:
— Что там кровь — и не то еще могут вещие речи. Есть слова, от которых стихают водопады и смиряются бурные реки.
Услышав это, встал Вяйнемёйнен с саней и, обагряя землю кровью, вошел в жилище старика.
9.