Но по-прежнему оставался вопрос, что надеть. Обычное вечернее платье - слишком скучно. Мы уже решили взять с собой в ресторан свои домино и после ужина переодеться к маскараду, и с учетом этого решения простое вечернее платье означало бы отсутствие некоторой фантазии.
Едва я вышел от "Кеплера", мой взгляд упал на витрину на Грейт-Марлборо-стрит. Там был выставлен отличный темно-синий жакет из меха выдры. Вещь потрясающая - и она смотрелась бы еще более потрясающе с шейным платком французского кружева, как раз такой я видел пару дней назад на Джереми-стрит. Общение с Анри возбудило во мне небывалую щедрость. Я вошел в магазин и спросил, сколько стоит жакет. Три гинеи - сумма значительная, но, как заметил портной, умеренная для такого уникального образца, при том, что можно выложить почти столько же за несравнимо более убогий пиджак, в которых ходят все вокруг.
- О, мастер Уоллис! - приветствовал меня Айк. - Всего-то на день припозднились.
- Припозднился?
- С вашими процентами. Два фунта, а в другой раз за задержку придется немножко с вас урезать. - Он развел руками. - Вы же сами человек деловой. Сами понимаете, что почем.
- Деловой? В каком смысле?
- Слыхал, вы, вроде меня, торговцем заделались. В кофейном деле, кажется?
- Ах, ну да. Да, пожалуй.
- И, конечно же, ваше дело куда успешней, чем мои делишки?
- Да, оно идет вполне успешно… но мне нужно еще немного наличных.
- Еще? - удивленно вскинул брови Айк.
- Ну, скажем… фунтов пятнадцать? - рискнул я.
- Конечно, конечно! Хотя… - задумчиво протянул он, - если б двадцать, процент был бы пониже. Видите ли, скидка на большую сумму…
- О! Вы очень щедры. Двадцать так двадцать.
Мы оформили бумаги, и я вернул ему два фунта:
- Ваш процент.
Айк кивнул:
- Иметь с вами дело, мистер Уоллис, сплошное удовольствие.
Я пришел в "Кеттнер" пораньше и выбрал для Эмили бутоньерку с цветочной витрины у входа. Я пообещал ей артисток, и вид присутствующих меня не разочаровал. Здесь оказалось в наличии больше прелестных драматических актрис, чем в артистическом фойе многих театров на Друри-лейн. Я заметил элегантную героиню восхитительной последней комедии, она ужинала в отдельной кабинке с неким членом Палаты лордов. Один известный деятель угощал ужином театрального журналиста, Полковник развлекал юного фаворита или, возможно, своего подчиненного. А пленительная молодая актриса Флоренс Фарр, притворяясь, будто меня не замечает, ласкала преданным взором сегодняшнего избранника, - который, несомненно, был способен выложить пять фунтов за честь показаться с нею на публике: последующие кувыркания обойдутся ему бесплатно.
Но вот появилась Эмили, и у меня перехватило дыхание. Прежде я никогда не видел ее иначе, как в деловом платье - в Практичной одежде. Нынче вечером на ней было скромное черное бархатное платье с вышивкой из мелкого стекляруса, с глубоким вырезом, а поверх - красная пелерина, отороченная серым мехом. Эмили протянула мне руку, и пелерина к ее конфузу соскользнула, выставив напоказ ее обнаженные плечи. Подхватывая пелерину, я ощутил волнующее дуновение "Джики-Герлен", вместе с теплым парфюмом вдыхая теплый запах женской кожи.
Женское платье - это поединок умеренности и царственности: внешнее великолепие непременно подразумевает сладость сокрытого. Ради этого портниха склоняет клиентку к платью, которое чувственно, ярко и роскошно и которое именно всеми этими качествами подчеркивает девичье целомудрие его носительницы.
- Вам разрешается произнести что-нибудь, Роберт, - сказала Эмили с едва заметной - совершенно очаровательной - смущенной улыбкой, усаживаясь на стул, подставленный ей официантом.
Я пришел в себя:
- Вы выглядите просто потрясающе!
- Хотя рядом с вами, как всегда, чувствую себя одетой недостаточно шикарно, - заметила она, берясь за салфетку. - И это к лучшему. Ну что, где мои актрисы?
Я рассказал ей, где, как и кто именно располагается вокруг.
Эмили с живостью воспринимала каждую маленькую сплетню.
- Вам следовало бы водить туристов, - заметила она, едва я умолк. - А скажите-ка, Роберт, не слишком ли это заведение уныло по сравнению с "Кафе Руайяль"?
- О нет! В "Кафе Руайяль" я больше не ходок! - заверил я ее. - Там чересчур людно.
- Так. Похоже, сегодня ожидаются и остроты. Раз уж вышло так, что мы оказались в их духовном пристанище.
- Я, разумеется, буду беспрестанно молоть всякую чушь. Это единственная тема, которую я с успехом способен развивать.
Обведя взглядом зал, Эмили сдвинула брови:
- Что это за запах, не скажете?
Я потянул ноздрями воздух:
- Запах? По-моему, нет никакого. А что вам…
Но тут я сообразил, что она меня разыгрывает.
- Милый Роберт, - нежно сказала Эмили, - кто бы мог подумать месяца полтора назад, что мы будем сидеть вдвоем в подобном месте.
Прибыла наша закуска, и я с наслаждением наблюдал, как аппетитно она высасывает содержимое устриц: как напрягается ее шея, как с каждым глотанием легкие волны скользят по ней вниз. Когда-нибудь, невольно мелькнула мысль, этот прелестный рот допустит в себя кое-что посолонее устрицы… право, являлась другая мысль, допустит ли? Как можно объяснить невинной молодой девушке подобное похотливое действие? Или же страсть ее научит, подскажет ей, как самой пуститься в подобные опыты? Передо мной мысленно, но до смешного явственно, тотчас встала картина: мы оба с ней в постели, черное бархатное платье скинуто на пол, и она, моя старательная ученица…
- Роберт? - Эмили озабоченно смотрела на меня. - Вы здоровы?
- О да! - Я прогнал видение. - Совершенно.
- Вы как-то необычно молчаливы.
- Я ошеломлен тем, как восхитительно вы выглядите.
- Да ну, бросьте дурачиться. Ни за что не поверю, что вас способно что-то ошеломить.
Суп был превосходен, рыба великолепна. В попытке не подорвать репутацию человека критического склада, я заметил, что, по-моему, куропатка несколько суховата, но спутница моя заявила, что я напыщенный сибарит, и мы пришли к согласию, что куропатка очень даже хороша. Подобно генералу, объезжающему свои войска в разгар сражения, к нам подошел Анри, и Эмили поведала ему, что готова хоть тотчас сделаться актрисой, если актрис так изысканно потчуют.
- О! - воскликнул, не дрогнув, Анри. - Но вы куда красивее любой из присутствующих здесь актрис!
Он кинул на меня взгляд, и мне показалось, будто левое веко у него слегка дрогнуло, - что при иных обстоятельствах можно было бы принять за подмигивание.
Беседа протекала меж разных берегов. Я почти не вспомню, о чем мы говорили; я очень старался говорить что-то смешное, но уже знал, что лучший способ развеселить Эмили Линкер - это время от времени напускать на себя серьезность. Потому, надеюсь, мы порой затрагивали и серьезные темы. Мало-помалу наша трапеза пришла к завершению. Я подписал счет - пять фунтов, четыре шиллинга и шесть пенсов, - а Эмили отправилась переодеваться. По оживленности, возникшей вокруг зала, стало очевидно, что многие из прочих посетителей также собирались на бал.
Эмили возвратилась в арлекинском домино, шапочке Пьеро и белой шелковой полумаске. Что касается меня, то на мне была простая маска для глаз из черных перьев, которая вполне сочеталась с моим новым пиджаком.
Едва мы вышли из ресторана, Эмили, слегка покачнувшись, ухватилась за мой рукав.
- Я слегка опьянела, - шепнула она мне на ухо. - Вы должны пообещать, что этим не воспользуетесь.
- Нам надо договориться о времени и месте встречи. Если мы потеряемся, мы сможем тогда найтись.
- Отлично! Где и когда?
- Скажем, у Оперы под часами в два?
Вместо ответа она сжала мне руку, за которую не переставала держаться с момента, как мы вышли на улицу.
Шефтсбери-авеню была заполнена направляющимися на бал экипажами, группы людей в карнавальных костюмах запрудили тротуары. Внезапно я услышал оклик:
- Уоллис! Уоллис! Подожди!
И обернулся. Панталоне и Пульчинелло с физиономиями, щедро размалеванными гримом, кричали мне, спрыгивая из кэба в сопровождении двух кукольного вида девиц. Невзирая на разрисовку, я узнал Ханта и Моргана.
- Ты где был? - выкрикнул Пульчинелло.
- В "Кеттнере".
- Да нет же… куда ты пропал? Хант наконец-то опубликовался - в "Желтой книге" вышла его вилланель. А тебя уж столько времени нигде не видно!
- Я был занят…
- Мы так и думали, на тебя нашло-таки вдохновение! - щелкнул пальцами Панталоне.
- Дело не в поэзии. Я поступил на службу.
- На службу? - Пульчинелло насмешливо изобразил гримасу ужаса. - Когда мы виделись в последний раз, тебя призвал тот забавный карлик - как бишь его?..
- Позвольте вам представить мою сегодняшнюю спутницу, ее зовут мисс Эмили Пинкер! - поспешно вставил я.
- Ага! - многозначительно произнес Морган своими раскрашенными губами. - Счастлив познакомиться. Ну а это… это… гм, мисс Дейзи. И мисс Дебора.
Марионетки с хихиканьем протянули мне ручки. С упавшим сердцем я осознал, что они, почти наверняка, demi-mondaines. А в эту ночь я целиком и полностью отвечал за благоденствие Эмили. И при малейшем намеке на непристойное поведение Пинкер обвинит в первую очередь меня.