Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Фонтан – то ли от неисправности трубопровода, то ли от того, что ему просто было влом делать что-то в такую жару, сейчас не работал, и в чаше его, не тронутая ни ветром, ни человеком, ни птицей, ровным, блистающим под палящими лучами солнца зеркалом стояла прозрачная как горный хрусталь вода.
Эх, туда бы сейчас… Плюхнуться бы прямо как есть – в балахоне, в сапогах, и лежать… лежать… лежать…
Кхм.
Агафон сурово отбросил искушение, недостойное великого мага, каковым он, без сомнения, и являлся, сосредоточился на поставленной самим себе задаче, и настороженно огляделся снова.
Похоже, пока их прибытие оставалось незамеченным.
Не теряя времени даром, горящий жаждой мщения сразу всем – и Амн-аль-Хассу, и Абуджалилю – чародей приподнялся на одно колено, сунул шпаргалку в потайное место в рукаве…
Неожиданный порыв ветра подбросил Масдая вверх словно катапультой. Пассажир его ахнул, покатился, вцепился судорожно в край и повис, болтая ногами на высоте семи метров от земли.
Одновременно из мирной и сонной до сей поры чаши фонтана выхлестнулась и встала на дыбы стеной вода – не то в попытке достать ускользнувший ковер, не то…
Солнечный луч налетел на образовавшуюся поверхность, ровную, будто отшлифованный лед, отразился и ударил в край балахона великого мага. Неоднократно пересохшая на обжигающем сулейманском солнце ткань вспыхнула как пакля. Агафон взвыл, попытался извернуться, чтобы сбить пламя и не оказаться при этом на земле, но верный Масдай опередил его.
Заложив такой вираж, что любой стриж подавился бы собственными мухами от зависти, ковер метнулся к фонтану, куда только что с чувством выполненного долга обрушилась сделавшая свое грязное дело вода, макнул Агафона, и снова взвился ввысь, мастерски уворачиваясь уже от порыва шквала.
– Забрось меня обратно!!! Я ему покажу!!!.. Я ему устрою!!!.. – отплевываясь водой и неподвластными цензуре выражениями, исступленно рычал чародей, истекающий ледяными ручьями.
Но не тут-то было. Едва выровнявшись и убедившись, что пока над садом калифа воцарился штиль, Масдай рванул прочь так, как не летал и прошлой ночью.
– Вернись!!! Вернись!!! Трус!!! Предатель!!! Я ему покажу!!! Вернись!!! Вернись!!! Вернись!!!.. – бушевал, с каждым новым выкриком рискуя свалиться его премудрие, но тщетно. Будто оглохнув, Масдай не остановился, пока не оказался над покинутым чуть больше часа назад караван-сараем Маджида.
Давно забравшийся на шершавую спину маг соскочил наземь, не дожидаясь полной посадки, и лишившийся пассажира ковер грузно хлопнулся на утрамбованную землю двора, подняв пыльную бурю местного масштаба.
Грозно гаркнув на ошеломленно вытаращивших глаза постояльцев, Агафон, мрачнее тучи ликом и грознее бури глазами, взбешенно скатал Масдая, взвалил на плечо и, пошатываясь под тяжестью двенадцати квадратных метров сулейманского оккультного ковроткачества, яростно зашагал под навес галереи, туда, где в горячей тени виднелся вход в жилые помещения для гостей.
– …Масдай, какого бабая якорного?! Ну вот на кой пень так делать-то, а?! Ты чего, вообще под старость лет мозги порастерял?!.. – гневная филиппика его премудрия в адрес дезертировавшего с линии фронта ковра не прекращалась ни на мгновение во время полета. Не подавала она признаков близкого конца и сейчас.
– …Ну, мы же догова-а-а-а-аривались!!!.. – едва не подвывая от злости, студиозус воздел свободную руку к не вовремя начавшемуся низкому потолку галереи, досадливо ойкнул, сунул пострадавшую кисть подмышку, но речи не прекратил. – …Бежать от какого-то заштатного шептуна, возомнившего себя великим магом, из-за одной искры!!! Из-за какого-то ветерка!!! Из-за волны в фонтане!!! Как какой-то… заяц!!! Да это же полный… полный… полная… полное… Да если бы он не застал меня врасплох, я бы уже засунул его в мешок вверх ногами, и мы бы были на полдороге в царство атланов!!!
Дверь, ведущая в их комнату, распахнулась под неистовым пинком мага, и отброшенный гневной рукой Масдай тяжко шлепнулся на ближайшую лежанку.
– … И это всё только из-за тебя!!!..
– Из-за меня? – из-под почти раскатавшегося ковра долетел недоуменный голос Иванушки, прилегшего отдохнуть от жары.
– А-а, это ты… – слегка стушевался Агафон, но тут же его запал горечи и злости разгорелся с новой силой, не давая повскакивавшим с мест взволнованным старым и новым друзьям даже начать расспросы о его местонахождении и роде занятий в последние полтора часа.
– Олаф, Вань, Сим, вы представляете?!.. Он сбежал от Ахмета, когда дело уже почти было сделано!!!
– Да, сбежал!!! – рассерженно рявкнул в ответ ковер – первый раз с тех пор, как за их спинами остался дворец и его коварный хозяин. – Сбежал!!! И еще тысячу раз так сделаю, если успею!!! Потому что ни о каком деле сделанном там речь идти даже не может!!!
– Ну Масда-а-а-ай-й-й-й!!!.. – взвыл школяр, готовый рвать, метать и плеваться кипятком. – Ну как ты!..
– Я тебя всю дорогу слушал, Агафон. А теперь ты можешь помолчать хоть секунду и послушать меня? – тихо, но твердо вдруг проговорил тот, и самый тон обычно ворчливого, но добродушного голоса заставил неистовствующего студента прикусить язык и нервно уставиться на ковер, обвиняемый во всех грехах Белого Света.
– Что ты хочешь сказать, Масдай? – озабоченно выглянул из-под ковра Иван, одновременно делая не слишком успешные попытки скатать его.
– То, что нам лучше поискать какого-нибудь другого наследника этого рода, если он вам действительно так уж нужен, – мрачно проговорил тот.
– Но почему?!
– Потому что с этим вам не сладить, даже всем вместе взятым.
– Но…
– Потому что это теперь не человек, – не дожидаясь следующего "почему", угрюмо прошелестел ковер. – Это кооб.
– К-кто?..
– Что?..
– Какой короб?
– Что ты выду…
– Я ничего не выдумываю, Агафон. Выдумывать – это, вон, к Кириану обращайтесь, он вам выдумает. А я говорю то, что знаю. Может, в прошлый раз, когда мы его видели, он и был человеком. Но теперь в него вселился кооб, и это – конец. Так что – собираем вещички – и на поиски нового…
– Погоди, Масдай, не тарахти! – отряг нетерпеливо прицыкнул на наконец-то свернутый общими усилиями и обиженно примолкший ковер. – Ты можешь четко и внятно объяснить, кто такой этот твой… кооб?
– Повелитель элементэлов, – четко и внятно объяснил Масдай.
– Че…го? – вытаращил глаза Селим.
– К-ко…го?.. – робко переспросила Яфья.
– Я же попросил – вня-атно…
Но непонятное новое слово оказалось знакомо волшебнику.
И даже сразу двум.
– Элементэл – это… – начали они было хором, хором примолкли, глядя друг на друга как кошка на собаку, снова начали было хором, но на этот раз Агафон оказался громче.
– Элементэл – это дух стихии. Всего стихий четыре – огонь, вода, воздух… з-з… з-земля…
– Вот-вот! – с мрачным удовлетворением возгласил ковер и, если бы у него были глаза, то Сенька могла бы поклясться, что он обвел всех укоризненным взором с видом "а ведь я же вам говорил". – Теперь и до вас дошло… Один элементэл – одна стихия. Кооб – повелитель элементэлов – сразу четыре. Никакой магии. Только стихии. Но, как вы успели на себе убедиться, и этого предостаточно. Вообще-то, кооб бестелесен. Но если он вселился в человека – изгнать его невозможно. Только убить. Вместе с хозяином.
– Но мы не можем убить Ахмета! – испуганно воскликнула Эссельте. – Адалет никогда и ничего не говорил про присутствие в Круге мертвых наследников! А вдруг это неэффективно?
– И вообще, откуда он во дворце взялся? Это ведь не грипп, которым один чихнул – другой заболел? – резонно вопросил Иван. – Или они летают, где попало?
– И почему про него до тебя никто не догадался? – задал вопрос конунг.
– Потому что это – магия древняя и запретная…
– Но ты же сам только что сказал, что это никакая не ма…
– Сам кооб – не магия, – упрямо тряхнул кистями ковер. – Но вызвать его в наш мир… О-о-о, это целая отрасль науки… была.
– И чего ж ты раньше-то молчал, Сулейман тебя раскатай?! – страдальчески воздел очи и руци горе Агафон.
– Потому что она считалась почти утраченной уже тогда, когда я был еще совсем крошечным… не больше, вон, коврика на пороге… А ведь было это около восьмисот лет назад. И к тому же, я ведь не волшебник, как некоторые здесь присутствующие! И я вообще про них мог не знать!.. А про кообов я и так слыхал только краем уха… как бы вы, люди, это охарактеризовали. Премудрый Сулейман!.. Да я прожил больше, чем вы все здесь вместе взятые! У меня память – как изгрызенный молью носок! И вы же ко мне еще привязываетесь – почему не вспомнил, почему не сказал, почему не вовремя… Почему, почему…
Кажется, стыдно сейчас было не только Агафону.
– Ничего не понимаю… – ошалело потряс головой Иванушка. – Вызванный кем-то восемьсот лет назад кооб бродил по Сулеймании, чтобы именно сейчас вселиться именно в того, кого нам больше всех надо?..
– Насколько я помню, если их однажды вызвали, то сами по себе они уже не бродили, – снисходительно усмехнулся Масдай, отбросивший недолго продолжавшееся самобичевание. – Вызвавший и связавший их маг запирал кооба обычно в каком-нибудь сосуде – кувшине, лампе, горш…ке…
– ЯФЬЯ?!..
Всё и всех знающий Селим остановился около скромной, потонувшей в густой тени северной стороны лавки, и как бы невзначай мотнул подбородком в сторону дверей, стараясь не шевелить губами:
– Вот. Это она. Только, кажется, не работает.