Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Абуджалиль, ведомый бережно под локоть Серафимой, открыл на миг один глаз, повернул голову, словно в трансе, но поздно – дверь в иномирье уже закрылась, отсекая их от восхитительного, волнующего юную кровь общества, и вокруг них снова оказалась только утыканная звездами темнота, да пропитанная дыханием южной ночи тишина.
Волшебник украдкой вздохнул и снова прикрыл глаза.
– Не настоящие, Селим-ага, – несколько запоздало ответил он на вопрос Охотника. – Оптико-аудио-тактильная иллюзия первой категории. Период полураспада – семь часов.
– А как живые… – Охотник отреагировал только на первую часть, и пропустил мимо ушей все остальное во имя сохранения ментального здоровья.
– А сколько мне времени потребовалось, чтобы совершенствоваться в этом заклинании до такой степени! – не вникая в подробности усвоения материала слушателем, горделиво прошептал чародей. – Целый семестр и одна неделя!
– А мне бассейн больше понравился, – заговорщицким шепотом сообщила принцесса. – Все эти руины стеллийских храмов на дне, затонувшие корабли, пиратские сокровища, вывалившиеся из сундуков, разноцветные рыбки, камушки, кораллы… Это ведь тоже все не настоящее, Абу?
– Это моя курсовая на втором курсе… – самодовольно пробормотал маг, сделал округлый жест рукой в воздухе, выдохнул с облегчением и открыл глаза. – Всё, теперь полный порядок. Точка твердости алмазов зафиксирована.
– То есть, в ближайшие семь часов люди в гареме найдут себе занятие поинтереснее поиска пропавшей наложницы? – уточнила Серафима.
– Совершенно верно, уважаемая госпожа, – галантно склонил голову маг и, воспользовавшись случаем, будто бы невзначай обернулся и глянул с плохо скрываемым любопытством на Яфью, обвисшую мешком на плече Селима и погруженную в беспамятство.
Уважаемая госпожа тем временем, сжимая нож, зыркала по сторонам в ожидании продолжения сюрпризов.
Направо и налево от остановившихся у крыльца людей простирались шикарные клумбы. Впереди – открытое пространство: дорога, ведущая к странному подобию площади – вытянутой и прямоугольной, на площади – фонтаны, перемежающиеся скамейками без спинок и редкими тощими деревьями, за которыми не спрятаться – не скрыться… Строений рядом других, вроде, видно не было. Вдалеке маячило нечто похожее на стену. Или нет?.. На таком расстоянии даже для обладателя волшебного кольца предметы сливались в почти сплошное, хоть и многоцветное, пятно, и различить что-то конкретное в этом полуночном тесте Роршаха было практически невозможно.
Где-то вдалеке раздался печальный выкрик ночного стражника со смотровой вышки:
– Послу-у-у-у-у-ушивай!..
И тут же – отзыв с соседней, доказывающий, что напарник его не спит:
– Погля-а-а-а-а-адывай!..
Протяжная перекличка неспешной ночной птицей полетела вокруг дворцовой стены. Невдалеке зазвенела алебарда, уроненная на камень.
– Сюда! – решительно скомандовала Сенька, свернула с дорожки, ведущей к только что покинутому ими заднему крыльцу калифского женщинохранилища, нырнула в узкое, выложенное длинными плитами пространство между роскошной клумбой и стеной, и распласталась на земле. Маленький отряд незамедлительно последовал примеру лидера и замер.
И вовремя. Мимо них, мимо черного хода гарема, мимо невообразимо пышных, как на картине художника, никогда не видевшего розовые кусты, клумб, неспешно прошагали пятеро стражников, возглавляемые толстым, крайне недовольного вида человеком в чалме из кольчуги – уже знакомым им сотником Хабибуллой.
– Уф-ф-ф-ф… пронесло… – с дрожью в голосе выдохнул Селим, когда коллеги его, на прощанье окинув суровыми взглядами погруженные во мрак и сон окрестности, завернули за угол.
– Они не вернутся? – взволнованно, не громче мышиного писка, шепнула Эссельте.
– Не думаю, о восхитительная гурия дальних земель, – уверенно отозвался Охотник. – Они пошли дальше. Это люди героические, в глазах их светится подвиг, и сей скучный своей обыденностью клочок стены и клумбы им неинтересен. Я бы – не вернулся.
На всякий случай беглецы посидели в своем убежище, прислушиваясь к ночным звукам, еще минут пять, но охрана и впрямь, похоже, нашла себе занятие поинтереснее и попроще, нежели обшаривание колючих кустов, число которых по всей вверенной им территории если и было не миллион, то вплотную к этой цифре приближалось.
Убедившись, что непосредственная опасность миновала, они немного успокоились, приняли сидячее положение, прижимаясь спинами к теплому еще от дневной жары камню гарема под узкими, забранными затейливой кованой решеткой окнами, и настороженно закрутили головами.
Как любил говаривать Граненыч, в таких случаях лучше перебдеть, чем недобдеть.
– Ближайшая калитка – там, – сориентировавшись на местности, уверенно ткнул пальцем старый стражник точно вперед. – В конце аллеи Ста фонтанов. На ночь она закрывается на замок, и караул снимают.
– Замок простой, амбарный? – деловито уточнила Сенька.
– Амбарный, о быстрая и догадливая пэри, – не без удивления подтвердил Селим. – Но дерево, из которого сделана калитка, очень прочное, железные полосы, пересекающие ее, надежны, как твердь земная, а ключ от замка всегда находится на поясе у сотника – командира ночного караула.
– Не возражаю, – пренебрежительно хмыкнула царевна, ловким движением руки вытянула из остатков прически Эссельте шпильку, воткнула себе в волосы и подмигнула опешившей гвентянке. – Вас это беспокоить не должно.
– Но почему? – уперся в непонимании юный чародей, никогда в своей короткой, образцово-показательной жизни образцово-показательного ученика и трудящегося сферы магического обслуживания населения еще не встречавший царских дочек, вскрывающих чужими шпильками амбарные замки и тырящих мелочь по карманам.
– Потому что это моя проблема, – таким скучным голосом ответила Серафима, что теперь даже Абуджалиль прозорливо понял, что дальнейшие расспросы дадут информации не больше, чем сейчас, и примолк.
– А там точно ночью нет караула, Селим? – нервно поежилась в ночной прохладе принцесса, напряженно прислушиваясь к отдаленным и смутным звукам дворца – не то удары топора рано вставшего кухонного работника, не то усилия строителей по ремонту так и не увиденного ими зимнего дворца, не то дружный марш подкованных сапог по выложенным мрамором плитам дорожек. – Даже… сегодня?
– Не должно быть, о прелестная гурия, – всё так же упрямо мотнул головой Охотник, но чуткое ухо Серафимы уловило легкую тень сомнения, черной тучей набежавшего на его доселе неприступное и непоколебимое "нет".
– Я погляжу сбегаю, – остановила она жестом готовых подняться и идти напролом товарищей по несчастью. – Заодно и замок открою, чтобы нам там всем обозом не возиться на виду. Оставайтесь здесь, сидите тихо, никого не привлекайте, никого не подбирайте. Понятно?
– А если?.. – испуганно потянулась к ее рукаву Эссельте, но Сеньки уже и след простыл – только островки розовых кустов перед ними колыхнулись, как от набежавшего ветерка, и снова всё замерло.
Ждать царевниного возвращения пришлось недолго. Уже минут через десять зеленые насаждения калифа зашевелились, заставив Селима схватиться за трофейный кинжал, Эссельте – за Селима, а придворного мага – за сердце, и из неистово благоухающих цветов показалась растрепанная Сенькина голова.
Голова осмотрелась, не изменилось ли чего в их диспозиции или количестве за время отсутствия, и удовлетворенно кивнула:
– Все в порядке. Поскакали за мной. Только потихонечку.
Стражник послушно поднялся, снова бережно и аккуратно, как античную вамаяссьскую вазу, взвалил на плечо свою ношу и приготовился потихонечку скакать, как и было приказано, но тут Серафиму осенила какая-то мысль, и она остановилась на грани исчезновения в розах, вернулась и, рассеянно поигрывая ножом, испытующе уставилась на наложницу.
– Кстати, как она?..
– Как убитая, – коротко доложил Охотник.
– Может, ей рот завязать? Пока не покончим… с этим делом? – заботливо заглянула в лицо неподвижной девушке царевна.
И неожиданно встретилась с медленно расширяющимися от страха глазами Яфьи.
Медленно увеличивающийся в громкости вопль ужаса зазвучал над сонным калифским садом мгновением позже.
– Молчи, дура!!! – сильная, пахнущая землей, травой и ржавым железом ладонь почти сразу же захлопнула ей рот, но непоправимый урон скрытности и маскировке был уже нанесен. Где-то далеко и не очень залаяли собаки, закричали люди, зазвенело оружие, затопали сапоги…
– К калитке, бегом!!! – яростно выкрикнула царевна, схватила за руку Эссельте, и понеслась прямиком по клумбе, не пригибаясь и не разбирая дороги. Вслед за ней ломанулся напуганным лосем Селим со своей впавшей в ступор поклажей. Замыкал марш-бросок шагах в десяти, и всё время отставая от ударной силы, ошарашенный и оглушенный маг.
– Быстрей, быстрей, быстрей, быстрей!!! – с каждым шагом исступленно выкрикивала Серафима, торопя арьергард, но привело это лишь к тому, что арьергард, постоянно путавшийся в длинных полах помпезной многослойной униформы придворного мага и наступавший себе же на пятки, стал спотыкаться теперь с утроенной частотой.
Слева, из-за кипарисов, подстриженных под башенки с куполами, с той стороны, куда ушла пятерка караульных с сотником, послышался стремительно приближающийся топот подкованных сапог и звон выхватываемых из ножен сабель.
До заветной калитки оставалось не больше двадцати метров, когда сзади вдруг донесся стук коленок и локтей, нежданно встретившихся с мрамором, и острый вскрик боли.
– К-кабуча… – неистово взвыла царевна, метнулась назад, подхватила распластавшегося на гладких плитах площади чародея за шкирку и дернула из всех сил. – Вставай, идиот!!!