Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
– Мы вышли со склада, прошли сначала так, потом так, затем свернули сюда и сюда, значит, этот идет в сторону овального бассейна, а правый – к зимнему дворцу, – изображая руками план дворцового комплекса Амн-аль-Хассов, горячо убеждал собеседника стражник.
– Нет, мы там повернули не сюда, а слегка туда, значит, этот ход должен вести к беседке Успокоения, а правый – в гарем… – не уступал юный волшебник.
– В гарем?.. – вспыхнули неземным огнем очи Охотника.
– …а, значит, нам там делать нечего, – с тайным вздохом томной грусти подытожил выпускник кафедры удовольствий.
– Ты, Абуджалиль, за себя говори, – сурово проворчал Селим, но настаивать не стал, а вместо этого передал с поклоном факел Серафиме, пристроился бок о бок с молодым специалистом, поставил в воздухе высвободившуюся ладонь стеночкой у своей груди, и снова начал:
– Смотри, о неразумный вьюноша. Склад у нас здесь. Когда мы вышли из того ответвления, главный тоннель шел вот так…
В конце концов старому служаке удалось убедить всех, включая себя, что если пойти по правому коридору, то пройдут они сначала мимо зимнего дворца, потом – под площадью ста фонтанов – и, в конце концов, выйдут прямиком за территорию обширного как город дворцового комплекса.
– …и окажемся в какой-нибудь лавке, караван-сарае или доме – да какая разница, где!.. Нам лишь бы выбраться отсюда, а там – ищи песчинку в пустыне! – закончил старый стражник на оптимистической ноте речь в защиту своей версии их дальнейшего маршрута, и Абуджалиль сдался.
– Хорошо, хорошо, Селим-ага, – покорно вскинул он ладони и замотал головой в знак капитуляции. – Вы служите тут раз в сорок дольше меня. Наверное, вам виднее.
– Естественно, мне виднее, – самодовольно усмехнулся служитель порядка, забрал догорающий и неистово чадящий факел из рук Сеньки и важно, будто выиграл не спор, а битву, возглавил нестройную процессию.
К несчастью, очень скоро выяснилось, что победа Охотника была пиррова – коридор, на который возлагалось столько надежд, обрывался пыльным тупиком метров через триста.
Даже по самым оптимистичным предположениям Селима для того, чтобы хотя бы добраться до дворцовой стены, нужно было пройти расстояние раза в три большее.
– Возвращаемся и идем к тому коридору? – царевна обвела взглядом разочарованные лица туземных советников.
Селим выглядел так, словно его радужные теории побега провалил не какой-то безликий подземный ход, а его самый лучший друг.
– Возвращаемся… – подавленно выдавил он, протягивая волшебнику дотлевающий черно-оранжевым факел.
– Погодите, а, может, это не тупик, а еще одна потайная дверь? – пришла в голову Эссельте не слишком оригинальная, но весьма своевременная мысль. – И стоит ее открыть?
– Зачем, о прелестная гурия? – недоуменно уставился на нее стражник. – Чтобы нас увидели?
– Селим, сейчас ночь, все спят, кто там нас увидит! А мы заодно убедимся, что идем… то есть, шли… в правильном направлении!
– Д-да?..
Сулеймане переглянулись, посмотрели на Серафиму и, получив одобрение этого плана действий за неимением лучшего, взялись за дело.
Факел, как символ мужского лидерства их маленького отряда, снова поменял руки, а освободившиеся пальцы юного чародея взялись за ставшее уже привычным дело постукивания и пошлепывания камней в поисках "ключа".
На этот раз притворяющаяся каменной стеной секретная дверь поддалась уговорам адепта магии быстро. И не успели девушки соскучиться и начать жалеть, что вообще подали эту идею, как панель скользнула и ушла вбок, оставив вместо себя узкий проем, заполненный густым мраком, присыпанным сверху далекими звездами, как шоколадный кекс – сахарной пудрой.
Честно выполнивший свой долг факел мигнул в последний раз и погас, оставив после себя на сетчатках избалованных светом глаз разноцветные блики, и окружающий мир, так и не успевший заметить их нежданное присутствие, снова погрузился в темноту.
– Где это мы?.. – нервно прошептал Абуджалиль, то исступленно моргая отказывающимися привыкать ко тьме очами, то яростно протирая их кулаками.
– В зимнем дворце? – неуверенно предположил Селим, старательно проделывая те же операции, что и его соотечественник.
– Народу тут ночью много бывает? – настороженно прошептала Сенька, так же бестолково мигая и жмурясь.
– Никого, – тихо проговорил Охотник. – Сейчас не сезон. На весну, лето и осень его закрывают – слишком много окон на юг, слишком жарко…
– А еще тут какое-то тряпье в углу понавалено… вроде…
– Ремонт идет, – коротко сообщил стражник.
– Крышу уже своротили? Вон какая дыра…
– Крыша на месте, – снисходительно усмехнулся иностранному архитектурному невежеству сулейманин. – И это не дыра, о загадочная северная пэри. Это называется "окно в небо"…
– А как же дождь?
– Так ведь для того и делаются они, о удивительные пэри холодных краев! Представляете, как приятно промокнуть раз в семь-десять лет хоть на пять минут!.. Я слышал, они были придуманы специально для тех, кто боялся пропустить это восхитительное водяное явление, – любезно сообщил старый стражник. – Вдруг, пока ты выбегаешь из дома, оно уже закончится?
– У нас такие бы делались для тех, кто боится пропустить солнце, – со вздохом прошептала принцесса.
– Окно в небо?.. – словно очнувшись, переспросил вдруг юный выпускник ВыШиМыШи.
– Ну да, – удивленный вопросом оттуда, откуда его было быть не должно, вежливо прошептал в его сторону Охотник. – Окно в небо.
– Окно в небо?.. – словно непонятливый, снова недоуменно повторил он себе под нос. – Окно в небо?..
Тем временем принцесса нетерпеливо ткнулась Сеньке губами в ухо.
– Что ты еще видишь?
– Да ничего пока не вижу… д-дура старая… потаращилась на огонь… молодец… ума хватило… – раздраженно прошипела сквозь зубы Серафима, и вдруг замерла.
Фразы Абуджалиля "А разве в зимнем дворце есть окно в небо?" и Сенькина "Тс-с-с-с!!! Ложись!!! Кто-то идет!!!" прозвучали одна за другой, и все четверо тут же бухнулись – кто на пол, самые удачливые – сверху импровизированной кучи-малы – и застыли, трое исподтишка кося на усеянное звездами небо в центре потолка.
Дальше события происходили почти синхронно.
Куча тряпок в дальнем углу неожиданно приподнялась и испуганным женским голоском вопросила: "Кто здесь?". Просочившаяся из коридора крадущаяся тень рывком отделилась от стены и метнулась на голос. При свете далеких звезд в руке ее блеснул огромный, жуткого вида кинжал. Сенька, не терявшая из виду театр боевых действий ни на миг, почти рефлекторно выбросила вперед руку, и метательный нож маленькой молнией устремился к антиобщественно настроенной тени. Далее последовал короткий тихий всхрип, глухой стук падающего тела и, после секундного замешательства – душе– и ушераздирающий, как сирена воздушной тревоги, визг – сначала одиночный, но уже через пару мгновений подхваченный несколькими десятками женских голосов.
– Премудрый Сулейман… – не веря себе, словно кот, которого намереваются утопить в сметане, мученически простонал Селим откуда-то из-под Серафиминого локтя. – Прости нас, грешных… Мы не в зимнем дворце…
– А где? – поинтересовалась слева Эссельте.
– Мы в гареме…
– Проводники, прабабушку вашу сулейманскую за ногу!!!.. – взрыкнула яростно царевна, вскочила, хватая за шкирку гвентянку, чтобы бежать в спасительное укрытие потайного хода…
И остановилась.
Стена за их спинами под портьерой с цветочным узором была девственно ровна и чиста, без единого намека не то, что на сдвижную панель или секретный коридор за ним, но и на банальные трещины, царапины или неровности.
Ход пропал.
– Кабуча… – вырвалось у ней потрясенное, и хотя остальные в полной почти тьме не видели подробностей, по тону ее голоса и без них было понятно, что на сей раз забавница-судьба припасла им не простую гадость, но нечто на редкость выдающееся и монументальное.
А вокруг уже поднялся не просто беспорядочный ор, но полноценный переполох.
Снаружи забегали-замелькали грузные фигуры евнухов в струящихся рубахах-джалабеях и с зажженными наспех лампами. Перестав для разнообразия вопить, жены и наложницы калифа высыпали наружу и заметались, сталкиваясь, спотыкаясь и перепуганно гомоня наперебой и на поражение. Зазвенела переворачиваемая в панике посуда и мебель, беспорядочно зашлепали туфли и босые ноги по мрамору и коврам…
– Кто кричал?..
– Где кричали?..
– Кто слышал?..
– Где началось?..
– Все в порядке?..
– Все живы?..
– Так кричали, так кричали!..
– Будто режут!..
– Кого режут, кого режут?..
– Кто кричал?..
– Где кричали?..
– Я не смогу ничего открыть, я всё забыл!.. У меня руки трясутся!.. – жалко пискнул обладатель красного диплома в ответ на попытку царевны подтащить его к пропавшей двери.
– А голова не отваливается? – угрожающе напомнила Сенька.
И напрасно. Юный маг схватился за голову, будто она и в самом деле устремилась поучаствовать во всеобщей суматохе в роли футбольного мяча, опустился на пол и тихонько заскулил.
– Трус!!!..
– Я пропал…
– Абуджалиль, сынок, не позорь…
– …я погиб…
– Юноша, ты смелый, ты отважный, ты спокойный…
– …я покойник…
К этому времени, поняв всю непродуктивность своей суеты, евнухи остановились посреди огромного общего зала, разгороженного не доходящими до потолка стенами на отдельные комнатки с занавешанными полупрозрачными портьерами входами, и самый сообразительный из них провозгласил властным фальцетом: