Разговор шёл так, как будто бы и в самом деле ничего не произошло. Как будто бы и не расставались они полтора месяца назад, а только утром позавтракали вместе и разбежались по делам до вечера.
– Я соскучилась и Володя соскучился. Он всё время про тебя спрашивает. А я только и говорю, что папа новый пароход ремонтирует и ему очень некогда. Мы ему только мешать сейчас будем…
На другом конце провода раздался смех:
– Маришечка – не пароход, а корабль! Я служу на корабле! Старшим помощником! И не ремонтирую я его, а принимаю, осваиваю…
Разговор внезапно споткнулся. Николай не знал, что ещё сказать. Ему хотелось домой, к любимой женщине. Он собрался с мыслями и сказал медленно подбирая слова:
– Я сейчас приеду. Володю пока спать уложи – уже поздно. Я очень по тебе соскучился… Я думал, что смогу без тебя жить дальше, но, оказывается, моё автономное плавание ограничено только одной неделей. После этого мне всё не в радость… – голос моряка дрогнул. – Ну ладно, еду! – и повесил трубку. Сентиментальностью Николай никогда не отличался. Ни в молодости, ни в зрелом возрасте, ни в старости. Только что сказанные им слова были им выстраданы в бессонные ночи и политы скупой слезой.
19
До февраля оставалось ещё четыре с половиной месяца. Марина занималась какими-то домашними делами. Ездила в институт, где сдавала текущие зачёты. Ездила к Сурэну – адвокату Юры, который давно обещал ей устроить свидание с братом. Какие – то сложности в уголовном судопроизводстве не позволяли найти решение. Всё-таки побег! Это наказывалось, в том числе, и отказом в свидании. После последней встречи прошло уже больше месяца. Наконец, Сурэн позвонил:
– Здравствуйте, Марина! Я только что получил уведомление из УИТУ – Управления исправительно-трудовых учреждений. Они разрешили свидание с Юрой. У Вас есть почти целый месяц, чтобы собраться. Вам надо подъехать ко мне. Мы обсудим все детали. Я покажу список продуктов, которые Вы сможете пронести с собой в колонию. Когда Вас ждать?..
После визита в адвокатскую контору, Марина решила не откладывать поездку в Ухту: "Вдруг завтра всё изменится и свидание отменят. Вдруг Юра заболеет или я заболею…".
С каждым днём морозы в Коми становились всё сильнее. Это заставляло спешить. Коля искренне расстроился, что опять приходится расставаться с женой. Успокаивало, что ненадолго. Проблем с сыном не было. Володя с удовольствием ходил в детский сад, который находился в том же доме на Дворцовой набережной 10 через одну парадную в сторону Дома Учёных. В садике ему нравилось, потому что манная каша там была вкуснее, чем варила мама, а на обед давали суп, в котором не плавал противный жёлтый жир. У мамы в кастрюле всегда было очень много этой гадости. Когда Володя отказывался есть разваренный жир, она поднимала руки вверх, как бы призывая создателя в свидетели и, обращаясь ни к кому, восклицала с патетическими нотками в голосе:
– Посмотрите на него – ему не нравиться жир! Да за этот жир в блокаду я бы всё отдала, а ему не нравится! Ешь! Пока не съешь, из-за стола не выйдешь!
Володя сидел часами за столом, но жир есть всё равно отказывался. Именно поэтому, по мнению мамы, он был таким маленьким и худеньким. Бедная мама!
Марина договорилась с Лариской, что пока она будет в Ухте, та будет забирать Володю из детского сада по дороге с работы. Против подобной перспективы Лариска не возражала. Потому что за полтора месяца, прожитых вместе в одной квартире, она к племяннику привыкла и искренне полюбила. Тем самым она, хотя бы частично, позволяла себе израсходовать свой нереализованный материнский потенциал. Когда Марина, наконец, уехала, Володя, не долго думая, перебрался к Ляле за занавеску. Там он устроил себе спальное место. Иногда демон, поселившийся в его тётке очень давно, пытался испортить их тёплые отношения. Особенно, когда Ляля ловила "гусёнка" за похищением конфет из серебряной конфетницы. Но, едва высунув наружу свою противную рожицу, демон тут же прятался обратно. Она безропотно прощала племяннику то, чего не простила бы никому!
Скорый поезд Ленинград – Воркута отходил в полдень. Точнее в 12–05. Коля отложил дела с приёмкой корабля, что было совсем непросто, и поехал провожать жену на Московский вокзал. Напуганный августовскими событиями этого года, он старался уделять Марине как можно больше внимания. Сдерживал себя, когда разговор заходил о Юре, и всячески старался ей угодить по мелочам и в целом. Зная слабость Марины ко всякого рода Елисеевским деликатесам, он сам заехал в гастроном № 1 и накупил вкусненького ей в дорогу: твёрдокопчёной колбасы, ветчины, маслин, две баночки дальневосточных крабов, триста грамм сёмги. Немного икры и много разных конфет. Любимыми конфетами жены были конфеты с названием "Птичье молоко". Это должно было скрасить долгое путешествие и создать хорошее настроение. Лариска разрешила воспользоваться телефоном, и Коля вызвал такси. Через пятнадцать минут за ними приехал огромный ЗИМ. Николай специально заказал ЗИМ, чтобы Марина до конца прочувствовала вкус "достойной" жизни, который ей давало замужество за военным моряком. С ветерком прокатившись сначала по набережной, а потом по Невскому проспекту, они приехали на Московский вокзал почти за полчаса до отхода поезда. Расплатившись с таксистом, они неспеша прошли к своему вагону. Теперь до отхода оставалось двадцать минут. Было время покурить и немного поболтать стоя на перроне, глядя на то, как проводница проверяет билеты у подсобравшихся в маленькую очередь у входа в вагон пассажиров скорого. В мягком купейном публика набиралась серьёзная. В основном командировочные номенклатурные работники выше среднего уровня. Начальники строительства и их первые заместители. Главные инженеры действующих, в основном, перерабатывающих предприятий. "Хозяева" шахт и исправительных учреждений. Их жёны путешествовали тоже только в мягких вагонах. За пять минут до свистка кондуктора Коля провёл Марину в купе. Убедился в том, что публика в нём солидная и представился её попутчикам:
– Капитан третьего ранга Сафронов. Доверяю вам свою жену. Пожалуйста, будьте к ней внимательны и вежливы, – военная форма офицера-пограничника, выдающая в нём представителя ведомства Государственной Безопасности, производила впечатление.
Паровоз дернулся, тяжёлым гудком оповестил пассажиров о готовности и через несколько секунд тронулся с места. Коля поцеловал жену и покинул вагон уже на ходу. С вокзала он сразу поехал на корабль и скрылся в лабиринте отсеков машинного отделения.