Он сел напротив нее, между Дядюшкой и официанткой Сюзанной; мсье Дюсэй и официант Гораций обрамляли хозяйку.
- Родольф меня уверял, что вы ставите на Вшивую Шкуру в третьем забеге, - сказал Дядюшка.
- Точно.
- Безумие! - воскликнул Дядюшка. - Безумие! Две пятерки потеряли! Честное слово!
- Две! Вы хотели сказать двадцать!
Дядюшка чуть не подавился. Хозяйка наполнила его бокал вином.
- Запейкавотлутшэ, - сказала она.
Он запил и прохрипел:
- Двадцать пятерок!
- Да, действительно, мсье Жак, вы неблагоразумны, - сказала хозяйка. - У вас ничего не останется.
- А если я выиграю?
- Ну-у-у, мсье Жак, вы же прекрасно знаете, что с вами это никогда не случается.
- А Баклан, который принес мне двадцать пять против одного?
- Кто же не помнит, - сказал официант, - в тот день мсье Жак угощал шампанским.
- А потом, эта Вшивая Шкура, - сказал Дядюшка, - как можно рисковать своими деньгами ради клячи, которую кличут так вонюче!
- Мне это имя нравится, - сказал Жак.
- Сразу видно, что у вас их никогда не было, - сказал Гораций.
- У меня они были в школе, - сказала Сюзанна.
- Нашла чем хвастаться, - сказала хозяйка.
- Для кого-то это происшествие, - сказал хозяин, - а для кого-то самое важное событие в жизни.
- Вам бы обо мне только гадости говорить, - сказала Сюзанна.
- У меня они были в армии, - сказал Гораций. - Они разгуливали по тумбочке.
- А мне намазали голову какой-то мазью, причем жирной. А на подушку положили полотенце.
- До чего же цепкая живность.
- Да, упрямая.
- И зачем их, черт возьми, только Бог создал?
- Бельевые вши еще хуже, чем телесные.
- Приходится кипятить всю одежду. Или убивать их поодиночке.
- Они хрустят.
- Хи-хи-хи.
- А их никогда не пытались приручить? - спросил Жак у Дядюшки.
- Среди членистоногих я знаю только насчет блох. Пауки приручаются, но не дрессируются. Очень горделивый характер, совсем как у кошек.
- Я никогда не видела дрессированных блох, - сказала Сюзанна.
- Я видел, - сказал хозяин. - Очень смешное зрелище. Они стреляют из пушки.
- Я тоже, - сказала мадам Дюсэй. - Просто невероятно. Особенно когда они скачут в своей маленькой карете.
- Хотя ничего мудреного в их дрессировке нет, - сказал Дядюшка, - их берут ором, как и других животных.
- И людей, - сказал Гораций.
- В основном этим занимаются женщины, у них от этого все ноги в красных пятнышках, потому что они должны их кормить, понимаете. Им, женщинам, это придает особый шарм.
- Ничего себе, - сказал Гораций.
- А в семинарии, - спросил Жак у Дядюшки, у вас были паразиты?
- Никогда!
- Хотя иногда встречаются удивительно неопрятные семинаристы, - сказал официант.
- Это правда, - сказала хозяйка.
- Теперь уже меньше, - сказал хозяин, - потому что сейчас они начинают заниматься спортом.
- Я никогда вам об этом не рассказывал, - сказал Жак, - но я чуть не постригся в монахи.
- Безумие! - воскликнул Дядюшка. - Безумие! Извращение!
- А почему бы и нет? Я мог бы стать епископом и - кто знает - возможно, кардиналом. Или даже Папой Римским.
- А вот мне бы совсем не хотелось стать Папой, - сказал официант.
- А вы сами, - спросил Жак у Дядюшки, - вы сами как долго были кюре?
- Десять лет, сын мой. Не считая семинарии.
- Расскажи ему, как это закончилось.
- Это, наверное, нескромный вопрос, - сказал Жак.
- В моей жизни секретов нет. Как это закончилось? Ну конечно же из-за женщины.
- Готов поспорить, что из-за наездницы.
- Конечно. В то время я был викарием в Сен-Усрале-да-Запомете. Однажды приехал цирк. По улицам города проскакала кавалькада. Я увидел наездницу - и все, втюрился, старина, и втюрился крепко. В тот же вечер я пришел на представление в гражданской одежде и уселся в первом ряду, чтобы любоваться своей возлюбленной. Естественно, все меня узнали.
- Для этого надо иметь редкостное нахальство, - сказал официант.
- А оно у меня было. Потом цирк уехал. Через две недели я его нагнал и устроился в нем клоуном. У меня оказался талант клоуна, а я об этом даже не подозревал.
- Как он нас смешит, когда пародирует мессу, - сказала мадам Дюсей.
- А наездница?
- Естественно, я ею овладел. Бог ты мой, до чего ж красива была, зараза. Я ни о чем не жалел: она стоила краха любой карьеры.
- Траха? - переспросил Гораций.
- Только без пошлостей, - сказала хозяйка.
- Когда вы еще были священником, вам никогда не приходило в голову, что вы можете стать Папой?
- Возможно. Я уже не помню. Зато знаю точно, что когда я был клоуном, то думал, что когда-нибудь выступлю на арене "Медрано", что, впрочем, так и не произошло.
Так, за разговором, они покончили с жареным тунцом, кроликом в горчице и спаржей. Время от времени Сюзанна или Гораций вставали, чтобы обслужить клиентов. Проходя мимо, Сюзанна всякий раз задевала Жака. В итоге он обратил внимание на упругость ее грудей и ягодиц. От нее исходил приятный запах слегка надушенной и чуть запотевающей брюнетки. Он стал посматривать на нее с интересом. Она была совсем даже ничего, волоокая и сочногубая. Когда Сюзанна принесла кофе, он эксперимента ради ущипнул ее за ягодицу. Ему понравилось. Она промолчала.
- Вы будете ужинать здесь? - спросил мсье Дюсэй.
- Сегодня - нет.
- Свидание с подружкой, да? - спросил Дядюшка.
Жак удивился, что после стольких лет тот по-прежнему сохраняет свои кюрешные замашки, и поздравил себя с тем, что не выбрал эту профессию, которая накладывает на людей столь неприятный отпечаток. Впрочем, его не интересовала никакая профессия. Он чувствовал отвращение к специализации и долгим карьерам, от которых всегда остается отпечаток и морщины.
- Ну вот, опять размечтался, - умилилась мадам Дюсей.
- Дядюшка задал вам вопрос, - добавил, посмеиваясь, хозяин.
- Конечно, - ответил Жак. - Свидание с подружкой.
- Я так и знал, - сказал Дядюшка с деланым удовлетворением, так как ему было в общем-то по фигу. - Вы идете в сторону Сент-Женевьев?
- Нет, - сказал Жак. - Я поеду на метро.
- На какой станции сядете?
- Да тебе-то какое дело, - сказала хозяйка, - мсье Жак не обязан перед тобой отчитываться.
- Я еду к великому поэту Луи-Филиппу де Цикаде, - сказал Жак. - Он живет в Рюэйле.
- Не знаю такого, - сказал официант.
Жак встал и выразил желание увидеть всех присутствующих на следующий день.
- До завтра, мсье Жак, - ответили все присутствующие.