Всего за 154.9 руб. Купить полную версию
Довольный произведенным эффектом чародей торжествующе усмехнулся и начал гордо приподниматься, как Серафима вдруг дернулась, икнула, всхлипнула, опорная рука ее подломилась, и она беспомощно упала на грудь застигнутому врасплох вдохновенному кудеснику, отправляя того в очередной раз в объятия топкой земли…
И зашлась в приступе хохота.
Опешивший, ошалевший, а местами просто огорошенный служитель оккульта не знал, смущаться ему или возмущаться.
– Да, я абсолютно точно уверен, что Гаурдак, пожиратель душ, прародитель тьмы, проснется от тысячелетнего сна именно в этом году! – то ли оправдываясь, то ли убеждая потерявшего всякий самоконтроль противника, сердито вещал он в истерично трясущуюся перед его носом темно-русую макушку. – И наступит конец Белому Свету! И небо упадет на землю! И охватит глад и мор род людской! И не вижу в этом ничего смешного!..
– …значит ты… чтобы спасти… Белый Свет… весь… выкрал… чтобы он… и заколдовал еще…
Сенька уже не просто ржала – она бессильно рыдала на мягкой груди мага, и из уст ее время от времени непроизвольно вырывались несвязные обрывки непонятных фраз.
Чародей не выдержал.
Невидимая сила снова приподняла бьющуюся в конвульсиях смеха царевну и подвесила в полуметре от земли – первая попытка просто поставить ее на упрямо подгибающиеся в коленях ноги не увенчалась успехом.
– Ты можешь мне объяснить, бестолковый, что такого забавного я только что сказал? – разгневанно рявкнул маг, уперев руки в бока и предусмотрительно не выпуская зеленого пленника из кулака.
С кафтана его, спереди и сзади, медленными ручейками стекала жидкая зеленоватая грязь с запахом подкисшего торфа, из волос и бороды тут и там игриво выглядывали клочья болотной травки, а к макушке, вцепившись в спутанные волосы, прижался изумленный лягушонок. Всё это делало старика больше похожим на духа трясин неизвестной науке породы, чем на мага-хранителя.
Если бы поблизости оказалась хоть одна болотница, сердце ее было бы разбито навеки.
Сенька же хрюкнула, фыркнула, хохотнула в последний раз, утерла глаза грязными кулаками и вступила в переговоры.
– Во-первых, сам дурак, – дипломатично начала она процесс общения, – а во-вторых, попытаюсь…
– Ну, и?.. – раздраженно скрестив пухлые ручки на груди, потребовал волшебник, решив пропустить мимо ушей "дурака" до поры до времени.
– Ты заколдовал его. Умыкнул из дома. Переполошил всех, – стала перечислять царевна, загибая пальцы и стараясь не глядеть на сверлящего ее горящим взором чумазого чародея, чтобы не расхохотаться снова. – Но известно ли вашему всеведущему премудрию, что стоило всего лишь намекнуть Ивану, что какой-то там поедатель чего-то где-то там и когда-то собирается затушить весь Белый Свет, то тебе пришлось бы похищать Ваньшу и превращать его в жабу только для того, чтобы УДЕРЖАТЬ его после этого во дворце!
– Что ты сказал, мальчишка?.. – нахмурившись и настороженно вытянув короткую шею, недоверчиво переспросил маг.
– А то! – не переставая ухмыляться, с готовностью сообщила Сенька. – Что теперь, когда он всё это слышал, тебе от его общества уже не избавиться, даже если бы ты этого очень захотел. Дедок.
– Я тебе не дедок! – рассерженным воробьем напыжился старик.
– А я тебе не мальчишка, – ехидно состроила ему ответную рожу царевна, и по-хозяйски скрестила руки на груди. – И вообще, будь любезен, опусти меня на место и расколдуй моего благоверного. Ему некогда. Белый Свет нуждается в спасении. Или я что-то не так поняла?
Ошеломленный вид волшебника задавил уже готовые вырваться далее насмешки на корню.
– За тысячу лет уж можно было научиться отличать мальчика от девочки, – только и пробормотала Серафима, когда тот бережно, почти благоговейно, как античную вамаяссьскую вазу, опустил ее на землю.
Лошадиный скребок, ласточкой выскользнув из-под благодушно обвисшего поверх повозки Масдая, прилетел чародею в руку, и он принялся почтительно и равномерно распределять оставшуюся на щетке лошадиную шерсть по вымазанному болотной грязью наряду супруги наследника лукоморского престола. Оценив усилия, но не результат, Сенька мысленно распрощалась с кафтаном, издающим теперь, вдобавок к тонкому неповторимому аромату тины, еще и благоухание застарелого лошадиного пота и вздохнула:
– Да ладно, спасибо уж… ваше премудрие… Лучше мужа верни.
– Что?.. – смущенно встрепенулся волшебник, с почти неподдельным изумлением перевел взгляд на всё еще зажатую в кулаке лягушку и хлопнул ей себя по лбу. – Ах, да, конечно! Нет ничего проще, царевна… э-э-э?..
– Серафима Лесогорская, – голосом правящей королевы, дающей аудиенцию, проинформировала Сенька.
– Адалет, – поспешил представиться и старичок. – Маг-хранитель.
– Это что-то вроде кладовщика? – невинно уточнила царевна.
– Вовсе нет, – несколько обижено покачал круглой лысой головой Адалет. – Это древняя история…
– Которую я надеюсь услышать в компании со своим мужем, – изящно закончила за него предложение Сенька, и многозначительно уставилась на лягушку, устало застывшую в пухлом волшебниковом кулаке.
– Ах да, конечно, – снова попытался приложить себя по лбу бедным земноводным чародей, но в последний момент спохватился и руку переменил.
– Ваше высочество, – слегка поклонившись, обратился он к Ивану, – приношу извинения за причиненные неудобства, и обещаю предоставить свои объяснения сразу, как только верну вам природный облик.
– Ладно, ладно, потом разберемся, – нетерпеливо замахала на него руками Сенька, и маг, в кои-то веки, намек понял.
Держа пленника в вытянутой левой руке, правой он провел в воздухе перед его застывшей в печальном ожидании мордой круг, потом овал, после – ромб, а затем – быстро и резко – на голову хрипло пискнувшего царевича обрушился целый учебник геометрии для спецшкол, сопровождаемый торопливым и сбивчивым бормотанием. Сенька не удивилась бы, если бы вдруг разобрала что-нибудь вроде "…сумма квадратов диагоналей параллелограмма равна сумме квадратов его сторон…".
Маг замолк, дочитав заклинание до конца, и взмахнул энергично свободной рукой. Из пальцев его праздничным фейерверком выстрелил сноп розовых искр и окутал, как полкило сахарной ваты, многострадального царевича.
– …Тамам! – торжествующим выкриком замкнул Адалет заклинание, разжал пальцы и проворно отскочил на несколько шагов назад – то ли чтобы вернувшийся в человеческое тело Иван не задел его, то ли чтобы дать себе фору в случае непредвиденных осложнений.
Не думавшая, не гадавшая и уж точно никак не ожидавшая такой развязки лягушка перекувыркнулась в воздухе и упала в чахлую растительность, за неимением лучшего именуемую здесь травой…
Да так и осталась лягушкой.
– Скоро? – вопросительно покосилась на мага Серафима.
– Э-э-э… – с готовностью сообщил тот.
– Вань?.. – тревожно потянулась к квакушке – или квакуну? – царевна, но Адалет опередил ее.
– Погоди, не трогай, – преградил он ей дорогу. – Сейчас я всё исправлю. Непонятно, почему не сработало это заклинание… хм… загадочный феномен… но это пустяк… есть и другое… не менее действенное… сейчас-сейчас… сейчас…
И не успела Сенька вымолвить ни слова, как на голову бедного ее супруга снова обрушилось похожее геометрическое шоу со световыми эффектами.
Но только на это раз волшебство подействовало.
И на истоптанной мокрой полянке под ногами опешивших людей во всю длину растянулся…
– Тритон?..
– Геккон?..
– Нет, только не геккон… Я бы скорее сказал… сцинк?.. – пробормотал чародей и поспешно отступил еще на пару шагов под убийственным взглядом супруги заколдованного.
– Сцинк, – кровожадно прищурившись, повторила она, и сократила расстояние между ними на выигранные было магом два шага.
Адалет умиротворяющее вскинул навстречу ей пухлые ладошки, но выглядело это так, словно защититься он хотел гораздо больше, нежели вернуть мир и согласие.
– Сцинк, – потянулись руки царевны то ли к кафтану, то ли к горлу растерявшегося чародея.
– Погоди, погоди, девица… – торопливо отступил еще на шаг Адалет. – Погоди… Не может быть, чтобы я запамятова… в смысле, не смог заставить работать эти два заклинания… подряд… Но есть ведь еще одно! Ты, самое главное, не волнуйся и не переживай. Полминуты – и юный царский сын снова окажется в твоих объятьях!
– Время пошло, – запрудила поток красноречия кудесника Серафима одним взглядом, и он принялся торопливо колдовать, не сводя взора с царевны, сжимающей рукоятку метательного ножа.
Третье заклинание сработало определенно.
Иначе ящерка так и осталась бы ящеркой, и не превратилась бы в змею.
– У…ужик… п…получился… – тупо таращась на грязно-черный шланг, изо всех сил старающийся отыскать у себя ноги, с трудом выдавил Адалет.
Но перевел взгляд на Сеньку, и бойкость речи вернулась к нему мгновенно.
– Нет! Не делай этого! Оставь нож в покое! Я всё понял! Я всё исправлю! Есть еще одно заклинание, самое страшное, но оно дает сто сорок пять процентов успеха!.. Сто семьдесят восемь с половиной, если исполнено по правилам! И это еще не начиная!.. Если не подействует и оно, то не подействует вообще ничего!
Серафима подкинула нож, перехватила его за лезвие и сосредоточенно уставилась на тучную фигурку мага-хранителя, словно выбирая, где бы сподручней нарисовать мишень.
– Это должно было меня обнадежить? – нейтральным тоном поинтересовалась она.
– Э-э-э… Да? – нерешительно предположил маг.
Если бы взглядом можно было прожигать не только в переносном смысле, от незадачливого чародея сейчас остался бы один воротник.