Ангелов Андрей - Божественные сказки стр 27.

Учитель упер ладони в столешницу, чуть склонив торс. И выжидающе замер, глядя чуть исподлобья. Сейчас апостол будет объясняться, нужна концентрация. Между Повелителем и душой несколько метров дорогого убранства кабинета, а пространство "съедает" эмоции голоса. Эмоции важнее собственно слов.

Иуда отбросил книгу, закинул ногу за ногу. И толкнул разъяснительную речь! Речь была пропитана самодовольством:

– Веришь ли, Благодатный, за две тысячи лет мне всё опостылело. Там, в Эдеме… Но Бог воистину есть… Тебе пришла светлая идея спровадить апостолов сюда, – Иуда коротко хохотнул. – Земля – проекция Эдема, на самом-то деле, и немудрено, что… здесь мне тоже всё быстро наскучило. В чем причина моей скуки?.. Да в том, что люди одинаковы! Можно талдычить о сложном мозге и ещё более сложной душе человека… Однако такой талдёж – это божественные стереотипы, что "танцуют" от тебя. Человек – простой механизм и ущербность данных "танцев" на земле особенно видна!.. Простота рожает скуку! А скука заставляет пытливый ум соображать.

Занудство – бо́льший порок, нежели то, что ты вещаешь, Иуда Искариот. Веришь ли…

– Я написал несколько книжек, что сразу стали бестселлерами, – вольготно рассказывал Иуда. – Фишка в том, что людей мучают вопросы, связанные с чем-то, что не поддаётся их разуму. Они-то знают, что просты, и думают, что могут найти сложность в Боге. Ай-яй-яй!.. Ту самую сложность, каковой зачастую им не хватает в их жизни!.. То есть, удачнее темы о Боге писателю трудно отыскать. Как понимаешь, мне было о чём поведать… И я заработал известность, много денег… Только слава и деньги не принесли спокойствия мятущемуся уму!

Если Иуду Искариота не радуют деньги – то мир сошел с ума. Самое смешное в том, что мир действительно сошел с ума! Иначе бы Бог к нам во второй раз не сошел…

– Я мечтал, как роскошно быть свободным, ни от кого не зависеть! – вдохновенно пел Иуда. – Только вы с Папой устроили так, что сие невозможно. На Земле люди всегда зависимы! – от начальника, от детей, от пагубных привычек… В Эдеме "один в один", ведь там тоже люди, пусть души людей, что в общем одно и то же!.. А Властелин – Ты… Каждая душа должна подчиняться твоей Воле. Все мы – окаянные идиоты, то бишь личности, не имеющие свободы!

Ныне со свободой проблемы. Так-то!

– Я нашёл выход из сей безнадёги! – торжественно заявил Иуда. – Сам лишил себя телесной оболочки и теперь, по Закону, не имею права попасть ни в Небеса, ни в Вотчину сатаны! Отныне я брожу по земле, где мне вздумается, с ватагой свободолюбивых душ! Творю то, что считаю нужным! Не подчиняясь никому! Ни стен, ни рек – больше нет! – Иуда вскочил, закружился в вальсе. – Надо мной ни начальников, ни судей, ни палачей! Я перестал быть окаянным идиотом!

– А стал неприкаянным идиотом, – разъяснил святой карлик, входя в кабинет.

Благодатный выпрямился от стола и пересек кабинет, опустился на диванчик – рядом с Иудой. Бывший апостол задвинул прозрачную сущность души в угол сиденья. Когда ощущаешь на себе дыхание Бога, то лучше придержать развязность. И смириться, не мешая Господу с тобой разговаривать… Целее будешь. БигБосс мягко молвил:

– Сущность человека покоится на двух Началах: выбор между Добром и Злом, и выбор между Жизнью и Смертью. Первее сих Начал было и есть Слово, но сие отдельная тема…

Учитель вгляделся в апостольскую душу и увидел, что его слова слушают и понимают:

– Любой выбор – это свобода. И если в первом случае свобода – главное условие моего правления, то… Выбор между Жизнью и Смертью – он как бы существует, но лучше человеку его не делать. Нет ничего страшнее такого выбора! – заключил Повелитель.

– Это ещё почему?! – заволновался Иуда. В облике промелькнул страх. – Что… не так?..

– Всё так, – созидающе улыбнулся Властитель. – Так, как быть должно. И… пусть будет так, во веки вечные, и во веки веков. А ты…ты броди, Иуда, с ватагой свободных душ. Познавай свободу, выбор в пользу которой ты сделал. Жаль, что услышать твое мнение о свободе я не смогу, ты ведь теперь вне Закона. И видимся мы в последний раз…

Вот так вот. Свобода, подобно кислоте, растворила твою индивидуальность, и превратила в безликую сущность, сгусток энергии! Иуда думал, что получил спасение, а получил-то срок! Пожизненный! Добровольно! У душ, что ушли на тот свет независимо от своего желания, есть возможность покаяться. И тем самым продолжать существование, развиваясь в других телах и жизнях! У самоубийц Закон отнимает все права, души приобретают мнимую свободу. Окаянство может и Зло, только неприкаянность стоит вообще вне понятий… Закон – не Бог, к слову… Иуда сник. Да уж, сам себя подставил, – что называется…

– Попал ты, Иуда! – звонко разбил тишину рыжий карлик.

Искариот вскочил, прыжками пробежал кабинет и вспрыгнул на подоконник! Без усилий протолкнул прозрачное тело сквозь оконное стекло… Оттолкнулся и прыгнул…

– Прощаааай, Благодатный! – проник в квартиру болезненный крик.

Иуда плавно опустился на газон… оглянулся на свои окна… рванул по улице Марксистская – в сторону Волгоградского проспекта.

– Каких сквалыжных учеников ты подобрал, Владыко, – проворчал в сердцах Бенедикт. Ясно, что ничего другого ожидать и не приходилось, но… Погано как-то всё равно. Посудачить треба, проговорить сию погань. Очистить сердце от скверны.

– Люди удивительны своей непредсказуемостью, – кратко ответил Повелитель.

"И именно поэтому они прекрасны. И именно поэтому мы их любим!" – ухмыльнулся верный слуга, но быть обвиненным в бестактности больше не захотел. И промолчал.

Господин подошел к настенному зеркалу. Добрался, наконец! И начал расчесывать свои красивые волнистые волосы. Обронив между прочим:

– Убери тело, святой Бенедикт, негоже ему так висеть.

Пока господин совершал омовение в джакузи, а после сушил длинные волосы феном – святой карлик вытащил тело Иуды из петли. Оттащил и засунул в просторный холодильник целиком, вместе с испражнениями. Потом приготовил спальню: подмел ковер, расстелил новую постель на широкой кровати, взбил подушку, расправил одеяло.

В спальной комнате появился Благодатный, в сиреневом халате. Присел на ложе, перевалился на подушку. Слуга укрыл Хозяина одеялом, задёрнул плотные шторы.

– Святой Бенедикт! Пошарь в шкафах и подбери мне приличное платье. И себе что-нибудь отложи. Вечером нанесём четвертый визит, – приказал БигБосс.

– Слушаю, Владыко, – рыжий карлик наклонил голову в знак повиновения.

11. "Голубая мечта"

Смеркалось. На Новом Арбате (бывш. Калининский проспект) проявилась райская пара. В новых шмотках!

На Благодатном, поверх белой рубашки с расстёгнутым воротником, элегантно сидел белый же костюм, начищенные туфли ярко сверкали. А галстукам бой!

На слуге топорщился чёрный костюм. Нужного размера не нашлось, поэтому манжеты карлик закатал. Тёмную ткань оттеняли белые кроссовки.

Занятная парочка подрулила к импозантному зданию. Вывеска переливалась ярким неоном: "ГОЛУБАЯ МЕЧТА". Два крепких парня, в форменных фуражках, преградили путь внутрь:

– Сегодня гуляют только члены Клуба!

Пока Повелитель думал, какое лучше Чудо применить – рядом притормозил розовый лимузин. Из салона выбралась Пирламутровая Свизда – грудастая особа в коротком платье и в ажурных чулках. [8] Пряди золотых волос освещали круглолицее лицо. На плече сумочка. Дамочка была крутобедра и ширококостна – как раз во вкусе рыжих карликов!

Цокая десятиметровыми каблучками, особа пошла к дверям Клуба. Её шофер погнал авто на парковку, так как своей парковкой ресторация не обзавелась.

Охрана цыкнула на райскую пару:

– Валите мимо! – и любезно заулыбалась особе. – Проходите-проходите, Вольдемара Петровна!

Особа манерно кивнула, проходя в угодливо открытые швейцарами двери:

– Сэнкс, душечки! – и… увидела завороженный взгляд Бенедикта! Чисто выбритой ладонью машинально погладила витый локон и воскликнула жеманным басом: – Какой милый мужчинка! Этот маленький! – дамочка наклонилась, легонько ущипнула Бенедикта за щёку. – Как дела, крошка? Решил поразвлечься?

Благодатный, в силу хорошего воспитания, деликатно отвернулся. И даже отошел на пару шагов от дверей ресторации. Дабы не мешать романтической встрече. Кто, как не романтик, знает в них толк… И всё понимает.

Рыжий карлик зарделся от позабытой женской ласки. Яростно потянув шею вверх – он пролепетал:

– Мы в розысках одной личности…

– А я не подойду, малыш?.. – особа плотоядно облизала толстые губы. Прижала старикана к объемной груди.

– Фиу, – всё, что смог вымолвить карлик, сжимая и разжимая бороду.

– Вот и договорились, – особа распрямила плотный торс. – Твоему другу мы тоже подыщем спутницу, – она впервые удостоила взглядом Учителя. – Летс Гоу!

Дамочка пропустила вперед райскую пару, сама задержалась в дверях, и ликующе подмигнула швейцарам:

– Такой милый крошка! Я его съем! Обожаю волосатых! Прямо маленькая обезьянка!