Вязанная скатерть из белых ниток
– Алло, ты меня слышишь!
– Нитки, купите мне нитки. Только белые!
– Смотрите чтоб новые были!
– Что?
– Да! Спросите у продавца! Прошлого года лучше. Ивановские.
– У нас в Первомайске закончились. Не знают когда привезут.
– Да лезь, ты! Кому сказала! А то как дам трубкой по твоей макитре!
– И передайте завтра Помошнянским.
– А? В субботу приедете. Ну ладно, обожду.
– Ну все, пока!
– Бабушка, я тоже хотел с папой поговорить! Он мне обещал самолетик купить. И с мамой тоже.
– Нет там твоей мамы. Я на работу Валентину звонила.
– Да, да – твоему папе.
– А будешь канючить, пойдешь спать сразу, как солнце сядет.
– Пошли, а то мы мешаем дяде работать.
– Пока, Кузьмич. От внука имею! Не дает нормально поговорить!
– Бабушка, я не хочу рано ложиться спать. Мне страшно одному в темной комнате.
– Мы будем на крыльце в карты с соседями играть. Никто через меня не зайдет в дом.
– Ну давай, давай выходи, к дяде люди пришли.
– Нитки, какие белые нитки? Зачем тебе нитки? У тебя есть.
– Кончились у меня!
– Вязать буду!
– Ты уже много навязала. И на стол, и на кровать, и на комод.
– Твоей маме свяжу. Будет скатерть с узорами. Красиво. Тетя Тася привезла из Ленинграда новые крючки. Удобно вязать.
– Бабушка, а можно я возле вас буду сидеть?
– Нельзя, там будут взрослые разговоры. Дядя Богдан как проиграет, матюгаться будет.
– Бабушка, я тихо. Я уши закрою.
– От елоп царя небесного! Как дам сейчас! Сказала нет!
– Бабушка! Ну можно…
– Давай вперед. Быстро. Мне скоро ужин готовить!
И мы двинулись вдоль железнодорожного полотна, возвращаясь со станции, где бабушка звонила моему отцу на работу из кабинета старшего кассира.
Точно не помню, но наверно я всю дорогу плакал. Умолял не отправлять меня рано спать, разрешить остаться за столом. Но бабушка была непреклонна.
Спать меня положили рано. Как и обещала бабушка. Уснуть я не мог. Слезы текли по щекам. А на улице гоготала веселая компания.
– Тузом бей! Твою мать!
Ээх! Опять дурни!
Затем меня пожалела тетя Тася – сестра бабушки. Она села на стул возле моей кровати и долго – долго сидела, пока я не заснул.
А в субботу вечером приехала мама. Одна, без папы. Папу не отпустили с работы. У них был какой – то аврал.
Мама привезла белые нитки. Бабушка взялась учить маму вязать. Но видно безрезультатно – вскоре послышались матюки в адрес мамы. Я закрыл уши.
Потом мама уехала, а я еще долгих 2 месяца ожидал окончания летних каникул чтобы вернуться домой к родителям.
Перед отъездом бабушка вручила мне сумку, в которой была белая скатерть. Она успела ее связать за день отъезда.
– Смотри, держи сумку в руках, а то сопрут в поезде.
– Сиди там, куда посадит тебя тетя проводник.
– Когда приедешь, тебя папа или мама снимут с поезда.
Скатерть получилась очень красивая. Тонкая ручная вязка. Тогда не было специализированных журналов по вязке крючком. И телевизора у нас не было чтоб подсмотреть. Узор бабушка придумала сама.
Скатертью накрыли стол в большой комнате. Соседи хвалили бабушку. Ни у кого такой скатерти не было.
А потом папа и мама стали получать больше денег и купили себе иностранную, модную тогда скатерть – с красными цветами и желтой бахромой.
– Очень дорогая! Смотрите дети не испачкайте ее.
Бабушкину сняли и положили в гардероб. Там она и лежала долгие годы.
"Дорогая" скатерть скоро вытерлась. Полиняла. Родители купили новую. Потом еще. О бабушкиной забыли.
О ней вспомнили. Когда мы с Ирой поженились. Кто – то принес и подарил ее нам. За прошедшие годы она не износилась. Белые крепкие нитки. Профессионально связанная. Прекрасный узор. Скатерть пережила и бабушку и моих родителей.
Вязанная скатерть из белых ниток на нашем столе.
Позолоченное колечко
Темноволосая, с вьющимися кудрями девушка стыдливо пряталась за широкую спину мужчины, стесняясь приблизиться к прилавку.
– Посмотри, Тася: правда красивые? Как настоящие, золотые! Опять же: внутри драгметалл. Серебро. Мы ж не буржуи какие, чтоб в золоте купаться!
Девушка, переборов смущение, взяла в руки кольцо: – Правда, Леня, очень красивые! Но наверно дорогие!?
Мужчина, а вернее молодой парень, с любовью смотрел на свою спутницу: – Зря сказал про буржуев, еще подумает, что я жмот какой! А что делать – и так всю получку за кольца придется отдать. Были бы деньги – купил бы настоящие, золотые! Родители Таси интеллигенты. Мать медсестра, отец – служащий на станции. Еще подумают: пожалел их дочери.
– Спасибо Леня, мне очень нравятся, – произнесла Тася, примеряя кольцо на безымянный палец, – я буду всем говорить, что это золотые! И пусть меня на бюро комсомола вызывают за пережитки прошлого! Нежно прижалась к спутнику.
– Товарищ, берем!
– Вам как: с коробочкой за пятьдесят копеек или сразу в карманчик положите, – с издевкой спросил продавец в черных нарукавниках.
Мужчина сжал кулаки, но взял себя в руки: Коробочку себе на нос поцепите! Буржуй недобитый! Мало ваших лабазов товарищ Киров позакрывал! Пошли, Тася!
В тот же день они расписались. Вечером в комнату, которую дало Лене депо за отличные показатели в труде и в связи с бракосочетанием, позвали своих друзей. Собравшиеся кричали "Горько", поднимали тосты за молодых, за товарища Сталина и товарища Кирова. Потом кто – то из гостей вытащил гармонь, и все сначала пустились в пляс, а после, обессиленные, начали петь. Разошлись под утро.
А через год у них родилась девочка. Назвали Эльзой. Электрический закон. Муж был бригадиром электриков. Дать такое имя посчитал правильным. Бригада поддержала.
Девочка вскоре умерла, а Леню убило током на крыше электрички, во время ремонта электросети. Замуж она больше не выходила. Всю жизнь прожила в одиночестве. Сначала в Ленинграде, потом, натерпевшись в блокаду, перебралась в Мурманск. Когда я родился, полюбила меня как своего внука, хотя была мне не родной бабушкой, а всего лишь ее сестрой. Каждое лето приезжала в гости на Украину. Баловала меня подарками. Ни в чем мне не отказывала. Защищала от строгой сестры.
На улице была оттепель. Таял снег. С крыш капало. На асфальте лужи. Папа стоял у входа в институт, дожидаясь меня. Я очень удивился – родители почти не навещали меня: – Здравствуй Игорь. Был в командировке. Зашел тебя проведать, сын. Отец пораспрашивал меня о здоровье, учебе и заторопился на вокзал: – У меня скоро поезд.
Спустя пару недель я приехал на зимние каникулы, и узнал истинную причину прихода отца: он возвращался с похорон из Мурманска – умерла бабушка Тася: – Прости, Игорек, не хотел тебя расстраивать: бабушка Тася умерла. И отдал мне кольцо – то самое, позолоченное. Папа нашел его в кошельке, с которым бабушка Тася не расставалась. Кольцо бабушке стало маленькое, но она всегда носила его с собой.