12
Однажды отец взял меня с собой на работу. Ни лошади, ни повозки я уже не увидел, теперь отец развозил молоко на грузовике. Получив товар на молокоперерабатывающем комбинате, мы выехали на маршрут. Утро только-только занималось. На небе еще была луна, и я мог видеть звезды. Было холодно, но это бодрило. Мне понравилось быть в это время на улице. Я очень удивился предложению отца прокатиться с ним, поскольку он по-прежнему драл меня своим ремнем для правки лезвия один-два раза в неделю, и мы почти не общались.
На каждой остановке отец выходил из машины и относил одну-две бутылки молока. Иногда к молоку он присовокуплял упаковку творога, кусок масла или пахты и, почти всегда, бутылку апельсинового сока. Многие люди оставляли в пустых бутылках записки со своими пожеланиями.
Так мы ехали вдоль домов, останавливались и разносили товар.
- Ну, парень, в каком мы сейчас едем направлении?
- На север.
- Правильно. Мы едем на север.
Мы двигались дальше, сворачивая с улицы на улицу.
- А теперь куда мы направляемся?
- На запад.
- Нет, мы едем на юг.
После нескольких остановок он снова спросил меня:
- Допустим, я сейчас высажу тебя из грузовика на тротуар и уеду, что ты будешь делать?
- Не знаю.
- Ну, как ты будешь жить?
- Я думаю, пойду назад и буду пить молоко, которое ты оставлял у домов.
- И что ты сделаешь после?
- Я найду полицейского и расскажу ему, что ты сделал.
- Вот как! И что же ты скажешь?
- Я скажу ему, что ты сказал мне, что "запад" - это "юг", потому что хотел избавиться от меня.
Начинало светать, и скоро все заказы были доставлены. Мы остановились у кафе, чтобы позавтракать. К нам подошла официантка.
- Привет, Генри, - поздоровалась она с отцом.
- Привет, Бетти.
- Кто этот малыш? - спросила Бетти.
- Это маленький Генри.
- Копия - ты.
- Да, кроме моих мозгов.
Мы заказали себе еду - яичницу с беконом. После завтрака отец сказал:
- Сейчас начнется самая трудная работа.
- Какая?
- Я должен буду собрать деньги за товар. Некоторые люди не хотят платить.
- Но они должны заплатить.
- Я говорю им то же самое.
Мы тронулись в обратный путь. Отец останавливал грузовик, выходил и стучался в дверь. Я слышал его жалобные крики:
- ЧЕРТ! А ЧТО, ПО-ТВОЕМУ, Я ДОЛЖЕН ЕСТЬ? ТЫ ВЫСОСАЛ ВСЕ МОЛОКО, ПРИШЛО ВРЕМЯ ВЫСРАТЬ КАКИЕ-НИБУДЬ ДЕНЬГИ!
Каждый раз он подыскивал новые доводы и выражения. Иногда ему удавалось получить деньги, иногда - нет. Потом мы остановились возле небольшого одноэтажного дома, и отец зашел в дворик. Дверь открыла женщина в неподвязанном шелковом кимоно. Она курила сигарету.
- Послушай, детка, мне нужны деньги. Ты и так нагрела меня круче всех!
Она рассмеялась.
- Слушай, заплати половину, мне нужно сдавать деньги. Она выпустила колечко дыма и нанизала его на свой палец.
- Ты должна вернуть деньги, - твердил отец. - Ситуация безнадежная.
- Зайди в дом. Надо поговорить, - сказала женщина. Отец зашел, и дверь за ним закрылась. Его не было довольно долго. Когда он снова появился в дверях, солнце было уже довольно высоко. Волосы на его голове были взъерошены, на ходу он заправлял рубашку в брюки. Он забрался в грузовик.
- Она отдала тебе деньги? - спросил я.
- Все. Это была последняя остановка, - сказал отец. - Больше денег сегодня не будет. Мы поставим грузовик и вернемся домой…
Я видел эту женщину еще раз. Однажды, по возвращении домой из школы, я нашел ее сидящей у нас в гостиной. Мать с отцом сидели там же. Мать плакала. Заметив меня, она вскочила, бросилась ко мне и увлекла за собой в мою комнату.
- Генри, ты любишь свою мать? - спросила она, усадив меня на кровать.
По правде сказать, я не знал, что ответить, но мать выглядела такой несчастной, и я сказал:
- Да.
Она поволокла меня обратно в гостиную.
- Твой отец говорит, что он любит эту женщину, - заявила она при всех.
- Я люблю вас обеих! А сейчас убери ребенка отсюда! Я чувствовал, что отец своим поведением причиняет матери боль.
- Я убью тебя, - сказал я ему.
- Убери ребенка!
- Как ты можешь любить эту женщину? - не унимался я. - Посмотри на ее нос. Это же хобот!
- О, черт! - воскликнула женщина. - С меня довольно! Выбирай, Генри! Или я - или она! Немедленно!
- Как я могу выбирать? Я люблю вас обеих!
- Я убью тебя! - твердил я.
Тут я получил удар по уху и рухнул на пол. Женщина вскочила и выбежала из дома, отец устремился за ней. Но женщина запрыгнула в наш автомобиль, завела двигатель и поехала. Все произошло очень быстро. Отец бросился вдогонку. Он бежал по улице за автомобилем и орал:
- ЭНДА! ЭНДА! ВЕРНИСЬ!
Она не остановилась, но отец все же догнал ее. Он поравнялся с сиденьем водителя, просунул руку в кабину, но тут автомобиль резко прибавил скорость, и отец остался на дороге с сумочкой Энды в руках.
- Я чувствовала, что что-то происходит, - сказала мне мать. - Я спряталась в кузове и поймала их. Твой отец привез меня домой вместе с этой ужасной женщиной. Теперь она угнала его автомобиль.
Подошел отец с сумочкой ужасной Энды.
- Все в дом! - приказал он.
Мы зашли в дом, и отец закрыл меня в моей комнате. Разразился скандал. Поднялся ужасный крик. Потом отец стал бить мать. Она визжала, но он не останавливался. Я выбрался на улицу через окно и попытался проникнуть в дом через входную дверь, но она была заперта. Я попробовал через заднюю дверь, и через задние окна - все было закрыто. Я стоял во дворе и слушал вопли и удары.
Потом удары и вопли прекратились, и я слышал, как рыдает моя мать. Это продолжалось довольно долго. Но постепенно рыдания пошли на убыль и, наконец, стихли вовсе.
13
Я был в четвертом классе, когда узнал про ЭТО. Вероятно, я был последним из наших ребят. Все дело в том, что я все еще ни с кем не общался. На перемене ко мне подошел какой-то парень:
- Ты знаешь, как ЭТО происходит? - спросил он.
- Что ЭТО?
- Ебля.
- А что это такое?
- У твоей матери есть дырка, - и парень соорудил из большого и указательного пальцев правой руки кольцо, а у твоего отца - ялда, - тут он вы ставил указательный палец левой руки и стал тыкать им в кольцо. - Потом из ялды выстреливается сок, и у твоей матери может родиться ребенок, а может и не родиться.
- Бог делает детей, - сказал я.
- Ага, как из жопы пирожок, - ответил парень и удалился.
Трудно во все это было поверить. На уроке я сидел и думал о сказанном. У моей матери есть дырка, а у отца ялда, которая стреляет соком. Как же могут они заниматься такими вещами, а потом разгуливать, как ни в чем не бывало, болтать обо всем на свете и опять украдкой заниматься ЭТИМ? Меня чуть не стошнило, когда я представил себе, что произошел из сока своего отца.
В ту ночь, после того как везде в доме погас свет, я лежал в своей кровати и ждал. И вдруг довольно отчетливо я услышал какие-то звуки. Это скрипела их кровать, будто они скакали на ней. Я вылез из постели, на цыпочках спустился вниз и приник к двери их комнаты. Кровать продолжала скрипеть. Потом все стихло. Я поспешил вернуться в свою комнату и снова прислушался. Моя мать прошла в ванную, донеслось журчание воды, и она снова вернулась в спальню.
Ужас! Не удивительно, что они держали все ЭТО в секрете! Подумать только, все занимаются ЭТИМ! Учителя, директор школы. Все! Это выглядело мерзко. Но потом я подумал: "А что если бы мне пришлось заниматься ЭТИМ с Лайлой Джейн?" И это показалось мне не таким уж и противным.
На следующий день в школе я все занятия напролет думал об ЭТОМ. Я разглядывал своих одноклассниц и воображал, что мог бы всем им настрелять своего сока и заделать кучу детей. Я бы наводнил мир такими же парнями, как я - великими бейсболистами, выбивающими три базы с одного удара. И вот перед самым концом занятий наша учительница миссис Уэстфал сказала:
- Генри, останься после урока.
Прозвенел звонок, и все дети разошлись. Я сидел на своем месте и ждал. Миссис Уэстфал проверяла тетради. Я подумал, может, и она хочет немного моего сока. Я представил себе, как загляну ей под платье и увижу дыру.
- Хорошо, миссис Уэстфал, я готов, - вырвалось у меня.
- Отлично, Генри. Сначала вытри все с доски, а потом сходи на улицу и вытряси тряпки.
Я сделал все, как она сказала, и снова сел на свое место. Миссис Уэстфал продолжала заниматься своими тетрадями. На ней было облегающее голубое платье, массивные золотые серьги, а на тонком носу поблескивало пенсне. Я продолжал ждать. В конце концов я не выдержал:
- Миссис Уэстфал, зачем вы оставили меня?
Она оторвалась от тетради и уставилась на меня. Глаза у нее были зеленые и, казалось, бездонные.
- Я оставила тебя, потому что иногда ты плохо себя ведешь.
- Ага? - улыбнулся я.
Миссис Уэстфал сняла пенсне и снова принялась разглядывать меня. Ноги ее были под столом, и я не мог видеть их.
- Сегодня ты был очень невнимателен, Генри.
- Ага.
- Есть такое слово "да". Ты же обращаешься к даме!
- О, я знаю…
- Прекрати разговаривать со мной в таком тоне!
- Как скажете.
Миссис Уэстфал встала, прошлась по проходу и села на стол прямо напротив меня. У нее были очень красивые длинные ноги в шелковых чулках. Она улыбнулась мне и погладила мою руку.
- Твои родители не балуют тебя любовью, так ведь?
- А мне и не больно-то надо, - ответил я.
- Генри, любовь нужна всем.