Всего за 129 руб. Купить полную версию
– Я купил компьютер в Европе, – сказал студент, разводя руки. Ладошки у него были розовые, а не черные, как ожидал Сергей. Впрочем, он в первый раз видел негра так близко. – У нас это одинари инструмент, как твой отвертка.
Голубев хотел уточнить, где это в Африке компьютеры считаются "обычными инструментами", но надо было упаковывать товар. Он выключил машину, отсоединил провода, сунул, не особо раскладывая, в большой ящик. Сверху поставил монитор. В лифт ящик не вошел, пришлось пять этажей тащить по лестнице. В холле первого этажа, где Андрей собирался с ним встретиться, заметил парня кавказского вида, поэтому не стал останавливаться, а пронес ящик на выход. Парень подозрительно покосился на коробку, но, увидев надпись "Телевизор Рубин", отвел взгляд.
Андрей ждал его в такси за углом.
– На вахте стоял чечен из Бекхановской мафии, – сказал Сергей, когда они погрузились и поехали. – Хорошо, что коробка не фирменная, а так нарвался бы на неприятности. Больше в эту общагу не сунусь.
– Походу монополисты, бандиты чертовы, – Андрей сплюнул через окно.
– За что ты чеченов так не любишь?
– Да насмотрелся на них в армии, я служил в Забайкалье. Один кавказец – замечательный товарищ, два – друзья навек, а как соберется больше, так сразу землячество и остальные для них – мусор.
– Я бы так не сказал о Бекхане, мне он показался вполне интеллигентным человеком. Просто защищает свой бизнес.
– Пока с тебя есть навар. Будет выгодно – зарежет, даже не задумается. Ты для него неверный, это не грех. И умотает в Чечню, там походу советских законов нет. Они исламский халифат возрождают, причем за наши деньги. Я твоего босса не пойму, зачем он связался с чеченской мафией?
– Типа русская лучше? Слышал, что в Казани творится?
– Слышал. Устаканится, своя мафия ближе к телу. А эти всегда будут на нас смотреть, как на врагов. В двенадцатом веке мы их убивали, в двадцать первом они за нас возьмутся.
– Чечены?
– Ближний Восток. Они плодятся, как кролики, а жить предпочитают там, где развита социалка. Так что Европа еще вздрогнет. Ладно, хрен с ними. Вот твой гонорар, – он подал Сергею несколько купюр. – Время свободное есть?
– Босс уехал по делам, срочной работы нет. А что?
– Поехали со мной в общагу 1-го меда, я там живу, перекусим, с женой познакомлю.
– Так ты женат?
– Ну да, и дочка есть. Вечный студент.
– Да? Я думал, что "вечный студент" – это некий инфантильный молодой человек, который ностальгирует по студенческой вольнице и не хочет взрослеть. У нас в Академе таких немало. Пока семьи нет.
– Семья есть. А на работу не стремлюсь. Лет семь учиться, чтобы потом в больнице получать нищенскую зарплату. У нас походу идиотская ситуация – чем больше учишься, тем меньше в итоге зарабатываешь. Больше всего имеют работяги – в восемнадцать лет двести рублей после техникума.
Сергей хотел возразить, но вспомнил, что после университета будет получать рублей сто двадцать в месяц, как стажер. С другой стороны, работа непыльная, не то, что на производстве. Отец больше трехсот зарабатывал, но посадил позвоночник и легкие. Мама тоже от него не отставала с силикозом.
– Приехали, – сказал Андрей. – Сходим к Константину, потом – домой.
Частник остался ждать, а они понесли компьютер через проходную.
– Я думал, ты заказчику повезешь, – сказал Сергей, отбиваясь от невесть откуда появившейся собаки сторожа. – Деньги его?
– Деньги он доверяет. За такие бабки меня хоть из-под земли достанут, если что. Но ему надо новый компьютер. Мы и сделаем "новый".
Днем "производство" Константина не выглядело таким мрачным, как ночью. Хотя стоял ноябрь и кое-где белел снег, солнце еще хорошо прогревало воздух и освещало рабочие места мастеров сквозь стеклянную крышу.
– Окей, внутренности мы продуем и почистим, – сказал Костя, осматривая привезенную электронику. – Корпус отмоем спиртом и перекисью. Клавиатуру он уделал совсем, придется менять клавиши. А вот с коробками повозимся – болгарского я не знаю.
– И не надо, – хмыкнул Андрей. – Где написано, что компьютер – болгарский? Налепите другие стикеры, походу английской сборки. И на ящиках "Apple" напишите.
– Это не "Apple", но мысль понял. Нарисуем, что надо. Завтра приходи, забирай.
– У них есть отличный картон, – сказал Андрей, когда они возвращались. – Отодрали с импортных станков. Со степлером можно сделать любую коробку. Потом берут трафареты и рисуют, что угодно, не отличишь от промышленной печати. Для внутреннего каркаса у них есть блоки пенопласта и пила. И все, компьютер будет походу новенький, прямиком из Великобритании! Хочет заказчик "фирму", будут ему лейблы.
Они сели в машину и поехали к Андрею.
– Хорошее тут место – парки, набережная, – сказал "вечный студент", когда они подъехали к общежитию. – И народ… ну ты сам знаешь, все общее.
Сергей подумал, что общежития будут преследовать его вечно. Всю жизнь в СССР можно было назвать общежитской. Детство он провел в стандартной пятиэтажной "хрущевке" и мама знала всех соседей в подъезде. Люди свободно ходили друг к другу в гости, оставляли детей, вместе встречали праздники. Потом общежитие в Академгородке, где все общее и запросто можно ходить в гости даже к незнакомым людям. А в Москве, говорят, годами не знают даже соседей по площадке.
Общежитие было старое, построенное много веков назад. С тех пор внутренние помещения многократно перестраивались, и сейчас было трудно понять исходную планировку. Привычная блочная система нарушалась во многих местах, бытовые помещения давно захвачены под жилье. Плюс теснота и многолетнее отсутствие ремонта.
– Походу пришли, – сказал Андрей, толкая дверь блока. – Здесь было четыре комнаты, их переделали на две семейные.
Внутренне пространство коридора отсутствовало как класс – всюду стояли и висели коляски, детские ванны, лыжи, какие-то тюки и коробки. Они пробрались по узкой тропинке до двери комнаты Андрея. На порог сразу вылетела девочка лет пяти в легком платьице с криком "Папа, папа пришел!". Вышла худенькая женщина и поцеловала мужа.
– Знакомься, моя семья, – сказал Андрей, – жена Оля и дочка Алена.
Сергей осмотрелся – две совмещенные комнаты, ранее явно имевшие отдельные выходы. Полки для книг, занавешенные полотном, разделяли комнату надвое. За полками виднелась двуспальная кровать – видимо, это помещение было "спальней". Поскольку Алена забежала в соседнюю "комнату" и тут же выбежала с куклой, там находилась детская. В углу – маленькая кухонька, состоящая из двухкомфорочной плиты, небольшого стола и шкафа для продуктов. Бедность обстановки странно контрастировала с импортной "двойкой": телевизором и видеомагнитофоном "GoldStar".
– Садитесь, будем есть пельмени, – сказала Оля, одевая фартук. – Днем налепили, осталось только сварить.
Глядя на перепачканную мукой девочку, Сергей понял, что они лепили пельмени вместе. Дочка была очень похожа на маму – такая же голубоглазая, худенькая, с вздернутым носиком и непослушными кудряшками и совсем не похожа на папу.
– Мы пока покурим, – сказал Андрей и они вышли в коридор, а оттуда – на балкон.
– Дочка неродная? – высказал догадку Сергей, прикуривая от зажигалки Андрея.
– Я живу с Олей почти четыре года, дочке тогда был всего годик, можно считать, что родная. Своего настоящего отца она не помнит. Он с Олей жил с пятого курса, в одной интернатуре стажировались. Там и дочка родилась. А потом семья стала ему помехой в карьере. Он сейчас в Кремлевской больнице, известный врач.
– Что квартиру не купишь? Эта "малосемейка", конечно, шикарное место, но…
– Думаешь, так просто? Денег хватает, чтобы нормально питаться-одеваться, да в отпуск съездить. Оля-то не работает. Плюс родители с обеих сторон на мне. Да и как купить? Для кооперативной квартиры надо где-то работать. Неофициально – дорого и рискованно.
– Да… – протянул Сергей, наблюдая жизнь улицы Пироговки. Забавно, что его студенческая улица называлась также.
Они вернулись в комнату, поели. Потом посмотрели с дочкой на видео несколько выпусков "Тома и Джерри" и Сергей поехал домой.
Дома из интереса глянул файлы, скачанные с чужого компьютера. Странные документы о состоянии советской экономики, списки руководителей партии и правительства с краткой биографией, какие-то обрывки диалогов с большим количеством сленга и сокращений. То ли студент занимался бизнесом, то ли работал на иностранную разведку. Выглядело весьма подозрительно. Сначала Сергей даже полумал, не сообщить ли в соответствующие органы. Затем вспомнил анекдот про Сталина и барабанщика из симфонический оркестра: "Партия у нас одна. А стучать надо чаще". И решил не светиться.