И все же он не мог удержаться:
- Простите, а куда мы сейчас едем? Может быть, мой вопрос несколько бестактен. Я понимаю, что должен во всем полагаться на вас. Но… вы же видите… моя жена… Меня, естественно, беспокоит, что…
- Перестань, Ади! - с неожиданной резкостью прервала его Ангелика. - Я не единственная женщина на свете, которая через это проходит.
- Хорошо, хорошо, - покорно проговорил Адальберт и, немного помолчав, снова спросил: - Но все же, если это не секрет, скажите мне, пожалуйста, куда мы направляемся?
- В вашу резиденцию, герр Альбиг. Одним словом, туда, где вам и вашей супруге предстоит поселиться, - ответил Вайслер. - Хочу заранее предупредить вас: это не отель, а, так сказать, частный пансион, который содержит наша соотечественница. Правда, он находится не в самом городе, а на одной из его окраин… Но, полагаю, вам будет там уютнее. Никаких любопытных и назойливых соседей. Это, собственно говоря, пансион, рассчитанный на одну семью. Мы очень обрадовались, когда узнали, что он недавно освободился. Насколько мне известно, материальных затруднений вы не испытываете?
- На первое время я обеспечен, - сдержанно ответил Адальберт.
- Думаю, что все будет хорошо. В районе, где находится предназначенная для вас вилла, живут и другие немецкие семьи. Должен сказать, что никто из них не нуждается. Аргентина - страна гостеприимная. Особенно, когда речь идет о наших соотечественниках.
Он бросил взгляд на Ангелику. Лицо у нее было восковое, глаза закрыты, голова откинута на спинку сиденья.
- Гели, родная, - наклоняясь к уху жены, прошептал Адальберт, - ты себя плохо чувствуешь?
- Больно! - Голос Ангелики прозвучал так, словно он донесся откуда-то издалека.
- Ради бога, не волнуйтесь, герр Альбиг! - наигранно бодрым тоном проговорил Вайслер. - Неподалеку от вашего пансиона есть маленькая, но очень хорошая больница. Если потребуется срочная медицинская помощь… - Сделав неопределенный жест, он умолк.
Адальберт перевел взгляд на американца. С момента их встречи тот не произнес ни слова. Судя по всему, он не знает немецкого.
- Насколько я могу судить, - сказал Адальберт, обращаясь к Вайслеру, - ваш друг не говорит по-немецки?
- Нет, почему же? - возразил Вайслер.
- Я говорю по-немецки, - вдруг сказал Крэймер и добавил: - Во всяком случае, достаточно хорошо, чтобы меня понимали друзья.
- Да вы отлично говорите! - воскликнул Адальберт, несколько покривив душой.
- Господин Крэймер представляет в Аргентине Американский Красный Крест, - вмешался в разговор Вайслер. - Я тоже сотрудник Красного Креста и, стало быть, в известной мере подчиняюсь мистеру Крэй-меру. А поскольку вы оказались в Аргентине благодаря заботам этой организации, все мы связаны друг с другом, так сказать, коллегиальными узами. Впрочем, мы поговорим об этом на месте, то есть на вашей вилле, герр Альбиг.
- А еще далеко? - поинтересовался Адальберт.
- Нет! Мы уже почти приехали. Адальберт прильнул к окну.
Машина свернула с автострады влево и теперь мчалась по узкой асфальтированной дороге. Еще один поворот, и за высокой металлической оградой показался двухэтажный каменный домик. К первому этажу примыкала крытая застекленная веранда. Шофер дал два резких гудка, и какие-то пестрые птицы в испуге сорвались с окружающих дом деревьев…
Машина затормозила и несколько секунд спустя остановилась у широких лестничных ступенек, ведущих на веранду. Тотчас же растворилась дверь, и на пороге появилась худощавая, немолодая женщина в пестром переднике. Голову ее прикрывала наколка, а на ногах были домашние туфли.
Шофер потянул к себе рычаг и открыл дверь микроавтобуса. Первым из машины выскочил Вайслер. Двумя прыжками он преодолел ступени лестницы и, очутившись на веранде, преувеличенно весело воскликнул:
- А вот и мы, фрау Вольф! Наступил конец вашему одиночеству! Познакомьтесь с вашими новыми постояльцами: фрау и герр Альбиг.
- Добро пожаловать, господа! - негромко по-немецки произнесла женщина. - Не могу вам передать, как приятно чувствовать себя среди своих.
У нее был типично баварский выговор, и это с радостью отметил про себя Адальберт.
А немка тем временем спустилась с веранды, подошла к распахнутой двери автобуса и, обращаясь к сидевшим в нем людям, сказала с легким поклоном:
- Вальтрауд Вольф к вашим услугам, господа!
И в это мгновение Ангелика громко застонала.
- Сейчас мы организуем перенос ваших вещей… - начала было Вольф, но Адальберт прервал ее:
- Ради бога! Прежде всего надо помочь моей жене перебраться в дом и уложить ее в постель.
Казалось, только сейчас Вальтрауд заметила вздувшийся живот Ангелики.
- О боже! - воскликнула она. - Как же это я, старая дура, не обратила внимания… Ваша жена может сама передвигаться?
Ангелика приподнялась было со своего кресла, но тут же со стоном упала обратно.
- Помоги мне, Ади, - еле шевеля потрескавшимися губами, проговорила она и протянула Адальберту руки.
- Разрешите мне, герр Альбиг! В конце концов это женское дело! - решительным тоном произнесла Вальтрауд. Затем она наклонилась к уху Вайслера и, говоря тихо, чтобы ее не слышала Ангелика, сказала: - Надо немедленно вызвать врача и акушерку. Такиин вещами не шутят."
…И через десять, и через двадцать лет Адальберт не забудет этого мучительного, хотя и короткого перехода. Осторожно приподняв Ангелику, они с огромным трудом помогли ей спуститься со ступенек автобуса и подняться на веранду.
Они медленно миновали столовую и приблизились к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Адальберт увидел стол с вышитой скатертью, буфет в стиле "бидермайер", этажерку с фарфоровыми пастухами и пастушками, старые гравюры. Над лестничной площадкой в небольшой серебряной рамке висел портрет Гитлера, и Адальберт задержал шаг, устремив свой взор. на портрет.
Это те прошло незамеченным для фрау Вольф.
- Осталось от прежних жильцов… Впрочем, если господа пожелают, я сниму портрет.
- Ни в коем случае! - отрезал Адальберт.
- Я вас хорошо понимаю, - вполголоса сказал Вайслер. И тут же, точно вспомнив о самом главном, спросил: - Ваш телефон в порядке, фрау Вольф?
- В полном порядке, герр Вайслер! Позвольте, я вас провожу.
Они ненадолго вышли из комнаты. А когда вернулись, Вайслер сказал:
- С медиками договорились. Врач и акушерка выезжают. До больницы тут каких-нибудь пятнадцать минут езды.
- Прошу вас наверх! - сказала Вольф.
Они молча поднимались по лестнице: впереди шествовала Вальтрауд, как бы указывая путь. За ней следовала Ангелика, которую с обеих сторон поддерживали Адальберт и Вайслер.
Они вошли в спальню. Посредине комнаты стояла широкая кровать, прикрытая кружевным покрывалом, у изголовья - старомодная тумбочка, а несколько в стороне - глубокое кресло, обитое темно-зеленым бархатом. У стены слева располагался дубовый платяной шкаф, а у стены справа - комод с широкими выдвижными ящиками, там же стояло трюмо.
Вольф шагнула к кровати, резким, энергичным движением сдернула кружевное покрывало, откинула одеяло и, повернувшись к Ангелике, сказала:
- А теперь в постель, моя дорогая. Я сейчас помогу вам раздеться… Полагаю, господа мужчины нас на некоторое время оставят.
- Я ни за что не уйду! - воскликнул Адальберт.
- Решение этого вопроса я беру на себя, - сухо проговорила Вольф. - Я мать двоих сыновей… Они погибли на Восточном фронте… В жизни каждой женщины бывают минуты, когда присутствие мужа, даже горячо любимого, крайне нежелательно. Как только фрау Альбиг немного отдохнет, я приглашу вас наверх.
- Пойдемте, Адальберт, - в первый раз назвав его по имени, сказал Вайслер. - Вы только помешаете. А у фрау Вольф достаточно большой опыт. Ради здоровья вашей супруги… пойдемте! - И он слегка подтолкнул его к двери.
- Ну, а теперь присядем, поговорим, - сказал Вайслер, когда они спустились вниз.
Крэймер сел за стол, рядом с ним расположился Вайслер, а напротив - Адальберт.
- Итак, герр Альбиг, - медленно и внушительно проговорил Вайслер, - чем же вы намерены заняться в Аргентине?
В этот момент у входной двери раздался резкий звонок, и они услышали голос спускающейся фрау Вольф:
- Врач!.. Я сейчас открою.
Звонок и слова Вольф как бы перенесли Адальберта из настоящего в еще более тревожное будущее. "А хорошо ли они знают свое дело, эти аргентинские медики?" - подумал он.
Адальберт стал вспоминать книги, которые он когда-то читал, - описания того, как женщины погибали во время родов.
В сопровождении фрау Вольф в комнату вошли врач, невысокий, лысый старик в белом халате, и молодая женщина в форме сестры милосердия. У старика в руках был небольшой черный саквояж, а сестра несла металлический ящик, на крышке которого был изображен красный крест.
Вайслер и врач обменялись несколькими фразами. Но, поскольку они говорили по-испански, Адальберт, разумеется, ничего не понял.
Вальтрауд Вольф указала медикам на лестницу и пошла вслед за ними. Адальберт устремился было туда же, но Вальтрауд резко обернулась и подняла руку с обращенной к нему ладонью, давая понять, что наверх сейчас никого больше не пустит.
Адальберт понуро вернулся к столу, за которым сидели Вайслер и Крэймер, и тяжело опустился на стул.
- Мы сделали все, что только можно было сделать, - с мягкой сочувственной улыбкой обращаясь к Адальберту, проговорил Вайслер. - На счастье фрау Альбиг - да и на ваше тоже - в больнице дежурил очень хороший гинеколог. Я доктора Хефтмана знаю, это опытный врач…
- Но почему вы не обратились в лучшую клинику города? Ведь я могу за все заплатить! - воскликнул Адальберт.