Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
* * *
Ночью послышался смех. Он раздавался в каждой избе, он лился будто с неба. Громкий, радостный смех.
Свет, невозможный свет озарял избушки. Перепуганные жители выскочили наружу.
Она шла. Эта некрасивая замарашка шла по деревне. Шла и смеялась. А рядом с ней – единорог. Ослепительно белый. И свет окружал их. И как же это было прекрасно! А потом они побежали. По воздуху. Вверх.
К голубым далям…
* * *
Кир бесшумно бежал обратно. Бежал один. К своему дому. Никто, кроме него не знал этот путь.
Говорят, природу нельзя обмануть. Неправда, обмануть можно всё…
Да, обмануть природу можно, но только единственный раз.
Людмила Бодрова
Ураган
Темная-темная ночь. За окном сторожки, под снопом света прожектора кружатся снежинки. Обычно говорят, что "снежинки танцуют". Но мне это снежное кружение больше напоминает ритуальную пляску при исполнении кровавого обряда. С первого взгляда в этом бешеном хаосе ни ритма не видишь, ни мелодии не слышишь. Пожалуй, это даже не пляска, а дикая оргия ветра, снега, тьмы, света. Ветер гудит так, как будто тяжелый грузовой самолет пытается оторваться от взлетной полосы. Сторожка – маленький железный вагончик без колес – вздрагивает от ударов ветра, покачиваясь слегка, будто тоже пытается сдвинуться с места. Дико воет ветер, сгибая макушки старых лип. Какая-то сказочная мистерия, а не зимняя ночь. Я слушаю гул деревьев, стоны и вопли ветра. Смотрю в окно на снеговую свистопляску. Работа у меня такая – смотреть и слушать. Сторож я. Точнее – сторожиха.
В такую ночь можно отдыхать, даже спать до конца смены. Никто не потревожит: и машины не ездят, и люди не ходят. Даже телефон отключился. Выходит, что такой ураган – мне друг. Можно расслабиться и настроиться на самою себя; поговорить, послушать, вспомнить, оценить, осудить и сделать выводы, насочинять планы. Можно вообще ничего не делать, ни руками, ни головой. Я выбираю последнее. Пристраиваюсь на ветхом диванчике и закрываю глаза.
Гул накатывает на сторожку, как морская волна – тяжелая и огромная. Железные стены вздрагивают. Во всей этой круговерти чувствую себя, чуть ли не в центре мироздания, в центре первобытного хаоса без начала и конца. Реальность пропадает за мятущимся световым кругом от прожектора. Я, как младенец в зыбке, качаюсь между сном и явью.
Вдруг звякнул телефон. Не зазвонил, ни задребезжал, а именно тихонько тренькнул: "Тр-р…". Я поднесла трубку к уху. Тихо. Вернулась на диванчик. Но не успела даже приткнуться, как опять тренькнул телефон. Не встану. Не настоящий звонок. Но телефон продолжает тихонечко назойливо подтренькивать. Я сдаюсь. Снова беру трубку. И слышу, и вижу, как в панорамном кино, рождение Урагана. Со мной по телефону говорил Ветер.
…Далеко-далеко от Уральских гор, где стоит моя сторожка, над синей выпуклой поверхностью Атлантического океана столкнулись два вечных противника – Теплый и Холодный воздух. Сначала они замерли напротив друг друга. Наступила мертвящая тишина. Воды океана не морщила ни одна волна. Не было даже ряби. Не резвились дельфины. Не мельтешили летучие рыбы. Тишь и гладь от горизонта до горизонта. Холодный попытался сдвинуться и обойти Теплого сзади, чтобы ударить его со всей силы и утопить в Океане. Но тот уловил движение противника, развернулся ему навстречу, подставляя мощную грудь. И они ударили друг в друга зло и безжалостно. Что тут началось! Вздыбился Океан, подняв огромную, нет, громадную волну. Небо нахмурилось темными тучами. Теплый и Холодный дрались не на жизнь, а на смерть. И, в конце концов, добились своего. Оба погибли в пучине Океана. Не стало ни Теплого, ни Холодного. Родился Ураган, бестолковый и бесшабашный. Он хохотал, плакал, выл и гудел одновременно. Небо в доли секунды покрылось грязно-серым, лоскутно-рваным покрывалом. Громады волн перемешивались с тучами, из которых искрами сыпались молнии. Дитя Хаоса Ураган ликовал. От раскатистого голоса Грома киты, дельфины и рыбы торопливо уходили в спасительную глубину. Корабли болтались на океанских волнах, как щепки в луже. Ураган летел, ничего не разбирая, не видя и не слыша, ничего не понимая, просто радуясь тому, что он ЕСТЬ, он ЖИВЕТ.
Неожиданно он наткнулся на Землю. Это начинался Континент. Водяные космы Урагана стали седыми, смешались с хлопьями снега. Они хлестали по земле, по асфальту, по серым домам. Водяной вал выплеснулся на берег, разбивая не только лодки и яхты, но и огромные корабли, выплевывая их, как дохлых рыб. Падали портовые краны. Как игрушечные, складывались и смывались водой высокие дома. День превратился в Ночь. По дорогам неслась грязной волной вода. Машины не ехали, а плыли с зажженными фарами, торопясь найти хоть какое-то пристанище. Урагану все это казалось забавным. Оставив мешанину из грязи, воды, снега и всяческих обломков, освещаемую всполохами молний, напоминающих больше вспышки мощных прожекторов, он понесся дальше, забавляясь и раскатисто хохоча. Он кружил липкий снег во все стороны одновременно, засыпая мимоходом огромными сугробами леса, поля, улицы городов, роняя одиночные деревья в парках и садах, на опушках лесов, срывая крыши с деревенских изб, заметая дороги и машины на них.
Так Ураган пролетел через всю Европу. Притомился. Его гудящая поступь стала медленнее и тяжелей. Попадающиеся на пути леса сильно изматывали его. Лес гудел и стонал, но не падал, не укладывался, а стоял, роняя ветки и веточки. Ураган уже не летел стремительно, а замедлял скорость. Он совсем споткнулся о невысокие, ощетинившиеся лесами, старые Уральские горы. Преграда не ахти какой высоты. Но Ураган выдохся, перемесив пол континента. И в кромешной темноте он увидел светящуюся точку от прожектора у моей сторожки. Забавляясь снежной пляской, случайно задел телефонный провод. Телефон тренькнул. И Ураган, сам себе удивляясь, рассказал мне свою историю. Я не стала говорить ему о том, что за нашими невысокими горами стоит сплошной Лес – Её Величество Сибирская Тайга. И там Ураган поджидает тихая кончина. Закончится его жизнь обильным снегопадом, который саваном спеленает его самого навсегда. И лишь изредка кто-то из людей будет говорить: "А помнишь тот Ураган в 2002 году, когда у соседа Михаила с сарая крышу снесло?"…
Утром была такая первобытная тишина. Сверкал, искрился белейший снег. Небо было синее-синее, как морская волна. Звонко, взахлеб пела синица, качаясь на тоненькой веточке, радуясь, что осталась жива. Только у старой липы у самой дороги вдоль ствола повисла на развилке обломанная ветка. О погоде сегодня в теленовостях сообщили: "Над Западной Европой промчался Ураган небывалой силы. Есть разрушения и человеческие жертвы. В Центральной Европе дожди с мокрым снегом. На Урале – метели. В Сибири – обильные снегопады…"
Январь, 2002 г.
Людмила Бодрова
Звон
Бог сотворил первого человека бесполым – ни мужчиной, ни женщиной. И очень скоро разочаровался в своем творении: что амеба, что дерево, ни какой разницы с человеком. Всякий творец волен усовершенствовать собственное творение по своему усмотрению. И не важно, картина это или машина. Тем более, есть такое право у Первотворца. Подумал Всевышний и переделал человека. Из одного смастерил два. Сотворил мужчину и женщину. Так увлеченно и торопливо работал, что Бессмертную Душу человеческую тоже разделил напополам. Получилось, что и мужчине, и женщине досталась только ее половинка. С тех далеких времен Сотворения и по сей день маются люди на Земле: каждый ищет свою половинку Души. Часто бывает, что живут двое, вроде бы, душа в душу. Как одно целое. Но все равно, даже через много лет, понимают – ошиблись. Половина-то чужая. Потому и не срослись. Не ужились. И сколько трагедий, сколько комедий, сколько пролито слез. Творцу любо-дорого зреть такие спектакли. А каково нам, людям и нашим душам?..
…На большой красивой планете родился Мальчик. А через пару лет совсем в другом месте, на той же планете родилась девочка. Они росли, плакали и смеялись, бегали и прыгали, падали и ушибались. Мальчик превратился в юношу. Девочка стала милой девушкой, с голубыми глазами и с пышной русой косой. Пришло время, и ранней весной, когда на проталине в снеговой лунке распускается первый подснежник, зазвенела, запела Песню Любви половинка души у Юноши и Девушки. Глаза смотрели зорче, половинка Души звенела камертоном, но не было резонанса, не было ответа. Не откликалась другая половинка и не звучала единая мелодия Любви. И затуманивался взор. И появлялся страх: вдруг ошибка, идешь не по той улице, входишь не в те двери?
Настала пора, и Юношу призвали выполнять воинский долг. А в это время на большой планете растекалась огненно-кровавыми кляксами маленькая война. Однажды в лунную ночь пуля-дура попала прямо в сердце юного солдата. Он упал в теплую мягкую траву, глядя на огромный шар луны. И только успел подумать: "Как? И это В С Ё?"