Всего за 49.9 руб. Купить полную версию
Мне не нравится мое состояние, но я вынуждена скользить дальше на полусогнутых ногах, пока не выберу правильное направление.
Глава 12
Гнилые ступени
Мало что радовало, я испытывала дефицит положительных эмоций. А когда на душе кошки скребут, нужно какое-нибудь событие яркое и оживляющее! Слава Богу, когда есть в жизни доза позитива, которая временно отвлекает тебя от тягостных и черных мыслей. Я позвонила Эдуарду. Его родной голос согревал меня теплом, я мечтала о встрече, но это было невозможно – он находился в командировке. Мой принц обещал мне обозначиться в моей жизни по возращении.
Отчаянье превратило мой дом в тюрьму. Я несколько дней не выходила из комнаты, ощущая себя монахом в келье. Свое состояние я выплеснула на бумаге, написав красивым почерком:
Затворничество.
Умышленное.
Я лишаю себя свободы, потому что чувствую остановку…
Я надеюсь – это просто пауза… временная…
Я передохну, и буду двигаться дальше…
Да будет так!
Записку я запрятала в медведя и продолжила горевать над своей несовершенной судьбой. В дверь тихонько постучали.
Через мгновенье в комнате появилась голова папы и звонко произнесла:
– Тебе звонит Максим.
– Скажи, что меня больше нет, – загадочно произнесла я.
– Поговори с ним. Он все-таки твой начальник.
"Он мой любовник", – чуть не сорвалось с моего языка, но я сдержалась. Информация о том, что нас с Максом связывают сексуальные отношения, была лишней для папы. Уж очень не хотелось, чтобы он обсуждал мои любовные связи со своей драгоценной Маришей! Пришлось подойти к телефону.
– Как ты? – заботливо спросил Макс.
Из трубки исходило тепло и мне захотелось покинуть холодную крепость – квартиру. Я почувствовала жизнь за стенами моей добровольной тюрьмы.
– Забери меня отсюда, – сказала я по-детски плаксиво.
– Я сейчас подъеду, – обеспокоенно произнес голос из трубки.
Когда Макс прибыл, я уже ждала у подъезда на улице, кутаясь в пальто. Было зябко и пасмурно. "Погода моей души", – думала я, морщась.
– Чего желает моя королева? – воскликнул Максим, выскочив из машины и галантно открыв мне дверцу.
– Перечислите возможности! – подыграла я своему любовнику.
– Плотские утехи, ресторация, шопинг…
– Пожалуй, все, что вы перечислили, только в обратном порядке.
Мы рассмеялись. Я искренне радовалась встрече с Максом. Мы давно не виделись, и я поймала себя на том, что мне приятно находиться в его компании.
Поход по магазинам поднимал настроение. Максим впервые сопровождал меня в шоп-туре, чем удивил. У него была аллергия на бутики и, обычно выдав определенную сумму, он отправлял меня на закуп шмоток одну.
– Я просто безумно соскучился, – оправдывался Макс. – Сто лет не виделись.
Ему доставляла удовольствие демонстрация новой одежды. Каждую вещь я преподносила Максу помпезно, широким взмахом руки открывая занавеску примерочной.
– Ты похудела! – игриво заметил потасканный ловелас. Глаза его светились похотливым огоньком.
Мы накупили кучу новой одежды. Яркой и ироничной.
– Много желтого цвета, – заметила я, глядя на пакеты с покупками. – Говорят, этот цвет носят сумасшедшие.
– С чего ты взяла?
– Кто-то сказал… Не помню…
– Выходит, все кто любит солнце – сошли с ума? – улыбнулся Макс. – Я слышал, что желтый – цвет интеллектуалов.
– По-твоему, я умна?
– Не без этого.
– Меня устраивает это объяснение, – иронизировала я, прижимая новые вещи.
Чтобы обмыть обновки и отметить мое возвращение из небытия, мы отправились в мой любимый средневековый ресторан. Я жевала кусок зажаренного на огне мяса и запивала терпким вином. Я поедала вкуснейшее блюдо и представляла себя бывшим узником, которого сто тысяч лет кормили помоями.
– Ты будто неделю не ела, – подтрунивал надо мной Макс, наблюдая за тем, как я с жадностью поглощаю пищу.
– Так и есть, – весело ответила я.
– Я переживал… И много думал о тебе… Мне казалось, я гибну без тебя. Как заброшенный цветок на зашторенном окне.
Ничего не ответив на его скорбное признание, я отхлебнула вина. Ко мне вернулась способность улыбаться. Я растянула губы и кивнула понимающе, разглядывая блики в бокале. Если бы ты знал, сколько всего я пережила за эти дни", – пронеслось в голове. Макс смотрел на меня внимательно, словно пытался прочитать мои мысли.
– Нельзя так пропадать, – обиженно сказал он.
– Мне нужно было передохнуть… Я просто спала! – произнесла я с легкостью.
Будто откликаясь на мои слова, ведущий вечера объявил, что начинается конкурс спящих красавиц. Ресторанная певичка исполнила куплет из какого-то детского кинофильма:
"Принцесса спит сто лет, сто лет,
А храбреца все нет и нет!
И если рыцарь не найдется,
Принцесса так и не проснется".
Начался интерактив. Пьяная компания вывалилась на конкурс, представив нам, ни в чем неповинным зрителям, жалкое зрелище с демонстрацией нижнего белья и громкими пошлыми репликами.
– Хочешь, уйдем? – предложил Макс, почувствовав мою нервозность.
Мы сидели в машине. Макс ерзал и стеснялся предложить логическое сексуальное продолжение вечера.
– Я согласна, – воскликнула я, опередив его робкий вопрос.
– Гостиница, – пробубнил он тихо. – Но хорошая!
Я безразлично пожала плечами и откинулась на спинку сидения, закрыв глаза. Вино меня расслабило, видимо, после болезни я стала менее устойчива к воздействию спиртного. Но опьянение было приятным. В дороге меня совсем развело. Когда мы приехали к гостинице, я не хотела выходить из автомобиля, и жаждущий любви и ласки Макс взвалил меня на плечо, как тряпичную куклу. Я брыкалась и громко хохотала: меня забавляла эта игра.
В холле отеля было пусто. Максим установил меня рядом со стойкой ресепшена и терпеливо ждал администратора.
– Будто все вымерли. Или занимаются сексом в своих домах. С женами, – поделилась я предположениями со своим мужчиной. Но он не оценил моего юмора, отругав меня, как шкодливую девчонку.
– Очень хочется ласки и телодвижений! – шутливо возмутилась я. – Где эта чертова администраторша.
Я попыталась залезть на стойку ресепшена, чтобы станцевать сексуальный танец для моего любвеобильного мужчины как в каком-то кино, но Максим не позволил мне взобраться на пьедестал и предложил еще немного потерпеть.
– Свои хореографические навыки продемонстрируешь в номере, – сказал он притворно строго.
Мне казалось, будто все, что я делаю, смотрится и слышится очень смешно. Я даже не замечала, что Макс не реагирует на мои искрометные шутки. Поток юмора благодатно изливался из недр моих: я предложила заняться "этим" прямо в фойе гостиницы. Но моя блестящая идея была проигнорирована злящимся на отсутствие сотрудника и томящимся в ожидании совокупления мужчины. Я зевала. Макс нервничал. Администраторши все не было. Затем у меня начались судорожные сокращения мышц диафрагмы. Мой страждущий любовник сначала решил, что икота – очередная шутка. Но когда звенящее эхом в фойе гостиницы кваканье начало Макса раздражать, он грубо выпалил:
– Алена, стой спокойно, я куплю воды в баре.
Я ответственно кивнула, продолжая залихватски икать. Макс поспешно шагал в сторону бара, оставив меня одну в пустынном просторном фойе. Мне стало скучно. Гробовая тишина вводила в уныние. Вдруг я услышала голоса, они доносились из-за двери, находящейся за стойкой. "Возможно, это администраторша", – подумала я и смело перемахнула через стойку. К заветной двери, из-за которой послышался раскатистый мужской смех, я приближалась медленно, с опаской оглядываясь, ведь, если меня застукает кто-нибудь из персонала, могут обвинить в воровстве, или хулиганстве, или еще в чем-нибудь…
Я осторожно приоткрыла дверь. От страха и стараний быть невидимкой мои судорожные кваканья стихли. Я обнаружила двух разнополых людей. На женщине, лица которой я не видела, потому что она стояла ко мне спиной, была униформа. "Видимо, это администраторша", – догадалась я. Грузный мужчина с пышными усами громко хохотал, гладя себя по животу. Сотрудница гостиницы расстегнула его ширинку и встала на колени, оказавшись ко мне в профиль. Меня будто обожгло – это была моя мать! Я не стала дожидаться самого интересного и, шатаясь уже от шока, а не от опьянения, вышла из-за стойки ресепшена.
Вернулся Максим с бутылкой воды.
– Мне нужно домой! – резко сказала я и направилась к вы ход у.
– Что случилось? – непонимающе вопрошал Макс.
"Моя мать шлюха", – орал разум, но вслух я сдержанно произнесла:
– Мне плохо. Видимо, от вина.
Вернувшись домой, я вбежала в свою комнату и рухнула на кровать, громко рыдая. Картина коленопреклоненной собирательницы мужского нектара Майи сводила меня с ума.
– Почему ты плачешь, дочь? – еле слышно спросил папа.
Я повернула распухшее от слез лицо к отцу. Я хотела рассказать ему о том, что видела, но не могла произнести и звука.
– Потому что… зашло солнце, – выдавила я, всхлипывая.