Всего за 120 руб. Купить полную версию
ведь все эти не такие уж сложные положения вполне обоснованно анализировались, обдумывались и сочинялись в те времена, когда по-стахановски работавшие органы гноили людей за ничтожный анекдотец… копии своей самооскопленной и полусожженной работы я послал в Совет министров и в ЦК КПСС… научный мой руководитель, не знавший об этих шагах, попытался было уговорить меня заделать отпуск по болезни, пообещав перенести защиту диплома на год… потом я проклинал себя, что отказался, Галилей херов, Джордано Бруно сраный… до защиты дело не дошло: перетрухнувший руководитель передал работу ректору, тот еще куда-то кому-то - и понеслась… меня взяли при выходе из пивного бара, где я, простите за невольный каламбур, с пеной на губах доказывал абсолютную экономическую и прочие виды несостоятельности первой в истории практической модели утопического, то есть фуфлового социализма… правда, уже на следствии я поумнел: отверг попытки пришить мне верховодство какой-то мифической антимарксистской группой, готовившей впервые в истории Лубянки "чисто интеллектуальное покушение на товарища Сталина"… били, гниды, измывались, морили светом и бессонницей, по сравнению с которыми тьма и смерть кажутся лесной школой имени Ленина для особо одаренных молодых людей… зато подписался под остальными предъявленными политическими обвинениями… червонец, пять по рогам, пять по рукам, пять по ногам… я еще жить не начал, крутил всего лишь пылкий платонический роман с однокурсницей… вы уж дослушайте, не задумывайтесь… верил в будущее царство разума и души, в способность научной мысли дойти до руководителей государства… во всепобеждающую верил аналитичность экономической науки, а не в кретинически нелепые высказывания клыкастого волководца всех времен и народов, являвшегося мандовождем мирового пролетариата, как звали его зэки… вы знаете, в лагерях было хреново: тоска, голод, холод, а труд наш был коллективным трудом помесей жалких Гераклов с обессиленными Сизифами, к тому же не за хер посаженных… но именно каторга была для меня школой свободной жизни, где любой тупица имел пятерки по свободе и истории родины, кроме совершенно спятивших фанатов передового лжеучения… отца с матерью пошарили со всех работ, первая любовь, казавшаяся вечной, тиснула в "Комсомолке" преподлейшую статейку о "ревизионистских попытках некоторых молодых экономистов-теоретиков пересмотреть основные положения базисного фундамента всепобеждающего социализма, железобетонно сцементировавшего весь мудрый опыт политэкономической мысли человечества во главе с Марксом-Энгельсом-Лениным-Сталиным"… вот так, Володя… на шконках сидел я с людьми, обломавшими зубы и рога о решетки планового хозяйства, - с бывшими зубрами различных производств… все они неумело преступали кретинические наши финансовые законы и порядки… на лесоповале и в бараке я читал им лекции по экономике, обрисовывал пути оптимальных наебок совершенно бездушной Системы ради выполнения плана и улучшения условий труда… таким вот образом я и сам набирался ума-разума, не говоря о том, что вывел наше отделение ГУЛАГа в передовики производства, основанного на хитростях снабжения и сбыта да на отчаянной смелости начальничка, по моему совету повязавшего бабками покладистого кума… естественно, на начальничка стукнули, но, как это ни странно, не сняли, а повысили, потому что догматическая экономика приказного, взятого с потолка, планирования задач различных производств постоянно обрекала их черт знает на какие "левые" подсудные и давно до чертиков обрыдла новому поколению руководителей… освобождавшиеся слали мне посылки, прилетали ради деловых со мною консультаций, порой мы вовсю гуляли за зоной вместе с начальством… я остро чувствовал, что Система однажды окажется лицом к лицу с неизбежным банкротством и здравый смысл возьмет верх над фантазмами шизоидной лжи… жить я стал в лагере, как говорится, поскуше, чем на воле, много читал, ходил без конвоя, подпиливал славную одну брошенку… тогда и дошло до души и, между прочим, до тела, что это дело без любви - вещь необходимая, но чудовищно скучная, главное, унизительная для мужика и для бабы… очень, помню, сожалел, что вовремя не трахнул свою "прекрасную даму"… вполне возможно, тогда она ждала бы меня, а не тискала в "Комсомолке" дичайшую чушь… ведь она была очень неглупой молодой леди, понимавшей абсурдность зачумленной системы… я начисто выкинул ее прочь из сердца и ума… освободившись, принимал за сто первым километром не одних солагерников… кто только не приезжал в конуру мою: директора крупных заводов, видные плановики, снабженцы, руководители финотделов министерств - даже секретари обкомов наведывались… иногда, Володя, многие из них серьезно меня уверяли, что я вполне мог бы быть премьер-министром любой страны, мечтающей выбраться из затянувшегося системного кризиса… а такого рода всесторонний кризис, как у нас в стране, - это рак мозга с метастазами во всех уголках общественного организма… извините, все рассказанное о моих консульташках и рекомендациях - строго между нами… это не бздюмология - это я на всякий случай, чтобы не пронюхали те лубянские остолопы, работа которых - в рисованье служебных галочек… на судьбу народа насрать им с верхней полки купейного вагона Москва - Сочи… кстати, я и сейчас черт знает кому только не помогаю советами, как крутиться с планами, бюджетами, различными фондами, финансовыми операциями и так далее… радуюсь, что кое-где и жизнь работяг улучшается, и верха благодушно урчат, вешая на лацканы моих знакомых звезды Героев Труда… массе людей в руководстве страны давно ясно: синильной психике членов политбюро уже не справиться с создавшимся положением… у всех у них негласный консенсус: спокойно подохнуть, обеспечить жизнь детей, внуков и правнуков - и провались пропадом все вместе взятые основоположники… однако понимающие это помалкивают, ждут - призрак банкротства махины, перед которой мандражит весь мир, продолжает сковывать уста дюжины выживших из ума старых пердунов и их шестерок… однако то научное, рискованное, а вовсе не бесстрашное, мое предвидение, Володя, вот-вот начнет сбываться… потираю руки, довольный, Система не просто дышит на ладан, - она на него дышит с семнадцатого, - ей пришел полный пиздец, а старые пердуны никак не могут поверить в это, как в чудо со знаком минус… мы еще не раз поболтаем обо всем таком".
8
Мы с Марусей незаметно повзрослели; она закончила школу с серебряной медалью, но поступила в медицинский, а не на геофак, где уже видел свою Мэри Диановну потомственный географ Диан Геогрыч; я все чаще и чаще стал чувствовать себя с ней провинившимся неизвестно в чем человеком, всегда испытывающим неловкость из-за некой невидимой "берлинской" стены, вымаханной однажды между нами то ли "бесовской силой", как называла баушка бесчинства человеческих страстей, то ли незабываемо странным Марусиным взглядом в школе; он иронично вопрошал о том, что до меня не доходило, точней, никак не могло дойти; кроме всего прочего, она не могла не знать о моих похождениях с самыми разными телками; от этого мне становилось стыдно и неловко, хотя я не считал себя предателем нашей дружбы; из-за всего такого мы стали реже встречаться для серьезных, как раньше бывало, бесед и веселых разговорчиков - чаще перезванивались.
С предками же никогда у меня не было ни доверенных отношений, ни дружеской болтовни о том, сем, пятом и десятом.
Другое дело - Михал Адамыч; о чем только допоздна не болтали мы с ним, не шутили, каких только не затрагивали вопросов.
"Я, - говорил он, - предполагаю, что разветвление Праязыка и отчуждение его частей друг от друга, скорей всего, имело ту же внутреннюю психополитическую подоплеку, что дробление одного народа - на племена, великих религий - на секты и так далее… имею в виду мощнейшую на заре истории, - впрочем, сегодня тоже не потерявшую силу, но выглядящую менее эстетично и романтично, - воинственную страсть разделять и властвовать… ее вполне можно отнести к бессознательному подражанию становящегося людского разума самому Создателю, даровавшему всему, поначалу однообразному, живому неудержимое стремление к многообразию видов… не знаю, так оно или не так, но верю, что дело в чем-то таком… допустим, Володя, родились вы в таком-то племени, болтаете на родном языке, нисколько его не уча, и вдруг… вдруг гиперактивный чувак, в жопе у которого вождистские иголки из-за помешанности на революционизаторской идее реформизма, - собирает он всех вас на, так сказать, общее партсобрание и делает исторически, по его мнению, необходимую объяву: