Александр Ярошенков - Бесцели(Р) (сборник) стр 9.

Бывало, встретишь такого. Он первым делом должен рассказать, кого, где и когда видел "готовым в жопу!" Нууу, шооол! Шаг вперёд, два шага назад. От дерева к дереву. А тот вообще пьет редко. Поэтому и не рассчитал. День помучается без всякого похмелья и его опять полгода, а может и того больше даже просто выпившим не увидишь. Но нет! На глаза попался, теперь все должны знать, что не один этот ныне закодированый "шаг вперед два шага назад".

Тот-то может действительно "от дерева к дереву", но сам-то ты сколько раз по-пластунски, с получасовыми привалами? Уже забыл? Да не забыл, конечно. Потому и ищет себе утешение, мол, не я один такой. Может даже и ждет, что б еще раз того малопьющего готовым увидеть. А то и сам готов напоить, прикрываясь тем что, мол: "Понимаю и сочувствую!" Я и сам, будучи не совсем трезвым, да и не совсем пьяным такого зорького встретил. Поговорили и уже прощаться, а он:

– Домой или добавлять? Как услышал, что домой, даже помрачнел.

Но на следующий день позвонил спросить не помню ли я типа в каком году Пушкин родился, ну очнь важно знать и прямо сегодня и сейчас. А я просто дремал и кроме кофе ничего и не пил. Но голос то разбуженный, есть повод спросить:

– Как здоровье? Сегодня (вот ведь б**дь, специально и с ударением и с насмешкой) больше не бухаешь?

Сам ведь провацирует, что б его послали. Как тут ответишь: "С какой стати?" Найдет, что сказать. Типа: "Ну как? Вчера-то видать нормально принял?" Хотя видел, что ни шатался, ни болтался. Но вот нарывается. И что остается? Или отчет ему давать, вроде как оправдываться? Или действительно послать? Так ведь вообще-то он нормальный, только что неудачно закодированный. Трубку бросить? Тоже самое, что послать, но при этом еще и его порадовать. Тут же подумает: "Ишь, обиделся, а нечего водку жрать". Остаётся только извинится и соврать, что чайник сейчас выкипит, или что-то вроде того. Видно и кодировка разная бывает, раз и вот такие свои отрицательные побочные эффекты иногда имеются.

Потому и говорю, что завтра уже никого из таких вот не порадую. Просто себя знаю. Ну, а пока супруга все ещё допытывает, какие-такие вопросы я вчера решал. Но злости в голосе не чувствую.

Видела, конечно, на подоконнике и карандаш, и линейку, и бумагу, и расчеты подсчеты на ней. Потому и спрашивает, слышу, без особого интереса. Просто надо. Я ей чистую правду и говорю:

– Вот когда все улажу, расскажу, а пока боюсь сглазить.

Верит. Сама заметила, что частенько, как только чего заранее спланирую, то обязательно, что-нибудь должно помешать. Или погода или болезнь какая. Да и говорить, что книгу писать подумываю, глядишь, с работы отпросится. Примчится проверить, не ударился ли я где-нибудь вчера?

Вернее не засомневается, что, конечно же ударился, но не уж то так серъёзно голову ушиб? Вот ещё и потому я про свою уже созревающую затею умолчал.

А если бы (ну вдруг!) поняла, что я серъёзно, то гладишь кому и сболтнула бы. А мне это надо? Не надо опять-таки по двум причинам. Одну вы уже знаете, а вторая…

Мало того, что все хотят, что б и у них было, как и у других, так ведь стараются по возможности и переплюнуть. Работа у меня такая, что постоянно надо то присесть, то до чего то данянутся. Другой раз присядешь, а сигареты в кармане штанов хрумсть и пополам. Вот я портсигар и купил. В обед при всех достал. Усмешки шутки безобидные: ты б еще трубку закурил. Другие просто посмотреть попросили. Смотрите, мне что? Обыкновенный, простой, мне он ведь не для понтов, а на самом деле нужен.

Неделя не прошла все при портсигарах. У кого с музыкой, у кого вместе с зажигалкой. У третьего дедовский, серебряный. Мереются у кого круче.

Мне нужен, потому что нужен. А вам? Раньше без них обходились, а теперь-то зачем?

Или сидели у знакомого, давно еще. А днем раньше по телевизору фильм показали. Там мужик за золотом на двадцать лет назад сгоняет, а потом в свое время возвращается. Я просто призадумался, музыку не слушаю. Играет себе и играет. Меня кто-то от мыслей отвлёк:

– О чем задумался? Я и не скрываю:

– Вот бы машину времени сейчас…

Ну, мол, размечтался! И дальше свои разговоры. Посидели, покурили, анекдоты потравили, да и разошлись.

Время проходит, тот у которого сидели, по телефону звонит. Голосом радостным и загадочным:

– Будешь мимо проходить, зайди.

А зачем не сказал. Типа сюрприз, сам узнаешь. Через день, может два, захожу. Ну, и? Он мне:

– Достал? Ни чего не понимаю. О чем это он? Вижу, достаёт пару кассет, а еще одна уже в магнитофоне. Магнитофон на "play" и на полную громкость, что б от первого этажа до крыши. Остальные мне протягивает, с коментарием:

– По всему городу искал.

А я и без коментариев понимаю, о чем он. Слышу, что из магнитофона "Машина времени" на повороте гадает, куда их несет и чего их там ожидает. Кассет у него современных немерено и в основном одни итальянцы. А тут, типа, слушает и балдеет. Балдеет конечно, да только не от музыки, а от того, что думает меня на том повороте обошел.

До того, как я про машину времени (да не про эту) сказал, эта "Машина" ему была даром не нужна.

А я заикнулся, тут же решил опередить. Что б только я еще искал, а у него уже было! Эх, жалко, что мы не орехи грызли и я про щелкунчика не вспомнил. Глядишь, на какое-то время он бы и Чайковсковским соседей доставал бы.

Что такое зависть я знаю. Сам не испытывал. Вернее черной зависти не испытывал. Одно дело завидовать с восхищением: "Молодец! Супер! Мне бы так!" И совсем другое, с ненавистью: "У, ты, сука! Ах, ты так? Ладно!"

Не понимаю, но знаю, есть у людей и такая зависть. А тут что? И не зависть, а **й пойми, что? Поэтому узнай кто про мою затею на счёт книги и тут бы глядишь кинулись бы меня опередить.

Что это я опять отвлекся. Я же по телефону с супрогой недоговорил. Она, как я понял, о полке, что на листе начерчена подумала. Успокоилась и говорит:

– Ладно, считай, решай, никуда не ходи. Возьми, там за занавеской…

И трубку повесила. Я сразу же к занавеске. Вот ведь чудеса! Мало того что и досочки и реечки так еще и полутора литровая бомба пива! Где покупал и когда не помню. Главное, что все-таки донес! Все-таки не сломался! Ну, если так, то считай, выхожу на белую полосу!

Чёрная полоса

Это когда полоса черная, тогда уж нервы в кулак и как бы не сорваться. Потому что, когда черная, всё на перекосяк. И что обидно, так это то, что от тебя уже почти ничего не зависит. Как будто кому то злому и любопытному скучно стало, а тут ты ему под руку и подвернулся. Вот он с тобой в свои игры поиграть решил да на прочность проверить. Это как дитю малому игрушку новую подарят, он с ней сначала повозится, а как надоест, давай крутить, да ломать. Так, из любопытства: а чего там внутри? Или насекомую какую поймает и ему так и хочется проверить: а если одной лапкой меньше, то как? А если без крыла? Хм…А без двух? Вот и чувствуешь иной раз себя, как та насекомая. Ползешь по черной полосе, и хочешь в сторону свернуть, да тебя пруточком сверху:

– Куда? Вперед! Не сворачивай!

А уж и сил нет и нервы на пределе. И не остановишься. Пойми чего там у ТОГО на уме? Пару раз подтолкнет, с места не двинешься, возьмет и раздавит. Вот и ползи… Жди, когда у него к тебе интерес пропадет. Только знать тебе он об этом не даст. Значит и на белую полосу сразу нельзя. Сначала по кромочке, по краешку, осторожно.

Вот в такое время и работа не ладится, и грусть с тоскою, и всего боишься, всего опасаешься: а вдруг и тут тебя чего поджидает? Казалось бы, в другой раз сделай чего не так, да и обошлось бы. Но это если бы в другой раз. А сейчас не забывай, как оно все обернуться может. И помнишь, и не забываешь, и понимаешь, что у каждого такое бывает. А только слабое это утешение.

Вон приятель, который день только поздороваться подходит, тоже видать на одной полосе с тобой оказался. Обычно по нескольку раз за смену, то с анекдотом, то с вопросом, а то и просто покурить. Домой-то нам по дороге, и то я его подожду, то он меня. А последние дни, каждый сам по себе. И всего-то один раз за неделю вместе вышли.

Дело после второй смены. Она у нас рано заканчивалась. Только что называлась вторая смена. А на самом деле задание выполнил и домой. Настроение у обоих настолько одинаковое, что только переглянулись и не сговариваясь в вино-водочный, что по дороге. Вина бутылку взяли. Отошли туда, где кругом темно и ни души. Только открыли, только по чуть-чуть выпили и… Как же! Ни души! И откуда они взялись? Да так тихо подъехали! Представились. И вежливо (врать не стану):

– Проедем с нами в отделение.

Я почти и не удивился, только сам себе: "Не ожидал? А должен был! Уж который день ничего хорошего…"

Привезли в отделение, все из карманов на стол. Дуйте в прибор по очереди. А мы ведь только-только и только по чуть-чуть. Прибор ихний и показал: чуть-чуть. Они и сами вроде растерялись. Но не извинятся ж теперь? Это мы в штатском, а они то в форме при исполнении. Пишут: легкая степень опьянения. Я не к кому-то конкретно, а так: – Ну, пишите… и что в этом преступного? Один самый деловой:

– Распивали спиртные напитки в общественном месте. Я не понял:

– Это вот там общественное место? Да там не то что люди … собаки не ходят, сорока не пролетит, ворона не каркнет.

Он на меня уже косо смотрит, и у меня уже мысль любопытная: "А ежели еще поговорю, что тогда?" Он вроде моего вопроса и не слышал. Говорит:

– Теперь становитесь к стенке по очереди, – и фотографирует, как преступников каких. Чувствую, добром не кончится, но терплю. Он приятелю моему бумагу какую-то на подпись подсунул, тот, понятно, подписал. Деловой ему:

– Подписал? Забирай, что твоё и вали! Свободен.