Ларс Свендсен - Философия скуки стр 8.

4. креативная скука, которая не столько характеризуется каким-либо содержанием, сколько результатом, например, когда человек вынужден все время создавать что-то новое.

Конечно, каждая из этих скук плавно перетекает в другую, но это разделение представляется мне довольно точным.

Густав Флобер различал обычную скуку (ennui commun) и современную скуку (ennui moderne), и в целом это деление соответствует в общих чертах нашему представлению о ситуативной и экзистенциальной скуке. Разные герои романов Флобера скучают по-разному, и грань между разными типами скуки нелегко поддается определению. Трудно, например, сказать, какая скука одолевает Бювара и Пекюше - обычная или современная? Она обычна в том смысле, что они скучают, когда им препятствует что-то конкретное, ведь они целиком предаются своим сумасбродным учениям и изучают все, что возможно, - от земли и до неба. Но их скука современна в том смысле, что касается их собственного существования как такового.

Между тем я склонен полагать, что оба они страдают "обычной" скукой. У Эммы Бовари скука, напротив, имеет более современные свойства, хотя она направлена на те воображаемые объекты, которые героиня пытается реализовать в сексуальном плане. Словом, различить ситуативную и экзистенциальную скуку можно следующим образом: ситуативная скука содержит тоску по чему-то конкретному, а экзистенциальная скука - это тоска по чему-то желанному вообще.

Мы можем отметить, что ситуативная и экзистенциальная тоска имеют разные символические выражения. Или, точнее говоря: ситуативную скуку можно выразить какими-то жестами или движениями: человек зевает, ёрзает на стуле, вытягивает руки и ноги и все прочее в том же духе, а глобальная экзистенциальная скука почти лишена выражения.

Пластика и жесты при ситуативной скуке таковы, что кажется, человек может сбросить с себя это ярмо, освободиться и следовать дальше. И напротив, экзистенциальная скука внушает имплицитное впечатление, что ее невозможно победить волевым актом.

Негативным следствием скуки может быть также вызывающее поведение, поведение, которое нарушает границы дозволенного. Такую скуку можно исцелить, вращаясь на стуле, во время лекции или встречи. Можно также куда-нибудь уехать. Вообще, скуку можно как-то смягчить. Например, в романе Альберто Моравиа "Скука" рассказчик сравнивает свою скуку с той, которая мучила его отца:

И отец тоже страдал от скуки, и его не миновала чаша сия, но его страдания можно было исцелить в счастливом окружении бродяг в ближайших деревнях. Его переживания можно было бы назвать вульгарной скукой, скукой, которая не требует ничего иного, только новых и чрезвычайных, особенных переживаний.

Между тем сам рассказчик страдает именно от скуки, которая глубоко его уязвляет, а невыносимая скука требует явно более сильных средств для утешения, можно сказать, более резких поступков и жестов.

Жорж Батай, например, пишет:

"Нет более экзальтированного чувства, чем ощущение того, что все вокруг нас - пустота. Причем это не означает, что мы переживаем пустоту внутри нас самих, а как раз напротив: мы преодолеваем это чувство и осознаем, что мы преступаем определенные границы"

а потом приходит осознание того, что хоть пустота и есть причина для проступка, но разве это может помочь человеку вырваться из мира, который объят скукой?

Шопенгауэр описывает скуку как "блеклую тоску по некому неопределенному объекту". Человек, погруженный в пучину скуки, теряет способность найти какой-либо объект для своих желаний. Мир становится бесцветным.

Кафка пишет в своих дневниках:

"Ощущение такое, словно я потерял все, чем владел, и мне безразлично, вернется ли все это ко мне"

.

В романе Моравиа "Скука" это чувство описано так:

"Словно болезнь присуща самим вещам, болезнь, которая возникает тогда, когда вся тяга к жизни увядает и исчезает, внезапно и беспричинной. Скука становится как туман..

Почти то же выражение мы встречаем у Хайдеггера, который описывает скуку как "умолкнувший бред", когда каждый предмет и все, в том числе и ты сам, заболевают одинаковым характерным безразличием. У Гарборга тоже есть интересное описание:

"Я не знаю лучшего определения этому чувству, чем психическое оледенение - оледенение, которое сковывает душу".

Скуку порой описывают как бесчувственность и пустоту - внутреннюю и внешнюю, присущую индивиду и окружающему миру. Фрейд утверждал, что

"в состоянии печали весь мир становится убогим и пустым, а меланхолия вызывает ощущение только собственного несчастья".

Адам Филлипс в одном из комментариев как бы варьирует эту цитату:

"В чувстве скуки, следует добавить, участвуют две стороны"

.

Невозможно утверждать, что кто-то испытывает ощущение скуки, потому что находится в состоянии скуки, или что человек начинает скучать, потому что мир скучен. Невозможно также определить долю участия субъекта и объекта в возникновении чувства скуки, потому что пустота субъекта и объекта тесно взаимосвязаны.

Фернандо Пессоа описывает скуку так:

Ощущение тоски, охватившей нас, похоже на подъемный мост над защитным рвом вокруг дворца наших душ, словно нет никакой связи между дворцом и землей, и единственное, что нам остается, - это издалека созерцать и то и другое, но не приближаться ни к тому ни к другому. Мы изолированы от самих себя, но этот мост разделяет нас самих, словно канава со сточной водой, которая окружает наше чувство потери ориентации.

Достоевский считал, что скука - это "животное неописуемое страдание". При всей кажущейся расплывчатости это на самом деле очень точное определение. Скука так или иначе не поддается определению, потому что ей не хватает позитивизма, который характеризует большинство других феноменов. По сути дела, ее можно определить как отсутствие чего-то, как отсутствие персонального смысла. И если мы обратимся к хайдеггеровскому анализу скуки, то поймем, что эта потеря смысла человеческого бытия имеет аналогии с чисто животным существованием.

Скука и новое

Мартин Дольманн утверждает, что скука - это состояние эмоциональной ущербности. Такая характеристика относится прежде всего к ситуативной скуке, когда что-то специфическое или отсутствие чего-либо специфического приводит в состояние уныния. Что ж, в таком случае следует уточнить, что причиной скуки могут стать и переизбыток, и недостаток эмоций. Экзистенциальная скука, напротив, может возникнуть на почве скудости опыта.

Проблема заключается в том, что мы пытаемся преодолеть эту скуку бесконечной погоней за новыми, более сильными ощущениями, вместо того, чтобы со временем приобрести опыт. Выходит, мы полагаем, что мы должны самоутвердиться, не ведая скуки, словно мы справимся с этим чувством, заполняя свое существование некими импульсами. Когда человек с головой окунается в нечто новое, появляется надежда, что это придаст индивидуализирующую функцию и окрасит жизнь персональным смыслом. Но все новое быстро устаревает, и надежда обрести персональный смысл никогда не сбывается, а если и сбывается, то, как правило, лишь частично. Новое очень скоро становится рутиной. А потом становится ясно, что

"тоска всегда та же самая, что из-за тоски все просто невыносимо, поскольку существуют лишь псевдоразличия между объектами и мыслями"

, как писал Пессоа. В песне "Естественная жизнь тинейджеров" Дэвида Боуи есть строка:

"Все то же старье в новой упаковке"

.

Поздний модернизм обратился к моде как к принципу, а мода, как пишет Вальтер Беньямин,

"это вечное возвращение нового"

Мода - один из важнейших феноменов, и кто-нибудь из представителей современной философии еще, возможно, посвятит ей отдельное фундаментальное исследование. Мода до сих пор не стала предметом фундаментального интереса философии.

Мы живем в мире, в котором мода считается важнейшим принципом, и, следовательно, у нас появляется все больше стимулов, но мы также все более подвержены скуке; у нас больше свободы и. соответственно, рабства, больше индивидуальности и больше абстрактной безликости. Индивидуальность в моде заключается в том, чтобы перещеголять других, но в то же время вряд ли эта цель может стать смыслом существования. Как считает Георг Симмел, здесь существует такая же связь, как между ведущим и ведомым. И тот, кто избирает для себя негативное отношение к моде, чтобы решительно ее отвергнуть, например чтобы быть немодным, так же привязан к моде, потому что определяет собственный стиль лишь как отрицание моды.

Явление моды, строго говоря, нуждается не в том, чтобы быть качественным, а в том, чтобы быть новым. Слово "качество" - квалитет - происходит от латинского qualitas которое мы, конечно же, можем перевести как свойство.

Качество предмета зависит от того, какими именно свойствами он обладает, а предмет, не обладающий качествами, - предмет без идентичности, потому чтоего никак нельзя использовать. В первобытных обществах предметы были носителями постоянства и стабильности, что, впрочем, диаметрально противоположно принципу моды.