Тарновицкий Алексей - Книга стр 10.

- Но это невозможно… - недоверчиво произнес начальник. - Вы обещали внести исправления не позднее прошлой недели. Вы не можете вот так все бросить и…

- У меня личные неприятности, - сказал Сева, сдерживаясь, чтобы не закричать. - Горе. Погиб близкий человек.

- Это невозможно, мистер Баранофф. Я официально заявляю вам, что отменю контракт. Если вы думаете, что…

Сева повесил трубку. Телефон озадаченно помолчал, видимо, собираясь с силами, но довольно быстро оправился и разразился длиннющим протестующим звонком.

- Сейчас я тебе задам, гадина… - Сева взял телефон за шкирку, тряхнул и резко вздернул вверх, к самому лицу. Аппарат испуганно смолк, болтая в воздухе оборванным шнуром и затравленно мигая подсвеченными кнопками, как будто посылая миру сигнал "SOS". Сева широко размахнулся и с наслаждением запустил врагом в стену. Брызнули куски пластмассы, винтики, кнопочки…

- Вот тебе! - торжествующе сказал Сева, переводя дух. - Вот тебе…

Он зачем-то огляделся. Собрать вещи в чемодан? Отчего-то у него было смутное чувство, что назад он уже не вернется. Или ну их? Нужны ли вещи румынскому чернорабочему?..

В вестибюле консьерж-пакистанец уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, да вовремя передумал. Не иначе как до него дошли слухи о страшной судьбе телефона.

II

На выходе из терминала Севе пришлось подождать: опытная встречальщица Ленка никогда не приезжала раньше времени, чтобы не возиться с заездом на стоянку. Сева прислонился плечом к удобному столбику и прикрыл глаза. Поспать в самолете не удалось, так что теперь он испытывал характерное для первого этапа бессонницы взвешенное состояние, дурманящее и тошнотворное одновременно. В ноздри лезли знакомые запахи аэропорта Бен-Гурион: коктейль из выхлопных газов, пальмового масла, цветущих кустов и горьковатых испарений ночного полива.

Сейчас приехать домой и - спать… От одной только этой мысли по телу, от ног к голове поползла приторная сладкая волна… не грохнуться бы здесь прямо на тротуаре… где же Ленка-то… но тут волна наткнулась на какое-то неприятное препятствие, как на дамбу, на что-то нехорошее, даже хуже, чем нехорошее… сердце заныло, сжалось и вспомнило: Клим.

- Сева! Сева! - Ленка, высунувшись из машины, махала ему от края тротуара. - Ну что ты встал, как истукан? Садись!

Он сел, и Ленка тут же вырулила на выездную полосу.

- Я тебе уже минуты три кричу. А тут остановка запрещена. Давно ждешь?

Сева молча пожал плечами, и она, не глядя, "услышала" это движение, как слышат друг друга только очень давно знакомые люди.

- А кто знает? - в голосе жены звучало раздражение. - Господи, как мне это все надоело…

- Зачем ты так сразу? - сказал он устало. - Вместо "здрасте". Все-таки почти два месяца не виделись.

- Ты-то сейчас дрыхнуть завалишься, а мне утром в офис. А утро - оно вот уже. А у меня проект. Не один ты работаешь.

- Вместо "здрасте"… - повторил он, адресуясь именно к непонятному раздражению и пропуская мимо ушей ничего не значащие слова. - А поцеловать?

Лена помолчала.

- А насчет поцелуев мы еще поговорим… - спокойствие в ее голосе не предвещало ничего хорошего. - Не сейчас, потом.

- Ладно, - сдался Сева, закрывая глаза. - Потом так потом.

Сознание снова плавно покатилось со сладкой горы и снова уткнулось в темную дамбу беды: Клим. Беды? Вот и слово нашлось, а то все "неприятность" да "неприятность"… "беда" - так будет правильнее. Или нет? Сева еще никогда в жизни не терял по-настоящему близкого друга и оттого затруднялся в определении своего нынешнего состояния. Неужели вот это ощущение длящейся, насильственной бессонницы и есть беда, горе… или как ее?.. - скорбь?

- Как мальчишки?

- А тебе-то что? - все так же спокойно отозвалась Лена. - Давай лучше поговорим о чем-нибудь, что интересует тебя действительно. Например… - она запнулась, подумала, нетерпеливо покрутила головой и продолжила: - А в самом деле, что тебя интересует, Баранов? Есть такое?

- Не будь дурой, - сказал он, злясь на ее несомненную, хотя и неуместную в данных обстоятельствах правоту. - Неужели нельзя поговорить нормально?

- Завтра! - выпалила Лена. - Завтра поговоришь. Придут из Компании природных заповедников насчет Клима. Выяснилось, что без нашего дружеского участия его ну никак не похоронить. Вот с ними и разговаривай. А со мной не надо, у нас уже все обговорено. По многу раз и с тем же результатом.

Она раздраженно нажала на газ. Ни в чем не повинная машина подпрыгнула от неожиданности, заложила излишне крутой вираж и, обиженно взревев, вымахнула на пустую в этот час автостраду, ускоряясь в направлении Иерусалима. Остаток дороги ехали молча.

Встреча с представителем Компании была назначена на полдень в модном кафе в центре города. Представитель опаздывал. Сева уже допивал вторую чашку кофе, когда, наконец, заметил у входа загорелого парня в фирменной футболке. Такая же была на Климе тогда, в пабе, когда он столь внезапно вернулся в севину жизнь после долгого отсутствия. Парень пришел не один: вместе с ним, сияя жизнерадостной улыбкой, за столик уселся тщательно причесанный крепыш в костюме и с галстуком.

- Вы - родственник Адриана?

- Кого? - недоуменно переспросил Сева и тут же вспомнил: ах, да… Клим ведь так и остался под тем же самым случайно избранным когда-то румынским именем…

- Нет, я друг… - поспешно сказал он. - Близкий друг.

Парень кивнул.

- Видите ли… - он немного помялся. - Адриан нам тоже очень близок. Гм… был близок. Знаете, несколько лет бок-о-бок… он наших людей не раз изо рта у смерти вытаскивал… и мы его тоже. Впрочем, это не важно - такая работа. Мы хотели бы сделать все, как надо, как положено. Отдать, так сказать, последний долг.

- Уважение к мертвым помогает уважению живых, - вдруг, ни с того, ни с сего вставил крепыш в костюме и осторожно провел ладонью по волосам.

- Возможно, у Адриана имелись родственники в Израиле? - продолжил парень из Компании.

Сева отрицательно покачал головой:

- Насколько мне известно, у него здесь нет никого. Кроме нас с женой.

- А на родине? В Румынии? Он ведь из Бухареста?

- Опять же, насколько мне известно, - неловко произнес Сева, игнорируя последний вопрос. - Клим… э-э… Адриан не оставил на родине действующую семью.

- Действующую?

- Ну да. Его родителей уже нет в живых; бывшая жена вышла замуж вторично, а ребенок усыновлен ее новым мужем. В общем, не думаю, что известие о смерти может там кого-либо заинтересовать.

- Тот, кто не интересуется памятью предков, рискует лишиться памяти потомков… - назидательно заметил крепыш.

- Э-э, господин Коэн, - парень явственно скрипнул зубами. - Я бы попросил… Вы нам мешаете, - он снова повернулся к Севе. - И все же, может быть, стоит оповестить…

- Я уже оповестил. Сегодня утром. По телефону.

Он и в самом деле успел отзвонить Валентине. Та немного помолчала, покашливая в трубку - сперва Сева подумал, что от смущения, но потом выяснилось, что от простуды. Первым словом, которое она затем произнесла, оказалось не слишком подходящим по контексту: "забавно".

- Забавно, - сказала бывшая Климова жена, услышав о его смерти. - Только сейчас? Я была уверена, что он уже давно сгинул. Что ж… как это говорится в таких случаях? Да будет земля ему пухом. Как у тебя дела?

- То есть, на похороны тебя не ждать? - на всякий случай уточнил Сева.

Валентина засмеялась смехом, переходящим в кашель.

- Спасибо за приглашение, но болею я, Севочка. Простужена вдупель - слышишь, как хриплю? У нас тут сейчас такой гнилой грипп ходит - страшное дело. И ведь, главное, прививку делала, а все-равно не помогло. Вчера какой-то убийца в белом халате по телевизору…

Она еще долго что-то говорила про грипп, про врачей и про общий упадок здравоохранения, но Сева не слушал, думая о Климе, а потому не разобрал вопроса, которым Валентина завершила свою длиннющую тираду, и вынужден был переспросить:

- Что ты сказала?

- У вас прививают, спрашиваю?

- Не знаю… - рассеянно ответил Сева и повесил трубку.

Повесил, не прощаясь, то есть, невежливо, спору нет… но, так или иначе, разговор состоялся, формальное оповещение имело место, и к этому уже мало что можно было добавить.

- Кстати, у нас от гриппа прививают? - спросил Сева, видимо, крайне некстати, потому что парень в футболке изумленно вылупил на него глаза, и даже видавший виды господин Коэн удивленно фыркнул… хотя и немедленно, овладев собой, заявил, что его фирма готова исполнить любую погребальную процедуру по желанию заказчика, включая прививки или, скажем, припарки… и тут до Севы наконец дошло, что его поняли превратно, и он засмеялся самым неприличным образом, думая при этом, как было бы здорово рассказать этот анекдот самому Климу и обхохотать его вместе, на пару, и как жаль, что этого уже не случится никогда, никогда.

- Да нет, - сказал он, вытирая выступившие слезы. - Припарки не понадобятся, господин Коэн, спасибо. А вы, кстати, откуда? Тоже из Компании?

Крепыш в костюме умильно сощурился.

- Никак нет, господин Баранов. Я имею честь представлять лучшую в стране фирму церемониального обслуживания "Опавшие листья". Всеобъемлющий ассортимент товаров и услуг. Планирование и организация. Погребение, кремация, похороны и увековечение памяти. Приведение комплекта в соответствие с нуждами и пожеланиями клиента. Любыми пожеланиями, господин Баранов. Мы…