С конца 80-х годов писатель снова обращается к современной тематике и создает романы "Без догмата" (1889- 1890) и "Семья Поланецких" (публиковался в 1893- 1894 годах). Популярность романов Сенкевича лишь со временем позволила ему упрочить свое материальное положение, хотя книгоиздатели (не только в Польше) наживали на их публикации немалые деньги. Личная жизнь писателя складывается несчастливо. Еще в период его работы над трилогией, в 1885 году, умирает Мария Сенкевич. В 1893 году писатель вновь женится на юной Марии Володкович. Молодая пара венчается в Кракове, обряд совершает ксендз-кардинал, новобрачные едут в Италию, и сразу же происходит разрыв. Через два с лишним года римская курия соглашается признать брак недействительным. Все эти годы писатель много путешествует, лечится на заграничных курортах, бывает в европейских столицах, совершает поездки в Италию, Грецию, Испанию, в Египет и на остров Занзибар. Газеты в 1891- 1892 годах печатают его "Письма из Африки".
Социально-бытовые романы Сенкевича менее увлекательны, нежели исторические. Выше других оценивался критикой роман "Без догмата". К этому, надо признать, были все основания. Сенкевич в этом произведении коснулся серьезного, отраженного рядом европейских литератур явления: того кризиса сознания, одним из симптомов которого в XIX веке считалось появление "умных ненужностей", молодых людей, пораженных болезнями воли. (В этой связи неоднократно говорилось, например, о родстве между "бездогматовцем" Сенкевича и типом "лишнего человека" в русской литературе.) М. Горький писал, что Сенкевич изобразил крах индивидуализма как мировоззрения, а герой его, отмеченный печатью вырождения, стоит в одном ряду с созданиями предшественников (Мюссе) и современников писателя (Бурже, Пшибышевский). "Мы видим,- писал Горький в статье "Разрушение личности",- что "исповедь сына века" бесчисленно и однообразно повторяется в целом ряде книг и каждый новый характер этого ряда становится все беднее духовной красотой и мыслью, все более растрепан, оборван, жалок. Грелу Бурже - дерзок, в его подлости есть логика, но он именно "ученик"; герой Мюссе мыслил шире, красивее, энергичнее, чем Грелу. Человек "без догмата" у Сенкевича еще слабее силами, еще одностороннее Грелу, но как выигрывает Леон Плошовский, будучи сопоставлен с Фальком Пшибышевского, этой небольшой библиотекой модных, наскоро и невнимательно прочитанных книг!"
К началу 90-х годов польский реалистический роман имел на своем счету замечательные достижения. Элиза Ожешко создала самое широкое из своих полотен - роман "Над Неманом". Болеслав Прус опубликовал "Куклу" - одно из вершинных достижений польского реализма. Автор "Без догмата", обратившись к современности, нашел свой круг проблем, свою повествовательную манеру.
Детальностью и завершенностью психологического анализа, мастерским воспроизведением движений души в целом богатстве оттенков роман существенно обогатил польскую литературу. Сенкевич сам говорил, что хочет воссоздать "кусочек души сложной и больной, но подлинной", изобразить человеческую натуру "глубже, чем она обычно берется, особенно в польских романах". Дневник героя должен был (и Сенкевич считал, что этого отчасти добился) "производить впечатление не литературного произведения, но чего-то совершенно реального, что действительно имело место". Такая форма повествования соответствовала характеру героя, зараженного скептицизмом, склонного к самоанализу, способного судить и осудить себя, способного определить (но не вылечить) болезни своей души. Плошовский находит в себе "человека усталого, который лишен жизненной силы". Собственную склонность к рефлексии он определяет как вещь губительную: "Анализ - это нечто схожее с ощипыванием цветка. Он чаще всего портит красоту жизни, а вместе с нею и счастье, то единственное, что имеет смысл".
История упущенного счастья, любви, вспыхнувшей поздно и ставшей мучением, была не нова в литературе. Сенкевич попытался, однако, по-своему определить причины, в силу которых приходят на свет люди из племени "бездогматовцев". ("Имя мое - легион",- говорит его Плошовский.) Читатель увидит, что главной в ряду отмеченных писателем причин была принадлежность героя к миру тех, кто может жить не трудясь, потребляя созданное другими. Поклонник красоты, склонный к эстетизму и созерцательности, Плошовский сам не является натурой творческой и становится скорее разрушителем прекрасного.
Другой причиной был полный отрыв героя от национальной почвы, равнодушие к проблемам народа, космополитические вкусы и образ жизни. Духовной связи с соотечественниками Плошовский не имеет и, пожалуй, даже не ощущает ее необходимости. В этой линии романа Сенкевич не расходится с теми современными ему писателями (Элиза Ожешко и другие), которые резко критиковали аристократический космополитизм и были когда-то идейными соратниками автора "Янко-музыканта". Но писатель, давно порвавший с позитивистскими идеалами молодости, хотел теперь предъявить счет учителям своего поколения, глашатаям культа положительных знаний, и шире - атеизму и материалистической философии вообще. (Приступая к работе над романом, Сенкевич выразил желанно перечитать Спенсера в Тэна, Милля и Дарвина, "всех позитивистов".) Идейный крах польского позитивизма был фактом, как фактом был и рост "упадочных" настроений, болезненного декадентства. Буржуазная философия действительно не могла уже ответить на больные вопросы времени. Это и смущает героя Сенкевича, который так характеризует мысль своего века: "Я восхищаюсь твоей трезвостью, преклоняюсь перед точностью твоих анализов, но при всем том ты сделала меня несчастным. Ты сама признаешь, что на в силах ответить на вопросы первостепенной для меня важности. Однако у тебя хватило силы подорвать мою веру, которая на эти вопросы давала мне ответ не только твердый, но и полный отрады и утешения". Философия и наука оказываются виновными в ослаблении авторитета традиционной морали, наделяющей человека "катехизисной простотой души". Такая вот "простота" дает религиозной Анеле, женщине, которую любит Плошовский, нравственную силу и превосходство в споре с "бездогматовцем".
Сенкевич-художник избежал, однако, в своем романе явных упрощений, назойливо-дидактических сюжетных решений. Его герой, которого любовь, властная и трагическая, полностью преображает, вытравив эгоизм и научив понимать, сочувствовать, сопереживать, в заключительных главах выглядит куда крупнее, трагичнее, самоотверженнее, чем его Анеля. (Именно эта линия книги, "славянское толкование любви к женщине", привлекла внимание Л. Н. Толстого, которому чрезвычайно понравился роман Сенкевича.) "Бездогматовец" не кается, не ищет утешения в том, чему не верит, и с мужественной трезвостью признает собственную обреченность, невозможность счастья своего и возлюбленной: "Приговор нам уже вынесен. Надо быть слепым, чтобы не видеть, что какая-то сила, мощная, как целый мир, разделяет нас. Кто она и как называется - я не знаю. Я знаю только, что, став на колени и колотя головой о пол, моля и плача, я, может, и сдвинул бы горы, но ее не умолпл". Из жизни, после смерти любимой, он уходит по своей воле - и, в сущности, нераскаянным скептиком.
В следующем своем романе Сенкевич меняет аспект повествования: психологический анализ уступает место широкоплановому изображению образа жизни той среды, к которой принадлежал и которую знал писатель. Его "Семья Полапецкпх" имела с предыдущим романом определенные сюжетные связи и явилась, можно сказать, второй частью дилогии. Но преобладали в пой персонажи совершенно иного типа и склада, нежели в "Без догмата".
Прежде всего это относится к главному герою, Станиславу Поланецкому. Это как бы "анти-Плошовский", человек разумный и положительный, способный идти в ногу с эпохой торжества буржуазии, зарабатывать деньги и в достатке содержать семейство. По Сенкевичу, это новый человек, "работник" (конечно, не в смысле старых позитивистских лозунгов), а в сущности - это рыцарь заурядного приобретательства, которое даже и не окутывается фразами о служении национальному делу. Проницательный и надежный делец, он совершает спекуляции, которые не имеют морального оправдания. Стремления его не возвышаются над столь скромной житейской целью, как выкуп имения жены (что должно означать возвращение "здоровой" части шляхты к выполнению патриотической миссии: сельское хозяйство, служение земле). Ограниченность житейских целей этого героя может быть великолепным примером того "снижения идеалов" в литературе, о котором говорила польская демократическая критика конца прошлого века.
Поначалу читатель по без интереса следит за отношениями героя с добродетельной и симпатичной Марыней Плавицкой. (Вероятно, "семейная мысль" романа привлекла к себе внимание Л. Н. Толстого, оценившего "Семью Поланецких" положительно.) История знакомства, разрыва и соединения в браке двух молодых людей переходит в историю их дальнейшей семейной жизни, в ходе которой герой грешит и раскаивается, усваивает твердые религиозные принципы, учится ценить самоотверженную женскую любовь. Лишь под конец событий, лишь осознав в дни опасной болезни жены непрочность своего благополучия, он отрешается от того отношения к женщине, которое писатель характеризует следующим образом: "Когда он пришел к полной уверенности, что она является его собственностью, он и не думал о ней больше, чем следует думать о собственности".