Из трубки доносилось лишь монотонное журчание. Он без сил откинулся на спинку кресла. Голова пошла кругом, а грудь сжало, будто стальным обручем. Жадно хватая распахнутым ртом воздух, Гоглидзе прошел к окну, сдвинул щеколду и широко распахнул створки.
Осеннее солнце слабыми бликами поигрывало на волнах Амура. Его воды величаво катили мимо пологих берегов, обагренных разноцветьем увядающей листвы. Створки окна подрагивали под порывами ветра, и солнечные лучи, отражаясь от стекол, шаловливыми зайчиками скакали по унылым стенам кабинета и угрюмому лицу его хозяина.
Бодрящая свежесть и монотонный шум города успокоили Гоглидзе. Но требовательный телефонный звонок снова заставил напрячься. Он поднял трубку. Дежурный по управлению доложил о новом происшествии. Шпионская группа японцев пыталась прорваться через границу. Все это после разговора с наркомом для Гоглидзе не представляло интереса. Он, как заведенный, кружил по кабинету и размышлял, как выполнить задание Берии.
"Москва - она и есть Москва! С нее какой спрос? Зато с меня шкуру спустят. Рассчитывать на другие управления можно - куда денутся, если Лаврентий надавит, но напрягаться не станут, у них своих забот по горло. Остается полагаться на тех, кто под рукой. И что я здесь имею?" - задался вопросом Гоглидзе.
Для того чтобы ответить на него, ему не требовалось заглядывать в сейф и рыться в старых материалах. Дела по японской линии были свежи в памяти. Их анализ приводил его к неутешительным выводам. Управление, по большому счету, не располагало оперативными возможностями и не имело агентов, способных решать задачи подобного уровня.
"Есть еще пограничники, - перебирал Гоглидзе в уме тех, кто мог бы подключиться к операции. - Но они работают на тактическую глубину и до армейских штабов не дотягиваются.
Военная разведка? Это при условии, если Лаврентий договорится с Голиковым, без него они и пальцем не пошевелят. Элита! Чистоплюи сраные! Вам бы только по фуршетам и приемам шляться! - с неприязнью подумало военных разведчиках Гоглидзе и пришел к окончательному выводу: - Как ни крути, а ставку надо делать на харбинскую резидентуру".
Его палец лег на кнопку вызова дежурного - тот немедленно ответил - и распорядился:
- Пашкова и Гордеева ко мне!
- Есть! - прозвучало в ответ.
"Гордеев? А может, Сизов? - окончательно не определился Гоглидзе в своем выборе. - Нет, этот чересчур осторожен, будет лишний раз перестраховываться и пока до цели доберется, время уйдет.
А если Павлов? Ничего не скажешь, хорош. Хватка бульдожья, но слишком нахрапист и интеллигентности не хватает.
Значит, Гордеев! Мать - артистка, научила всяким дворянским штучкам, на французском болтает свободно. Агентурист от Бога, если потребуется, то завербует самого черта. Имеет опыт нелегальной работы в Маньчжурии. Результативный, а главное - удачливый, а она, удача, ох как мне нужна".
Стук в дверь прервал размышления Гоглидзе. В кабинет вошли начальник разведотдела Пашков и старший оперуполномоченный первого отделения капитан Дмитрий Гордеев. Его худощавую, стройную фигуру облегал элегантный костюм. Над высоким лбом кудрявились небрежно причесанные темно-каштановые волосы. Живые карие глаза пытливо смотрели из-под длинных ресниц. Крупный прямой нос не портил общего впечатления. Все в нем выдавало барскую породу.
"Этот точно будет своим среди чужих", - отметил про себя Гоглидзе и предложил сесть.
Пашков с Гордеевым заняли места за приставным столиком и вопросительно посмотрели на него. Он без раскачки перешел к делу.
- Леонид Федорович, как идет работа с харбинской резидентурой?
- В обычном режиме. Обеспечиваем "окна" на границе и проводку по маршруту до Фуцзиня, - коротко доложил Пашков.
- Понятно. С резидентом знаком?
- Нет.
- А ты, Дмитрий?
- На прямой контакт выходить не приходилось. Один раз задействовал их связника, когда поступила срочная информация на Люшкова.
- Было такое, - вспомнил Гоглидзе и, испытывающе посмотрев на него, спросил: - Не побоишься отправиться к японцам в гости?
- А почему бы и нет, но гостеприимством они не отличаются, - оживился Гордеев.
- Ишь, чего захотел, чтобы после твоих фейерверков на армейских складах встречали хлебом и солью, - с иронией произнес Пашков.
- Не откажусь! А если еще с маслом и икрой, то…
- Тебе дай волю, - остановил его Гоглидзе и, согнав с лица улыбку, сухо сказал: - Шутки в сторону. Задача предстоит сверхсложная. Надо любой ценой добыть информацию о планах командования Квантунской армии.
- Планах?.. К какому сроку? - переспросил Пашков, и его брови поползли вверх.
- Уже завтра. Крайний срок - конец ноября.
- Сорок первого? - в один голос воскликнули он и Гордеев.
- Да, да, сорок первого! - подтвердил Гоглидзе и сурово заметил: - Это еще не все. А также данные по флоту и авиации.
Пашков оторопело уставился на него.
- Не смотри на меня так, Леонид Федорович, я в своем уме.
- Всего за месяц? Но это же…
- Месяц и ни дня больше! Приказ Лаврентия Павловича, - отрезал Гоглидзе и нетерпящим возражений тоном потребовал: - Операция требует строжайшей секретности, и потому никаких записей! В управлении о ней знают три человека: я, а теперь и вы. В Харбине - резидент и то вряд ли в полном объеме. Так что, Дима, день на подготовку и - в Харбин. Детали согласуешь на месте с Дервишем. Вопросы?
- Как с резидентурой взаимодействовать? Она же нам не подчиняется, - спросил Гордеев.
- В ближайшие часы вопрос будет решен. Будет шифровка из Москвы, а пока не теряй время и займись "окном" на границе.
Пашков замялся и мрачно обронил:
- Сергей Арсеньевич, но после захвата группы Мацумото - Цоя оно засвечено.
- Черт! Как не вовремя! - в сердцах воскликнул Гоглидзе.
Гордеев бросил взгляд на Пашкова, тот пожал плечами и предложил:
- Товарищ комиссар, а если проводку провести на другом участке?
- Да! Леонид Федорович, срочно свяжись с нашими во Владивостоке, пусть готовят канал для Дмитрия. От них до Харбина рукой подать, - принял решение Гоглидзе и, заканчивая совещание, напомнил: - Дмитрий, у тебя всего день на подготовку!
- Уложусь, Сергей Арсеньевич, - заверил он.
В четверг, ранним утром, на борту военного самолета Гордеев вылетел к границе и через два часа приземлился на полевом аэродроме близ Уссурийска. Там его встречали начальник разведотдела погранокруга и заместитель начальника районного отделения НКВД из поселка Пограничный. Наскоро перекусив в летной столовой, они выехали к границе с Маньчжурией.
Осенняя распутица расквасила дорогу, а армейские грузовики превратили ее в густо сбитую сметану, в которой райотделовский "козлик" то и дело садился на брюхо. Промокнув до нитки и по уши в грязи, они лишь к сумеркам добрались до заставы. После короткого отдыха, с наступлением ночи, Гордеев в сопровождении начальника заставы и начальника разведотдела отправился к "окну" на границе. За спиной Дмитрия, в рюкзаке, лежали добротное кожаное пальто, шевиотовый костюм и модные ботинки - будущий гардероб представителя фармацевтической фирмы "Сун Тайхан" в Северо-Восточной Маньчжурии.
Погода для перехода выдалась подходящая - на небе не было ни просвета, а усилившийся ветер скрадывал шаги. Дмитрий старался не отстать от капитана-пограничника. Тот, как кошка, неслышно ступал по земле и уверенно находил тропу в зарослях кустарника. На переходе, у ручья, перед ними возникли двое - один присоединился к ним.
- Проводник, - коротко представил его капитан-пограничник; и больше - ни слова.
Через сотню метров они наткнулись на колючее ограждение и залегли. Потянулись минуты томительного ожидания. Дмитрий до рези в глазах всматривался в кромешную тьму, пытаясь заметить условный сигнал. Первым его увидел проводник и спросил:
- Товарищ капитан, видели?
- Видел, - подтвердил тот.
- Пора, Дима. Желаю удачи! - поторопил полковник-разведчик и порывисто пожал руку.
Гордеев вслед за проводником проскользнул под колючее ограждение, и дальше короткими перебежками они стали пробираться к месту встречи с китайскими подпольщиками. Заросли кустарника остались позади, под ногами зашуршала галька - то был ручей, где-то тут их должны были ждать. Проводник перевел дыхание и, приложив ладони ко рту, трижды ухнул филином. В ответ, слева, ответил посвист рябчика, потом треснула ветка, и перед ними, словно из воздуха, появились двое - обменялись паролями. Дальнейший путь к железнодорожной станции Дмитрий продолжил с новым проводником.
Шли они всю оставшуюся ночь, стороной обходили редкие стоянки заготовителей и останавливались на короткое время, чтобы перевести дыхание. Перед рассветом выбрались к окраине поселка. Здесь Дмитрий расстался с проводником. Спустя несколько минут на улицу уверенной походкой вышел сын белогвардейского офицера, представитель компании "Сун Тайхан" Дмитрий Извольский.
К утру северный ветер сменился на южный и зарядил моросящий дождь. Дмитрий с сожалением вспомнил о брезентовом плаще и добротных яловых сапогах, оставшихся в болоте. Кожаное пальто не спасало от непогоды, костюм напитался влагой, а ботинки быстро отсырели. Спасаясь от ветра и дождя, он, добравшись до вокзала, нашел свободное место в зале ожидания и, прислонившись к стене, в изнеможении закрыл глаза. Озноб вскоре прошел, вместе с ним спало напряжение, которое не оставляло его с той самой минуты, когда за спиной осталась граница. Отогревшись, Дмитрий с любопытством осмотрелся по сторонам.