- Ну уж не скажите, мистер Рамминс, - терпеливо проговорил Клод. - Вы не хуже меня знаете, что он начнет сбивать цену, если все до последнего кусочка не втиснет в машину. Когда дело доходит до денег, священники становятся такими же хитрыми, как и все другие, это точно. А этот старикан чем лучше? Поэтому почему бы нам не отдать ему все его дрова - и дело с концом? Где тут у вас топор?
- Думаю, ты верно рассуждаешь, - сказал Рамминс. - Берт, принеси-ка топор.
Берт пошел в сарай, принес длинный колун и подал его Клоду. Клод поплевал на ладони и потер их одна о другую. Затем, высоко замахнувшись, с остервенением накинулся на безногий каркас комода.
Работа была тяжелая, и прошло несколько минут, прежде чем он более или менее разнес комод на куски.
- Вот что я вам скажу, - заявил Клод, разгибая спину и вытирая лоб. - Что бы там ни говорил священник, а чертовски хорош был плотник, который сколотил эту штуку.
- А вовремя мы успели! - крикнул Рамминс. - Вон он едет!
Крысолов
Крысолов явился на заправочную станцию днем. Он двигался мягкой, крадущейся походкой, ноги его беззвучно утопали в гравии подъездной дорожки. На нем была старомодная черная куртка с большими карманами, а за плечами военный рюкзак. Под коленями коричневые плисовые бриджи были перехвачены белой веревкой.
- Да? - спросил Клод, отлично зная, кто это такой.
- Служба по борьбе с грызунами.
Маленькие глазки пришедшего быстро осмотрели все вокруг.
- Крысолов?
- Да.
Это был худой смуглый человек с заострившимися чертами лица и двумя длинными зеленовато-желтыми зубами, которые торчали из верхней челюсти и свисали над нижней губой, вдавливая ее. Его остроконечные уши были сдвинуты к задней части шеи. Глаза были почти черные, но время от времени где-то в глубине их светился желтый огонек.
- Вы пришли очень быстро.
- Особое распоряжение санитарного врача.
- И вы хотите поймать всех крыс?
- Ну да.
Он смотрел украдкой, как смотрит животное, которое всю свою жизнь тайком выглядывает из норы.
- Как вы собираетесь ловить их?
- А! - загадочно произнес крысолов. - Все зависит от того, где они прячутся.
- Наверное, ловушки будете ставить?
- Ловушки! - с отвращением воскликнул он. - Так много крыс не поймаешь! Крысы - это вам не кролики.
Он поднял лицо, втянул воздух через нос, и было видно, как затрепетали его ноздри.
- Ну уж нет! - с презрением сказал он. - Ловушками крыс не ловят. Крыса, скажу я вам, умная. Чтобы поймать ее, нужно ее знать. В таком деле знать крысу обязательно.
Клод смотрел на него с каким-то восторгом.
- Крысы умнее собак.
- Скажете тоже!
- Знаете, что они делают? Они следят за вами! Вы ходите и хотите их поймать, а они тихо сидят себе в темных углах и следят за вами.
Он опустил плечи и вытянул свою жилистую шею.
- А вы что делаете? - в восхищении спросил Клод.
- А! Вот в том-то все и дело. Вот почему нужно знать крыс.
- Так как же вы их ловите?
- Есть разные способы, - искоса глядя на нас, ответил крысолов. - Самые разные.
Он умолк, глубокомысленно кивнув своей отвратительной головой.
- Все зависит от того, - сказал он, - где они прячутся. Не в канализационной трубе?
- Нет, не в трубе.
- В трубе их ловить непросто. Да, - сказал он, тщательно нюхая воздух слева от себя, - в трубе их ловить непросто.
- Ничего особенного, я бы сказал.
- Э, нет. Напрасно так говорите. Хотел бы я посмотреть, как вы их ловите в канализационной трубе! Именно что вы стали бы делать, вот что я хотел бы знать.
- Да я бы просто их отравил, и все тут.
- А куда именно положили бы вы яд, могу я спросить?
- В канализационную трубу. Куда же, черт возьми, еще?
- Вот как! - ликующе воскликнул Крысолов. - Я так и знал! В канализационную трубу! И знаете, что будет? Его смоет, вот и все. Канализационная труба - это вам все равно что река.
- Это вы так думаете, - сказал Клод. - Это только вы так думаете.
- Да это факт.
- Ладно, пусть будет так. А что вы сделали бы, мистер Всезнайка?
- Где нужно знать крыс - так это когда ловишь их в канализационной трубе.
- Ну давайте же, рассказывайте.
- Слушайте. Я расскажу вам. - Крысолов шагнул вперед и заговорил доверительным и конфиденциальным тоном, как человек, разглашающий невероятную профессиональную тайну: - Прежде всего надо помнить, что крыса - это грызун, понятно? Крысы грызут. Все, что ни дайте, неважно что, что-нибудь такое, чего они никогда и не видели, - и что они будут делать? Они будут это грызть. Так вот. Вам надо лезть в канализационную трубу. И что вы делаете?
Он говорил мягко, гортанно, точно лягушка квакала, и казалось, что он все слова произносит с каким-то необыкновенным смаком, словно чувствует их вкус на языке. Акцент у него такой же, как у Клода, - сильный приятный акцент бакингемширской глубинки, но голос крысолова был более гортанным, слова звучали сочнее.
- Спускаешься в канализационную трубу и берешь с собой самые обыкновенные бумажные пакеты из коричневой бумаги, а в этих пакетах - сухой алебастр. И больше ничего. Потом подвешиваешь пакеты к верхней части трубы, чтобы они не касались воды. Понятно? Чтобы воды не касались, но чтобы крыса могла дотянуться до них.
Клод зачарованно его слушал.
- А дальше вот что. Крыса плывет себе по трубе и видит пакет. Останавливается. Обнюхивает его и ничего плохого не чувствует. И что она делает?
- Начинает его грызть, - радостно вскричал Клод.
- Ну да! Именно! Именно это она и делает! Она начинает грызть пакет, пакет разрывается, и крыса за свои труды получает целую порцию алебастра.
- Ну?
- Это ее и губит.
- Она умирает?
- Ну да. Тут же!
- Алебастр вообще-то не ядовит.
- А! Вот именно! Как раз тут-то вы и не правы. Алебастр разбухает. Если его смочить, он разбухнет. Как только он попадает крысе в брюхо, разбухает и убивает ее наповал.
- Не может быть!
- Крыс надо знать.
Лицо крысолова светилось тайной гордостью, и, поднеся свои костлявые пальцы близко к носу, он принялся потирать их. Клод в восхищении смотрел на него.
- Ну и где же тут крысы?
Слово "крысы" он произнес мягко, гортанно, сочно, будто полоскал горло топленым молоком.
- Давайте-ка посмотрим на крррыс!
- Вон в том стоге сена, за дорогой.
- Не в доме? - явно разочарованный, спросил он.
- Нет. Только вокруг стога. Больше нигде.
- Бьюсь об заклад, что они и в доме есть. По ночам, видно, пробуют вашу еду и распространяют всякие болезни. У вас тут никто не болеет? - спросил он, посмотрев сначала на меня, потом на Клода.
- У нас все в порядке.
- Вполне уверены?
- О да!
- Этого никогда не знаешь. Можно болеть неделями и не чувствовать этого. Потом вдруг - бац! - и готово. Вот почему доктор Арбутнот так привередлив. Вот почему он так быстро меня прислал, понятно? Чтоб помешать распространению болезни.
Теперь он облачился в мантию санитарного врача. Он словно был тут самой важной крысой, глубоко разочарованной в том, что мы не страдаем от бубонной чумы.
- Я чувствую себя отлично, - нервно проговорил Клод.
Крысолов еще раз вгляделся в его лицо, но ничего не сказал.
- И как вы собираетесь поймать их в стоге сена?
Крысолов хитро усмехнулся, обнажив зубы. Он залез в рюкзак и вынул из него большую жестянку, которую поднес к лицу. Из-за нее он посмотрел на Клода.
- Яд! - прошептал крысолов.
Он произнес это слово зловеще.
- Смертельный яд, вот что тут такое! - При этом он как бы взвешивал банку на ладони. - Хватит, чтобы миллион человек убить!
- Страшная вещь, - сказал Клод.
- Именно так! С ложечкой этого поймают - на полгода посадят, - сказал он, облизывая губы.
У него была манера при разговоре вытягивать шею.
- Хотите посмотреть? - спросил он и, вынув из кармана монету в одно пенни, с ее помощью открыл крышку. - Вот! Смотрите!
Протягивая банку Клоду, чтоб тот посмотрел внутрь, он произносил слова нежно, почти любовно.
- Пшеница? А может, ячмень?
- Овес. Вымоченный в смертельном яде. Возьмите в рот только одно зернышко - и через пять минут вам крышка.
- Правда?
- Ну да. Я эту банку всегда на виду держу.
Он погладил ее и слегка потряс, так что зернышки овса внутри мягко зашуршали.
- Но не сегодня. Сегодня ваши крысы этого не получат. Нет, не получат. Вот где нужно знать крыс. Крысы подозрительны. Страшно подозрительные твари - крысы. Потому сегодня они получат чистый вкусный овес, который не причинит им никакого вреда. От него они только толще станут. И завтра получат то же самое. И он будет такой вкусный, что через пару дней все крысы с округи сбегутся.
- Довольно умно.
- В таком деле надо быть умным. Надо быть умнее крысы, а это о чем-то говорит.
- Вы и сами стали как крыса, - сказал я.
У меня это выскочило по ошибке, прежде чем я успел подумать, что говорю, но я действительно не мог этого не сказать, потому что все время не спускал с него глаз. Но на него мои слова произвели удивительное действие.
- Ага! - воскликнул он. - Вот именно! Хорошо сказано! Хороший крысолов должен быть больше крысой, чем любая крыса на свете! Он даже должен быть умнее крысы, а это не так-то просто, скажу я вам!
- Уверен, что не просто.