Всего за 54.99 руб. Купить полную версию
– Я не буду допытывать тебя, мне даже неинтересно знать эту скверную болтовню. Я скажу тебе вот что: лет пятнадцать назад со мной приключилась серьёзная болезнь. Не буду вдаваться в медицинские подробности, но скажу лишь, что я был очень плох. Я как бы заглянул по ту сторону бытия. Когда повеяло могильным холодом, мне так захотелось жить, наслаждаться простыми вещами, видеть чаще своих несуразных детей. Всё обошлось, врачи меня поставили на ноги. С тех пор я понял, что главное – не пытаться переделать всех и каждого. Жизнь многогранна, противоречива, несправедлива и прекрасна. Я купил этот участок, потихоньку обустраивал его. Я приезжаю сюда и наблюдаю за сыновьями, внуками, снохами, собаками. Они очень разные. Они ссорятся, мирятся, сплетничают, проявляют странности, чудят, но меня это не огорчает! На самом деле они довольно безобидные люди. Я согласен жить долго-долго и бесконечно наблюдать пестроту бытия моей большой семьи. Не бери в голову то, что они там тебе наговорили. Это всё проявление забавных несовершенств. Человек очень слаб, и зависим от своих слабостей. Как-то я прочитал у писательницы Людмилы Улицкой сборник рассказов "Бедные, злые, любимые". Как это верно! Ты понимаешь меня?
– Конечно, только ваши не бедные, – заметила я.
– Бедность бывает разная. Духовная, например. А про Вадима я скажу тебе, что он самый способный и ответственный из всех. На него можно положиться. Его мать рано умерла. Такие дети быстро взрослеют. С женой не повезло. Люди пьют иногда от безысходности, а она – от слишком хорошей жизни. Она изрядно измотала ему нервы своими выходками и надолго отбила желание снова жениться. Я сам возил её к психиатру. Меня беспокоила эта её тяга к суициду. Она вечно пугала Вадима самоубийством, что, впрочем, и сделала, в конце концов. Мрачная история, но пора моему старшему сыну начать светлую страницу в своей жизни. Вы подходите друг другу – это видно сразу. Я ещё в силах помочь вам. Я вижу твои досадные сомнения. Не спеши делать опрометчивые выводы. Договорились?
– Обещаю не спешить с выводами, – в заключение молвила я.
Стемнело. Горели фонари, слабо дымились ароматические свечи, отпугивая назойливых насекомых. Снова собрались за столом. Вадим сел рядом и даже взял меня за руку. Я уже не понимала, играет ли он на публику или действительно нуждается в молчаливой поддержке. Мысли путались. Затянувшаяся комедия положений порядком надоела. Я не люблю неясности и не выношу сумятицу в голове. Уже хотелось пройти завершающую стадию трепетной семейной встречи и расстаться с хлебосольными хозяевами навсегда.
Элем Васильевич начал говорить, и все взоры устремились на него. Я не пыталась вслушиваться – ведь меня это не касалось. Мой мозг и так переполнился излишней информацией о членах клана – благополучно здравствующих на этом свете и даже перешедших в мир иной.
Глава семьи говорил недолго. Присутствующие вели себя сдержанно, не пытаясь спорить и возражать, но по их лицам виделось, что все более-менее удовлетворены. Нищета и бедность не грозили никому. Напряжение постепенно спадало. Родственнички обмякли и уже выглядели вполне безобидно.
Мне не терпелось уехать. Я начала тихонько дёргать за рукав сидящего рядом Вадима, но он вдруг надумал вступить в полемику со своим отцом! Я была готова ударить его. Вот кто оказался самым нудным и меркантильным! Он использовал меня в своих низких замыслах!
Эмоции по отношению к Вадиму и без того падали вниз и взмывали вверх на протяжении всего дня, измучив меня до предела. Я позволила себе вклиниться в беседу, красноречиво испепеляя "жениха" глазами:
– Чем ты недоволен, дорогой? Не пора ли нам ехать? Уже темно.
– Вы можете остаться ночевать, а завтра Вадим отвезёт вас прямо отсюда на работу, – предложил Элем Васильевич.
– Нет-нет, – поспешила я возразить. – Мне надо обязательно домой! Поедем, прошу тебя, Вадим! Не время спорить. Я вообще не понимаю твоего недовольства.
– Понимаешь, Рита, отец отдаёт мне своё новое приобретение, совершенно незнакомый бизнес, а я не привык браться за сомнительные проекты. Возможно, лучше сразу отказаться…
Я начала понимать, с кем связалась. "Зануда, пижон, жадина, обманщик!" – мысленно кляла я Вадима. Все мирно расходились по коттеджам или разъезжались, а он собирался обсуждать с отцом какие-то свои сомнения. Уже всем ежам в округе ясно, что в этой семье нет неимущих, сирых и убогих! Меня повергало в отчаяние смутное ощущение, будто я никогда уже не разделаюсь с этим непредсказуемым человеком. Мой характер портился на глазах, но всё же я сдержалась, из уважения к Элему Васильевичу, и, как можно мягче, сказала:
– Утро вечера мудренее, милый. Подумаешь на досуге, взвесишь все "за" и "против". Осмелюсь заметить, что любой бизнес можно просто выгодно продать.
– Отец выкупил небольшое издательство и почему-то считает, что я смогу сделать его успешным, – устало сообщил Вадим. – Я привык браться за дело и отвечать за свои слова, а в данном случае я не очень понял тебя, папа.
– Что? Издательство? – я оживилась. В голове спонтанно возник умопомрачительный фейерверк, я опасалась заискриться. Ведь это была моя мечта!
– Ну, может, ты, Рита, сумеешь его убедить, что это замечательный бизнес, если подойти к нему с умом, – счастливо улыбаясь, заметил Элем Васильевич. – Конечно, надо подучиться кое-чему. Наша страна всегда была самой читающей в мире. Столько книг и журналов появляется, что просто зависть берёт! А ты донеси своё слово до пытливых умов! Это тебе не пузырьки с одеколоном продавать! Положа руку на сердце, я немного схитрил, что совсем отойду от дел. Это новая возможность проявить себя не даёт мне покоя. Это же такой адреналин – я просто снова молодею! Я всей душой возьмусь за создание издательского дома вместе с тобой, сынок! Какие интересные люди будут нас окружать: писатели, журналисты, фотохудожники! Это же новый чудесный мир!
– Как ты считаешь, Рита? – глухо спросил Вадим.
Мне стало зазорно. Я мигом прочувствовала, что человек очень слаб, и зависим от своих пристрастий, а жизнь противоречива до абсурда. Впервые я была готова бесстыдно назваться хоть невестой, хоть чёртом в ступе, лишь бы приблизиться к своей заветной мечте. Я молчала. Я не узнавала себя. Мне требовалось время, чтобы привыкнуть к себе такой.
– Папа, если Рита пообещает мне сейчас, при тебе, что будет всегда со мной, то я готов взяться за издательское дело, – заявил коварный "жених".
– Не будем смущать девушку, сын, – рассудил Элем Васильевич. – Рита, по-моему, согласна, но прирождённая скромность мешает ей пылко выражать чувства. Не правда ли, деточка?
Он опять был похож на мудрого удава.
Я поняла, что мне действительно больше никогда не отделаться от Вадима. Наш личный счёт изменился и стал 3:0 в пользу пижонистого бизнесмена.
Мечты иногда сбываются и застигают мечтателей врасплох. Мне предстояло принять окружающий мир таким, каков он есть, и себя в нём вместе со всеми открывшимися обстоятельствами. Впереди предстояло много событий и интересной работы!
Московская ламбада или Война полов
Ссориться начали с вечера. Продолжили рано утром. Муж собирался в командировку, я – на работу. Хотелось выговориться, завершить, поставить точку, но поджимало время. В спешке мысли путались, а слова выскакивали сами собой. Я горячилась, а муж обдавал холодком. Он участвовал в диалоге как-то лениво, небрежно бросая редкие ироничные фразы. Меня обижала его колкость, и злила моя запальчивость. Выйти из ситуации красиво не получалось.
– Слушай, я тороплюсь, – досадливо заметил супруг. – Давай по кофейку и разбежимся.
Мне тоже хотелось выпить кофе, но я не собиралась комкать разговор. Напряжение висело в воздухе и мешало расслабиться. Не хватало пары-тройки метких, точных фраз с моей стороны и немного душевной теплоты с его стороны, да видно день не задался. И кофе перекипел, безобразно разлился по начищённой плите. Я схватила банку с растворимым напитком, насыпала гранулы в две чашки и впопыхах залила холодной водой из графина. Муж увидел и рассмеялся.
Всё, утро без кофе – день наперекос! Резкий телефонный звонок и вовсе сбил с толку.
Звонил мой начальник. Мы с ним ровесники, работаем вместе ровно столько, что успели стать друзьями. Но в то утро он проявил не лучшие свои качества. Он просто подставил меня. Мол, выручай, Ленка, езжай сама к этим упёртым чудикам-испанцам на переговоры, а я не могу, не хочу, не буду, а ты всё сможешь. И без результата не возвращайся!
Всё было сказано быстро и безапелляционно. Короткие гудки раздались раньше, чем я успела опомниться. Друг щёлкнул по носу, показал, кто в фирме хозяин. Знай, женщина, своё место, исполняй указания!
С утра мужская половина человечества двинула против меня свои силы по всем фронтам. Везде бой, и тылы в огне. Вот это да! Настоящая война полов!
Муж напрягся. Его рука с жужжащей бритвой зависла в воздухе. Сам он замер, стоя вполоборота между мной и зеркалом, собираясь пошутить. Я опередила его и выдала, что пришло на ум:
– Все вы мужики одинаковы: и дома, и на работе! Конечно, я для вас будто лошадь ломовая! Там вертись, тут крутись! Ничего, я докажу вам и себе самой, что я женщина!
Прозвучало эмоционально по форме, но, признаться, банально – по сути. Но слово не воробей…
И тут произошло нечто! Муж с ловкостью фокусника подчистил оставшиеся щетинки, отложил бритвенный инструмент и ловко обхватил меня сзади. Он горячо зашептал прямо в ухо: