Всего за 199 руб. Купить полную версию
E, udendo il giovane elegantissimo scultore con dolce voce lodare la bellezza di quella vista e della casa (и, слушая как молодой и очень элегантный скульптор приятным голосом хвалит красоту этого вида и дома; lodare – хвалить, одобрять), conversando con la madre che lo invitava a veder le altre stanze (разговаривая с матерью, которая приглашала его посмотреть остальные комнаты), seguí l’uno e l’altra con uno strano turbamento (она последовала за тем и за другой в странном волнении; turbare – мутить /жидкость/; смущать; тревожить, волновать), come se quel giovine (как если бы этот молодой человек), quell’estraneo (этот посторонний), stesse davvero per penetrare in quel suo sogno morto (собирался действительно проникнуть в эту ее умершую мечту; sogno, m – сновидение; мечта, греза), per rianimarlo (чтобы вновь оживить ее; rianimare – оживлять, возвращать к жизни).
E, udendo il giovane elegantissimo scultore con dolce voce lodare la bellezza di quella vista e della casa, conversando con la madre che lo invitava a veder le altre stanze, seguí l’uno e l’altra con uno strano turbamento, come se quel giovine, quell’estraneo, stesse davvero per penetrare in quel suo sogno morto, per rianimarlo.
Fu così forte questa nuova impressione (это новое впечатление было столь сильным), che non poté varcar la soglia della camera da letto (что она не смогла переступить порога спальни; camera, f – комната; letto, m – кровать; camera da letto – спальня); e vedendo il giovine e la madre scambiarsi lì un mesto sguardo di intelligenza (и увидев, как молодой человек и мать обменялись там грустным понимающим взглядом; sguardo, m – взгляд; intelligenza, f – ум, знание, понимание); non poté più reggere (она больше не выдержала: "не смогла выдержать"; reggere – держать; выдерживать; терпеть, выносить), scoppiò in singhiozzi (/и/ разразилась рыданиями).
Fu così forte questa nuova impressione, che non poté varcar la soglia della camera da letto; e vedendo il giovine e la madre scambiarsi lì un mesto sguardo di intelligenza; non poté più reggere, scoppiò in singhiozzi.
E pianse, sì (и она плакала, да), pianse ancora per la stessa cagione per cui tante altre volte aveva pianto (плакала по той же причине, по которой уже много раз плакала; cagione, f – книжн.= ragione, f – причина); ma avvertí confusamente che, tuttavia (но она смутно почувствовала что, тем не менее; avvertire – зд.: воспринимать, чувствовать, ощущать), quel pianto era diverso (этот плач был другим), che il suono di quei suoi singhiozzi non le destava dentro l’eco del dolore antico (что звучание этих ее рыданий не вызывало у нее внутри эхо старинной боли), le immagini che prima le si presentavano (образов, которые раньше вставали перед ней).
E pianse, sì, pianse ancora per la stessa cagione per cui tante altre volte aveva pianto; ma avvertí confusamente che, tuttavia, quel pianto era diverso, che il suono di quei suoi singhiozzi non le destava dentro l’eco del dolore antico, le immagini che prima le si presentavano.
E meglio lo avvertí (и еще лучше она это почувствовала), allorché la madre accorsa prese a confortarla (когда подбежавшая мать начала ее утешать; accorrere – прибегать) come tant’altre volte la aveva confortata (как много раз утешала), usando le stesse parole (используя те же слова), le stesse esortazioni (те же уговоры). Non poté tollerarle (она не смогла их перенести); fece un violento sforzo su se stessa (она сделала энергичное усилие над самой собой); smise di piangere (перестала плакать); e fu grata al giovine che (и была благодарна молодому человеку, который), per distrarla (чтобы отвлечь ее), la pregava di fargli vedere la cartella dei disegni (просил ее показать ему папку с рисунками) scorta lì su una sedia a libricino (обнаруженную там /же/, на складном стуле; a libricino – букв: "как книжечка", складной).
E meglio lo avvertí, allorché la madre accorsa prese a confortarla come tant’altre volte la aveva confortata, usando le stesse parole, le stesse esortazioni. Non poté tollerarle; fece un violento sforzo su se stessa; smise di piangere; e fu grata al giovine che, per distrarla, la pregava di fargli vedere la cartella dei disegni scorta lì su una sedia a libriccino.
Lodi, lodi misurate e sincere (похвалы, умеренные и искренние похвалы), e appunti, osservazioni, domande (и замечания, наблюдения, вопросы), che la indussero a spiegare, a discutere (которые побудили ее объяснять, спорить); e infine un’esortazione calda a studiare (и наконец, горячие уговоры учиться), a seguir con fervore quella sua disposizione all’arte (усердно следовать этой ее предрасположенности к искусству), veramente non comune (действительно незаурядной). Sarebbe stato un peccato (это была бы жалость)! Un vero peccato (настоящая жалость)! Non s’era mai provata a trattare i colori (вы никогда не пробовали работать красками; trattare – обращаться, заниматься, обрабатывать)? Mai, mai (никогда, никогда)? Perché (почему)? Oh, non ci sarebbe mica voluto molto con quella preparazione (о, для этого было бы не так уж много нужно при такой подготовке; volersi, только 3-е лицо – быть нужным, быть необходимым), con quella passione (при такой увлеченности; passione, f – страсть; увлечение; пристрастие)…
Lodi, lodi misurate e sincere, e appunti, osservazioni, domande, che la indussero a spiegare, a discutere; e infine un’esortazione calda a studiare, a seguir con fervore quella sua disposizione all’arte, veramente non comune. Sarebbe stato un peccato! Un vero peccato! Non s’era mai provata a trattare i colori? Mai, mai? Perché? Oh, non ci sarebbe mica voluto molto con quella preparazione, con quella passione…
Costantino Pogliani si profferse d’iniziarla (Костантино Польяни предложил себя, чтобы посвятить ее /в дело/; profferire – преподносить, дарить, iniziare – посвящать, инициировать, знакомить), la signorina Consalvi accettò (синьорина Консальви согласилась); e le lezioni cominciarono il giorno appresso (и уроки начались на следующий день; appresso – после, спустя), lì, nella casa nuova (там, в новом доме), che invitava ed attendeva (который призывал и ждал; invitare – приглашать, вызывать, звать).
Costantino Pogliani si profferse d’iniziarla; la signorina Consalvi accettò; e le lezioni cominciarono il giorno appresso, lì, nella casa nuova, che invitava ed attendeva.
Non più di due mesi dopo (не больше, чем два месяца спустя), nello studio del Pogliani (в мастерской Польяни), ingombro già d’un colossale monumento funerario (уже загроможденной огромным надгробным памятником), tutto abbozzato alla brava (набросанным наспех; abbozzare – намечать, набрасывать, делать набросок/эскиз; alla brava – зд.: наспех, на скорую руку) Ciro Colli, sdrajato sul canapè col vecchio camice di tela stretto alle gambe (Чиро Колли, растянувшийся на канапе в старой полотняной робе, узкой в ногах; camice, m – рабочий халат), fumava la pipa e teneva uno strano discorso allo scheletro (курил трубку и держал странную речь перед скелетом), fissato diritto su la predellina nera (закрепленным стоя на черной скамеечке; diritto – прямой; прямо; вертикально), che s’era fatto prestare per modello da un suo amico dottore (который он одолжил в качестве модели у одного своего друга доктора).
Non più di due mesi dopo, nello studio del Pogliani, ingombro già d’un colossale monumento funerario tutto abbozzato alla brava, Ciro Colli, sdrajato sul canapè col vecchio camice di tela stretto alle gambe, fumava la pipa e teneva uno strano discorso allo scheletro, fissato diritto su la predellina nera, che s’era fatto prestare per modello da un suo amico dottore.
Gli aveva posato un po’ a sghembo sul teschio il suo berretto di carta (он положил ему набекрень на череп свою бумажную шапку; sghembo, m – кривизна, перекос, a sghembo – вкось, косо, криво); e lo scheletro pareva un fantaccino su l’attenti (и скелет казался солдатиком по стойке смирно), ad ascoltar la lezione che Ciro Colli, scultore-caporale (слушавшим урок, который Чиро Колли, скульптор-капрал), tra uno sbuffo e l’altro di fumo gl’impartiva (давал ему, выдыхая дым; sbuffo, m – пыхтение, порыв, tra uno… e l’altro – между /делом/, делая то, что обозначено сущ.):
Gli aveva posato un po’ a sghembo sul teschio il suo berretto di carta; e lo scheletro pareva un fantaccino su l’attenti, ad ascoltar la lezione che Ciro Colli, scultore-caporale, tra uno sbuffo e l’altro di fumo gl’impartiva: